Глава 8 · Приговор Царя и Отчаянный Побег

Если кто-то думает, что быть принцессой — это только тиары и балы, то этот кто-то явно не сталкивался с родительским гневом подводного монарха, который только что узнал, что его дочь отшила всех женихов подряд, как неудачные резюме на собеседовании.

Я сидела в тронном зале, чувствуя себя обвиняемой на судебном процессе, где приговор уже написан заранее. Царь Тритонель расхаживал передо мной из стороны в сторону, и его борода развевалась в воде, как знамя разъярённого адмирала. От него исходила такая аура отцовского негодования, что даже рыбки в аквариумах попрятались за кораллы.

— Марина! — рявкнул он, и его голос прогремел по дворцу так, что где-то наверху звякнула посуда. — Объясни мне, как дочь царя морей умудрилась отвергнуть ВСЕХ достойных женихов!

«Достойных», говорит он. Если принц-зануда с расписанием жизни по минутам, граф-счетовод с калькулятором вместо сердца и герцог-нарцисс, влюблённый исключительно в своё отражение, считаются достойными, то я, видимо, живу в параллельной вселенной.

— Папа, — начала я осторожно, — они просто… не подходили мне.

— НЕ ПОДХОДИЛИ⁈ — взорвался царь, и несколько медуз-придворных в испуге спрятались за колонны. — Принц Себастьян — образованнейший мужчина во всех морях! Граф Нептуниус — богатейший аристократ! Герцог Тритон Младший — твой родственник!

— Именно поэтому они и не подходили, — пробормотала я под нос.

— Что ты сказала⁈

— Ничего, папа, — поспешно ответила я, изображая покорность.

Царь остановился передо мной и уставился так, что я почувствовала себя планктоном под микроскопом разъярённого биолога.

— Марина, — сказал он тоном человека, который пытается сохранить остатки самообладания, — ты опозорила меня перед всем подводным дворянством. Три прекрасные партии! Три! И что я теперь скажу их родителям?

А что, если сказать правду? «Извините, ваши сыновья — психопаты с титулами, а моя дочь оказалась здравомыслящей»? Но нет, в дипломатии подводного мира такие высказывания, видимо, не приняты.

— Папа, может быть, мне просто нужно больше времени…

— ВРЕМЕНИ⁈ — рявкнул он так, что я подпрыгнула на месте. — У тебя было достаточно времени! Ты больше не отвергнешь никого, Марина! Я больше не спрашиваю твоего мнения!

О нет. По выражению его лица я поняла — сейчас прозвучит что-то ужасное. Что-то в стиле «приговор суда окончательный и обжалованию не подлежит».

— Ты выйдешь замуж за герцога Тритона Младшего! — объявил царь, и его слова упали на меня, как тонна морской соли. — В ближайший месяц! Свадьба состоится независимо от твоего желания!

Я почувствовала, как весь мир вокруг меня перевернулся, как кораблик в шторме. Герцог Тритон Младший! Тот самый красавчик-нарцисс, который был влюблён в себя больше, чем Нарцисс из древнегреческих мифов! Который проводил по пять часов в день перед зеркалом, любуясь своим отражением! Который на вопрос о моих интересах ответил рассказом о собственных достижениях в подводном бодибилдинге!

— Но папа… — попыталась я возразить.

— Никаких «но»! — оборвал меня царь. — Решено! И если ты думаешь, что можешь упрямиться дальше, то знай: есть кое-что похуже нежеланного брака.

Хуже нежеланного брака? Что может быть хуже, чем провести всю жизнь с мужчиной, который ласково называет своё отражение в зеркале «красавчиком»?

Царь подплыл ко мне так близко, что я почувствовала исходящую от него угрозу, как тепло от подводного вулкана.

— Если ты не выйдешь замуж в течение девяноста дней, — произнёс он тоном, от которого кровь застыла в жилах, — или если продолжишь своё неповиновение, то отправишься в Храм Русалок-дев.

Храм Русалок-дев. Даже название звучало, как приговор к пожизненному заключению.

— Что это такое? — прошептала я, хотя по интонации отца уже понимала — ничего хорошего.

— Место вечного заточения, — объяснил царь с мрачным удовольствием, — где непокорные дочери искупают свои грехи в молитвах и служении морским богам. Там ты будешь жить под стражей Хранителя — древнего дракона, который следит за тем, чтобы монахини не нарушали обет безбрачия.

Дракон-тюремщик для русалок-монахинь. Звучит как самый страшный кошмар феминистки. Вечное безбрачие под присмотром древнего ящера, который, судя по описанию, не собирается жениться на заключённых, а просто стережёт их, как злобный охранник.

— Хранитель не берёт монахинь в жёны, — продолжал царь, наслаждаясь моим ужасом, — он лишь следит за тем, чтобы они не сбежали. Вечная служба, вечное одиночество, вечные молитвы. Красивая жизнь для строптивой принцессы, не находишь?

Я сглотнула. Выбор, мягко говоря, не радовал: либо брак с нарциссом, который будет рассказывать мне о своих мускулах за завтраком, обедом и ужином, либо пожизненное заключение с драконом-надзирателем.

— И что насчёт лорда Николаса Гамильтона? — рискнула спросить я, хотя знала, что лучше бы промолчать.

Лицо царя потемнело так, что я подумала — сейчас он превратится в морского дьявола собственной персоной.

— НИ-КО-ГО Николаса Гамильтона! — прорычал он. — Этот пират, бабник и авантюрист никогда не переступит порог моего дворца! Я лучше отдам тебя дракону-Хранителю, чем позволю связать свою семью с этим… этим морским разбойником!

А жаль. Потому что именно этот «морской разбойник» был единственным мужчиной, который заставил моё сердце биться чаще. Единственным, кто смотрел на меня не как на принцессу с приданым, а как на женщину. Единственным, чьи изумрудные глаза и хищная улыбка снились мне по ночам.

— Решение принято! — объявил царь окончательно. — Девяносто дней, Марина. Либо свадьба с герцогом, либо Храм. Третьего не дано.

И он уплыл, оставив меня наедине с моими мыслями, которые крутились в голове, как водоворот в разбушевавшемся море.

Вечером я сидела в своих покоях и пыталась найти выход из этого кошмара. Жужа плавала в своей золотой чаше и время от времени печально поглядывала на меня, а Дашка сидела на коралловом выступе и явно готовилась произнести что-то важное.

— Марина, — сказала наконец чайка, — а по-моему, твой папаша совсем обнаглел.

— Дашка, он царь, — напомнила я. — Цари обнаглевают по должности.

— Хозяйка, — подала голос Жужа, — а что, если вы сбежите?

Сбежать. Идея была одновременно безумной и заманчивой. Сбежать от дворца, от принудительного брака, от угрозы пожизненного заключения. Сбежать и найти Николаса Гамильтона, того самого дракона-пирата, который обещал найти меня.

— Это безумие, — пробормотала я.

— А по-моему, это единственный здравый выход, — заметила Дашка. — Марин, ты же не собираешься выходить замуж за этого зеркального нарцисса?

Нет, конечно не собиралась. При мысли о том, чтобы всю жизнь слушать рассказы герцога о его прекрасных мускулах и безупречной внешности, у меня начиналась морская болезнь.

— Но как сбежать? — спросила я. — Я же русалка. На суше я долго не протяну.

— А вот тут вам поможет Лора, — раздался знакомый голос.

Я обернулась и увидела мою советницу-змею, которая выплыла из своего укрытия с выражением лица опытного конспиратора.

— Лора! — обрадовалась я. — Ты подслушивала?

— Принцесса, я слежу за вашей безопасностью, — дипломатично ответила змея. — И должна сказать, что ваш отец поставил вас в безвыходное положение.

— Можешь помочь мне сбежать?

Лора задумалась, и я видела, как в её змеиных глазах происходят сложные вычисления.

— Могу, — сказала она наконец. — Но есть условия.

Есть условия. Конечно же, есть. В магии всегда есть условия, как в договоре страхования — мелким шрифтом написано то, что может сломать тебе жизнь.

— Какие условия? — осторожно поинтересовалась я.

— Зелье, которое я вам дам, позволит оставаться человеком неопределённо долго, — объяснила Лора. — Но если вы сознательно раскроете свою русалочью сущность любому человеку до того, как пророчество будет исполнено, вы навсегда потеряете способность быть человеком.

— То есть останусь русалкой навсегда?

— Именно. И тогда ваш отец сможет легко вас найти и отправить к Хранителю, — кивнула Лора. — А ещё…

Она помолчала, и я поняла — сейчас будет самое страшное.

— Ещё что?

— Если вы потеряете невинность до брака, — произнесла Лора тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал, — то будете считаться опозоренной. И ваш отец немедленно отдаст вас Хранителю, независимо от срока в девяносто дней.

Я почувствовала, как мир снова качнулся под ногами. То есть мне нельзя не только раскрывать свою природу, но и… близко сходиться с мужчинами. Прекрасно. Как будто моя жизнь не была достаточно сложной.

— И что мне делать? — спросила я обречённо.

— Найти лорда Николаса, влюбить его в себя и заставить жениться до того, как истечёт срок, — ответила Лора с практичностью бухгалтера. — Согласно пророчеству, только брак с представителем рода Морских Драконов может спасти вас от воли отца.

— А если он меня не полюбит?

— Тогда вам придётся выбирать между герцогом-нарциссом и драконом-Хранителем, — пожала плечами Лора. — Лично я бы предпочла первый вариант.

Я посмотрела на свои руки, потом на хвост, потом на друзей. Жужа преданно смотрела на меня из своей чаши, Дашка воинственно топорщила перья, а Лора ждала решения с выражением лица опытного юриста.

— Ладно, — сказала я наконец. — Я согласна. Но есть одно условие.

— Какое?

— Если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы вы заботились о Жуже, — сказала я, глядя на свою золотую рыбку. — Она не виновата в моих авантюрах.

— Хозяйка! — возмутилась Жужа. — Я с вами! Мы команда!

— Жужа, это слишком опасно…

— А по-моему, без нас ты не справишься, — вмешалась Дашка. — Марин, мы друзья. Настоящие друзья не бросают друг друга в беде.

Настоящие друзья. У меня вдруг защипало в глазах — не от морской соли, а от совсем других чувств.

— Тогда решено, — сказала Лора деловито. — Завтра ночью вы отправляетесь на сушу искать своего дракона-пирата. Жужа остаётся во дворце как связной, Дашка будет вашим воздушным разведчиком.

— А ты?

— А я буду прикрывать ваш побег и отвлекать внимание царя, — усмехнулась змея. — Думаю, смогу продержаться несколько дней, прежде чем он обнаружит пропажу.

Той ночью я лежала в своей кровати-раковине и думала о том, что завтра моя жизнь изменится кардинально. Больше никаких дворцовых покоев, никаких слуг, никакой безопасности. Зато будет свобода выбора и шанс найти настоящую любовь.

— Хозяйка, — прошептала Жужа из своей чаши, — а вы не боитесь?

— Боюсь, — честно призналась я. — Но ещё больше я боюсь всю жизнь прожить с мужчиной, который любит только себя.

— А вдруг этот пират окажется не лучше?

— Тогда хотя бы я сама сделаю выбор, — ответила я. — А не подчинюсь чужой воле.

Утром меня разбудил голос Лоры:

— Принцесса, пора. Ваш отец уехал на совещание Морского совета, вернётся только к вечеру. У нас есть несколько часов.

Я выпила зелье, которое по вкусу напоминало смесь морской воды с мятой, и почувствовала, как мой хвост начинает трансформироваться. Ощущение было странное — как будто нижняя часть тела засыпает и просыпается в новом качестве.

Когда превращение завершилось, я посмотрела на свои новые ноги и поняла — обратной дороги нет. Девяносто дней. За девяносто дней я должна найти Николаса Гамильтона, влюбить его в себя и выйти за него замуж.

Или остаться навсегда в этом мире одна.

— Удачи, принцесса, — сказала Лора на прощание. — И помните: никому не говорите правду. Никому.

— Даже ему?

— Особенно ему, — твёрдо ответила змея. — Пусть сам догадается. Любовь без разгадки тайны — не любовь.

И я ушла из дворца, не оглядываясь. Впереди меня ждал неизвестный мир суши, опасные приключения и мужчина с изумрудными глазами, который мог стать либо моим спасением, либо моей погибелью.

Но в любом случае — это будет МОЙ выбор.