Глава 21

Звонит корабельный колокол, и мы идем есть. На обед у нас уха с противным запахом рыбы. А за столом у нас – куча потных пиратов. И мы все сидим над тарелками, но есть не начинаем.. В чем дело? Осматриваюсь. Дрейн пришел. Вот он, сидит напротив и рассматривает меня.

– Кого мы ждем? – шепчу я пирату-подростку, сидящему справа от меня.

– Бабулю.

– Какую еще бабулю?

Может, это кликуха какого-нибудь пирата-убийцы? Бабуля… скажут тоже.

– Увидишь, – шепчет подросток.

– Эта бабуля такая важная персона? Важнее самого капитана?

– Нет, что ты. Капитан главный, конечно. Просто, – молодой пират закусывает губу. – Просто это бабуля.

– Все ждете?! – слышу властный женский голос и появляется старуха.

Она шагает быстрой угловатой походкой, внимательно осматривая каждого пирата. Высокая и худая. Сморщенная и курносая. С седыми кудрявыми волосами, завязанными в неловкий пучок. Одета в черный плащ. Вот чес слово, именно так я представляла себе Смерть. Только косы не хватает.

– Бабуля, ну наконец-то, – восклицает подросток. – Все почти остыло!

Старуха зыркает, и парниша прячет глаза. Вот это неожиданно, так неожиданно! Кто в здравом уме возьмет на корабль пожилую женщину? Вот в моем мире старушек берегут.

– Значит это ты? – выдает старуха, глядя на меня.

Мне стоит больших трудов, чтобы продолжать смотреть в ее мутноватые голубые глаза.

Старуха трогает мои щеки. Шершавые пальцы касаются лица, и мне снова приходится сдерживаться, на этот раз, чтобы не выказать отвращения.

– Больно бледная, – выносит вердикт старуха. – Больная какая-то.

– Боже, спасибо за хлеб и… – начинает один из пиратов молитву перед едой.

– Аминь! – перебивает старуха, присаживаясь на свое место рядом со мной.

Лучше бы села куда угодно, но не здесь… Ах, за что все это?!

– Налетайте, – слышу голос Дрейна.

Значит, вот что представляет из себя пиратский обед?! Из большого котла суп разливают по тарелкам. Моргнуть не успеваю, и половина кастрюли уже пуста.

– Ворон-то не считай, – советует старуха, наливая мне половник ухи.

– Спасибо… – бормочу, забирая тарелку.

Любопытно, но Дрейн сидит без тарелки, ждет, пока каждый нальет себе похлебку и только потом пододвигает котел с остатками супа к себе. Какие странные здесь у них порядки… Я-то думала, что капитан наливает обед первым, а другим уж, что останется.

– Почему так? – шепчу я на ухо подростку. – Почему Дрейну достались остатки?

– Порядок, – отвечает мальчишка громко, так что все слышат (ну спасибо, паршивец!). – Это чтобы всем досталось. Никто из нас не наложит лишнего, если будем знать, что из-за нас может не хватить капитану.

Что-то в этом есть… Но такие порядки сработали бы не в каждом коллективе. Смотрю на Дрейна, ложкой прямо из котла выгребающего суп. Ест быстро, грубо склонившись над посудиной. Локти на столе, как и у всех. Дикарь, для которого этикет – это глупая шутка. Кривлю губы. Даже будь то предложение руки и сердца реальным, у нас бы ничего не вышло. Не с тем, кто ест, как свинья.

Насмотревшись, пробую суп тоже. Ой-ой-ой, невероятная гадость! Как они могут есть такое! Мне словно тину в рот засунули!

– Не будешь? – тянется к моей тарелке подросток. – Если не будешь, я доем.

– Буду.

Приходится есть.

– Не думай, русалки и рыбы – не родня, вы разных видом, – начинает весельчак с красным попугаем на плече. – Это не… как там называется?

– Каннибализм, – подсказывает Оскар и допивает остатки супа из тарелки.

Так, а об этом я не подумала. Каннибализм? Если я русалка, то есть рыбу – это же… Меня начинает подташнивать, отодвигаю тарелку. Что ж такое! Раньше я нормально ела рыбку, любила даже. А тут…

Дрейн тоже залпом допивает свою похлебку, вытирает рот рукавом (дикарь-дикарь!) и переводит на меня серьезный взгляд.

– Едим один раз в день, – говорит он. – Суп гороховый, рыбы там не много.

Гороховый? Да как же гороховый суп может быть таким ужасным на вкус? К тому же… если я русалка, то есть рыбу это извращение.

– Не могу, – говорю я. – Они же мои… братья по чешуе…

Да что я несу? Какие братья? Дрейн тоже не понимает, о чем я, и насильно засовывает мне в рот ложку супа.

– Фто ты тфариф? – пытаюсь сопротивляться, но он засовывает еще одну. Добро пожаловать в детский сад, где кормят с ложечки. Еще одна ложка. Хмурюсь, приходится жевать.

Дрейн сдерживает улыбку. Довольный, активный. Раздражает.

– Капитан, а это правда? – пират-подросток тоже залпом допивает свои остатки супа, и неловко промакивает рукавом свой рот, подражая Дрейну. – Это правда про отбор невест?

Команда одновременно поворачивает головы на парнишку, а потом на своего капитана. Им всем интересно.

– Вы же знаете, идет коронация принца, и ключ перейдет только после того, как наследник женится, – сухо отвечает Дрейн. – Для этого отбор невест.

– Но мы думали…

– Как думали, так и передумайте. Король при смерти, времени мало, так что действует в соответствии с новым планом.

– Дрейн, – подает голос бородач Оскар. – Капитан, с наследным принцем понятно, но, – понижает голос. – Ты сам готов?

К чему еще готов?! Во рту до сих пор ложка с противным супом, а Дрейн совсем забыл про меня. Вынь уже эту проклятую ложку!

– Дфейн! – пытаюсь я, но безуспешно.

– Все под контролем, – заверяет Дрейн бородача. – У меня есть план.

Какой план?! Встречаемся с Дрейном взглядами, и он все-таки вытаскивает ложку. И не стыдно ему перед своей командой? А я продолжаю собирать коллекцию унизительных ситуаций: расплакаться перед незнакомцем – раз, прослыть сумасшедшей– два, есть из ложечки у капитана пиратского корабля – три.

– Капитан, – подает голос весельчак с попугаем. – Мы не успеем оповестить южные берега, до них плыть только две недели.

– Мы разделимся, – отвечает Дрейн. – Остановимся в Лагуне Ветров, и высадим Одноглазого Дона, Мелкого и Бабулю. Они сядут на торговые суда, как простые пассажиры и отправятся Дон – на южные берега, Мелкий – на острова Чан, а Бабуля… – смотрит на старуху. – Ты отправишься в Долину Сирен.

Что за долина Сирен? Почему мы отправляем туда эту сморщенную бабку?

– Остальная команда на «Черной Охотнице» пойдет по государствам сумеречных островов, – продолжает Дрейн. – Оскар, ты останешься за главного.

Оу, похоже, «Черная Охотница» – это название нашего судна… Неплохо звучит. Но никогда не понимала, почему моряки дают своим кораблям женские имена.

– Ты распускаешь команду, – выдыхает незнакомый мне одноглазый пират с волосами, заплетенными в кучу длинных белых косичек. (Вероятно, это его и зовут Одноглазым Доном).

Ух… Мужик, ну и прикид у тебя. На фестивале ребят-неформалов тебя бы точно приняли за своего. Но слова «ты распускаешь команду» режут уши. Смотрю на Дрейна, ожидая ответа. Зачем бы пиратам распускаться? Дрейн же просто отправляет послов или шпионов, это не роспуск, это обычное дело.

– Мы знали, что это однажды это случится, – говорит Дрейн твердо. – Да, получается раньше, чем мы думали, но это и к лучшему. Мы и так слишком долго ждем.

– Мы привыкли, капитан, – слышится голос пирата-подростка. – Ко всему привыкли.

– Ты-то особенно привык! – кто-то треплет парнишку по стриженной голове, и я задаюсь вопросом, как он вообще оказался в этой компании? Среди пиратов?

– Пора, – продолжает Дрейн. – Пора.

Пираты смотрят на своего капитана с видом мучеников, готовящихся покорно принять судьбу. Мрачноватая атмосфера. Ууу, я чувствую напряжение в воздухе, кажется, даже стало тяжелее дышать. Это даже хуже, чем во время экзамена в университете…

Дрейн встает, вся команда вместе с ним. И я вместе с командой. Стоят молча, будто все ведут неведомый мне молчаливый диалог, или поют немую песню… Продолжаю неловко озираться и ничего не понимать. «Ну и ладно, – начинаю мысленный сеанс самоуспокоения. – Как бы там ни было, Дрейн меня не оставит. Он уже взял меня под покровительство, уже спас, уже наобещал помочь с замужеством. И он умеет нести ответственность за тех, кого приручил».

– Это были хорошие десять лет, – слышу траурный голос Оскара.

Чес слово, говорит мрачно, как на поминках. Хочется спросить его: «Хорошие годы? Уверен?», но я не спрашиваю. Сейчас этим ребятам явно не до смеха.

– Да, – соглашается Дрейн. – Для меня было честью быть вашим капитаном.

Глаза пиратов… Нет, конечно, они не блестят от слез, просто смотрят, забывая моргать. Но у меня такое чувство, что, если бы бравые пираты умели плакать, то сейчас точно бы заплакали. Момент подходящий, еще ветер подул. Отвожу взгляд. Я словно попала в киношку и сейчас тот самый переломный момент для героев.

Только подумала про переломный момент, как послышался грохот. Жутчайший грохот. У меня аж сердце подскакивает, а потом прячется в пятках. Моргаю, силясь успокоить дыхание и пытаюсь сообразить, что же произошло. Выстрел. Выстрел из пушки. Смотрю на горизонт, вижу корабль. Белые паруса.

Как привороженная смотрю на судно. Ноги будто приросли к полу. Корабль. Почему-то мне казалось (знаю, абсурд, но все же, ощущение было такое), что наша «Черная Охотница» одна в этом бескрайнем океане… А сейчас я вижу, что нет.

– Глупая, чего стоишь!

Даже не различаю голоса того, кто меня окликнул. Смотрю, как Белые паруса приближаются. Стремительно приближаются.

– Сами к нам пришли! – слышу за спиной пиратов.

– Горячая драка будет!

– Нам, как раз напоследок!

– Ну что портовые крысы!

Словно в тумане наблюдаю за тем, как по тросам (или как там это называется…) люди в зеленых плащах спрыгивают на нашу «Черную Охотницу», вижу, как пираты обнажают шпаги. Слышу звон метала. Драка? Прямо здесь? При мне?..

– Ап! Получил? – смех, жуткий смех. – Ушлепок!

Грязь и смрад. Вижу, как падают люди. Слышу ругань. Кто-то зовет на помощь… Нет-нет, никто тебе не поможет. И мне не поможет. Рвано вдыхаю и просто смотрю. Еще никогда смерть не была настолько близко. Я вижу, как человек, пронзенный насквозь, падает замертво и валюсь на пол сама. Голова кругом. Крики. Вижу кровь. Много крови… Кажется, что она повсюду. Меня начинает тошнить. Перед глазами мелькают черные пятна. Не могу различить лица убитого. Снова крики. Не могу разобрать слов.