Глава 32

В белоснежной сорочке. Прекрасные длинные волосы заплетены в толстую косу. На лице – все та же маска холодного безразличия. Может, она не узнала меня? Или же не заметила моего хвоста? Перевожу взор вниз, на искрящуюся чешую. Нет, такое сложно не заметить.

– Ты? – спрашивает королева равнодушно.

Надо вести себя уверено. Уверено. Подумаешь, столкнулась с королевой в очередной раз? Подумаешь, моюсь там, где не должна? Подумаешь, у меня хвост?!

– Добрый вечер, Ваше Величество, – улыбаюсь нервной улыбкой.

– Значит, ты русалка. Любопытно.

Она делает шаг ближе, касается моей чешуи. Мне бы закричать, начать отнекиваться, сопротивляться… Но, что я скажу? «Простите, но это не мой хвост, не знаю, кто его подбросил»?

Нет-нет, надо собраться с силами и все уладить. Дрейн мне не простит такой оплошности. Надо собраться. Глубокий вдох. Выдох…

– Ваше Величество, – говорю я, поднимая глаза. – Простите, если сюда нельзя приходить. Мне просто надо было помыться, чтобы никто не узнал о том, что я… – смотрю на хвост.

– Русалка, – заканчивает за меня королева, я же киваю.

– Последний раз видела русалочку в детстве. Жила у нас тут одна при дворе.

Смотрит вдаль пустым взглядом. О чем думает? О той русалке из прошлого или о своем детстве? Интересно, а та русалочка тоже умела плакать или я на самом деле одна-единственная с такими навыками.

Королева идет прочь.

– Спасибо, – кричу ей в спину. – Спасибо, что разрешили здесь быть!

Королева не отвечает. Даже обидно, что эта холодная красавица даже за человека меня не считает. Неужели я кажусь ей настолько жалкой?

– И, пожалуйста, прошу Вас, не говорите никому, что я русалка!

Королева застывает и некоторое время молчит. Может, думает? Сердце пропускает удары. Пусть сработает! Пусть… Кто знает, что у этой женщины на уме? Может, она наоборот пойдет сейчас и всеми миру растрезвонит, что одна из невест – русалка, и эту невесту быстренько дисквалифицируют.

– Мне некому сказать, – наконец выдыхает королева. – Не бойся.

Прозвучало слишком отчаянно. Особенно от такой, как она. Королева выглядит холодной, пуленепробиваемой, но в этом «мне некому сказать» я услышала такую боль, что сердце сжалось. Тяжело ей приходится. Такая красивая, и такая одинокая. Жизнь несправедлива.

– Как Вы справляетесь? – чуть слышно шепчу я.

– С чем?

Вспоминаю, что старуха говорила про короля и его жену. Что-то, о том, что Его Величество убил семью шестнадцатилетней девушки и насильно взял ее в жены. Королеве пришлось стать холодной, пришлось стать сильной. Я бы с ума сошла, окажись в такой ситуации. Чес слово. Ее судьбе не позавидуешь.

– Со своей жизнью, как справляетесь? – выдыхаю я. – Почему не сбежали?

– Да что ты знаешь.

Королева делает шаг прочь.

– Тяжело жить без любви, – продолжаю я негромок. – Тяжело, когда каждый день, как на поле битвы.

Королева снова замирает. Вижу лишь ее спину, но даже так понятно, что женщина ведет внутреннюю борьбу. Тяжело дышит, руки сжимаются в кулаки. Сильная женщина и несчастная. Интересно, есть ли хоть что-то в этом мире, что заставляет ее улыбаться? Королева оборачивается и смотрит на меня прямо и равнодушно. Мурашки по коже. Какой взгляд…

– Откуда тебе знать люблю я короля или нет? – спрашивает она.

– Вижу…

Нет, на самом деле по лицу королевы вообще сложно что-либо понять. А уж увидеть любовь или ненависть совсем невозможно. Но лучше я скажу так, чем правду про Дрейна и его Бабулю.

– Видишь, – повторяет королева, пробуя слово на вкус.

– Да, вижу.

– Я молилась о смерти мужа каждый день, и вот наконец он болен и медленно умирает.

Сглатываю. Прозвучало даже беспощадно. Не знай я контекста, сочла бы королеву психопаткой.

– Боишься меня? – королева делает шаг ближе. – Я и сама себя боюсь. Не знаю человека, в которого превратилась, – жутко скалится. – У меня больше нет сердца, русалка. Мне все равно.

– Так почему не сбежали? – спрашиваю вновь.

Она говорит, что лишилась сердца, но я знаю, что нет. Где-то в глубине ее многострадальной души еще живут чувства и эмоции. Конечно, живут. Но это не значит, что Ее Величество станет о них рассказывать.

– Нынешний король отобрал трон у моих родителей и убил их, – неожиданно, но королева отвечает. Все так же бесчувственно и спокойно, будто говорит не о своей семье. – А потом Его треклятое Величество добрался и до брата. Мальчику было десять и его сожгли заживо на моих глазах, – зло ухмыляется. – А меня король взял в жены, как трофей. Думаешь, он позволил бы мне сбежать?

Твердо и жестко. До мурашек. Мне трудно не отвести глаз. Бедная, бедная королева. Видеть, как на твоих глазах умирают самые близкие люди – это ж свихнуться можно.

– В любом случае, я остаюсь единственной из своего рода, – продолжает королева, – и буду хранить его память, даже если ради этого придется притворяться, что тюрьма это дом.

Надо что-то сказать. Но что скажешь? Пожалеть? Подбодрить? Но королева не нуждается в подбадриваниях, это унизит ее.

– Мне жаль, – говорю. – Я соболезную Вашей утрате.

– С черту соболезнования. Пятнадцать лет прошло.

Она уходит, оставляя меня обнимать свой хвост и очень о многом думать.