Глава 27

– Думала, пираты не танцуют, – выдыхаю я, кружась в танце.

– Танцуем.

Как он это делает? У Дрейна же нет ноги! Как кто-то на костыле может двигаться так плавно… Но мой пират может. Он просто мужское воплощение грации. Сердце замирает, мир вокруг перестает иметь значение. Есть лишь прикосновение Дрейна. Его теплая ладонь. Его запах. Ощущение движения. Его дыхание. Медленное и чуть слышное. Мы кружимся. Раз-два-три, раз-два-три. Нам не нужна музыка. Мы слышим песню в голове. Одну на двоих…

– Понято, – останавливается Дрейн.

Его зрачки расширены, губы приоткрыты. Он крепче прижимает меня к груди, и мне слышно, как колотится его сердце. Чувствую, как напряженно тело.

«Ну же! – хочется крикнуть мне, – Дрейн, сделай то, что хочешь! Давай!». Но я не кричу, это было бы неправильно. К тому же… мало ли я что-то себе надумала.

Капитан отпускает меня и отступает.

– Ты когда-нибудь танцевала на балах? – спрашивает он.

Какие балы, парень? Я из двадцать первого века.

– Нет, – отвечаю.

– Так и понял. Голову надо выше, чуть повернул к плечу.

Дожили, теперь пират учит меня танцевать. Дрейн легко касается моего подбородка, поворачивает голову.

– Теперь спина. Представь, что тебе положили на голову стопку книг…

– Зачем представлять? – слышу скрипучий голос Бабули. – Вот, положи-ка ей.

Мне на голову падает тяжелая книженция. Ну спасибо, старуха. Держать сложно, тут не только прямой должна быть спина. Больше, здесь нужна ловкость. Дрейн (уж не знаю, чтобы меня поддержать, или ради забавы) на собственную голову тоже кладет книгу.

До сих пор удивляюсь, откуда на пиратском корабле берутся книги?

– Пособие для садоводов? – читаю название книги, которую Дрейн положил на свою макушку. – Неужели вы здесь еще и цветы выращиваете?

– Это моя, – ворчит Бабуля. – Не отвлекайтесь, танцуйте.

– Ей не хватает представлений, – шепчет Дрейн, наклоняясь к моему уху. – Поэтому устраивает их сама, не обращай внимания.

Он будто и не чувствует веса книги на голове. Как он это делает… Как?

– Теперь танцуем, – говорит капитан. – Сначала медленно.

– Хорошо…

Хорошо, да не очень-то. Книга соскальзывает и соскальзывает с моей головы, ничего не могу поделать. Идиотизм какой-то.

– Дыши медленнее, – советует Дрейн, наклоняясь к моему уху. Он шепчет, и это щекочет мое ухо. – Постарайся двигать телом, но положение головы не меняй.

Легко сказать, герой! Книга соскальзывает в очередной раз, и Дрейн не может сдержать улыбку. Мне бы разозлиться, мол какой негодяй, смеется надо мной, но эта улыбка такая теплая и искренняя, и озорная, что я чуть заметно улыбаюсь в ответ.

Книга падает снова, и мы с Дрейном одновременно опускаемся, чтобы поднять. Случайно сталкиваемся лбами и хихикаем. Близко. Обжигающе близко. Мы поднимаемся, непрерывно глядя друг на друга. Бесконечно долгий момент. Мир снова исчезает, оба забываем про книгу. Сердце колотится чаще. Тук-тук-тук… сколько там у меня уже ударов в секунду? Мой тонометр еще никогда не видал таких цифр.

Дрейн заправляет мне за ухо выбившуюся прядь, задерживается ладонью на щеке. Поцелует или нет? Все же идет к поцелую. Облизываю пересохшие губы. Я хочу, чтобы поцеловал. Хочу до мурашек по коже, до дрожи в коленях. Но Дрейн, как мы уже выяснили, джентльмен, он не станет так просто… Сглатываю. Нет, он джентльмен-пират. Это другое.

Но сейчас я хочу, чтобы Дрейн отбросил благородство и стал только пиратом, потому что я точно чувствую себя пираткой. Сердце колотится. Дыхание рваное. В груди все сжимается.

Ладно, не буду томить. Он целует меня.