Глава 11

Вечер опускался на землю. Ближний свет фар пришлось сменить дальним, трасса была пуста. Я заебался.

– Умеешь водить машину? – обращаюсь к притихшей Мате. С самого начала пути она не проронила ни слова и сейчас с налетом легкого раздражения отвечает.

– Да.

– Сядь, порули, – заворачиваю к обочине и торможу. Пятнадцать часов за рулем кого хочешь доведут до ручки.

– Нет, – отвечает просто, и я злюсь.

– Как это нет? – натянуто переспрашиваю. Поворачиваюсь к ней всем корпусом. Она сердито отворачивается.

– Так. Нет. Я не сяду за руль, если ты устал, давай просто проведем ночь на трассе, а утром поедем дальше.

– Через пятнадцать километров отель, просто сядь за гребаный руль и поведи машину.

– Я. Не. Сяду. – Повторяет с нажимом и дергает ручку двери. Выходит, хлопает так, что у меня в ушах звенит. Яростно следую за ней, мечтаю к херам переломить тонкую шею. Сука хлопать дверями моей машины! Она охренела в конец! Обхожу капот, Мата заметив мой настрой отступает к задней двери. – Ты…

Хватаю ее за плечо и тащу к водительской. Она делает все, чтобы мне помешать.

Мимо нас по трассе проносится какая-то тачка, она ослепляет нас светом фар, и мы замираем в районе капота, чтобы дать ей проехать. Потом борьба возобновляется.

– Будешь дома холодильником хлопать, пока не научишься нормально закрывать двери! – рявкаю на нее, дергая ручку. Она упирается задницей в металл и закрывает дверь обратно.

– Ты точно маньяк! Я же сказала, что не сяду! – орет в лицо, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не уложить ее в багажник и не провезти в нем следующие двадцать минут. Сука умеет же взбесить. Боль простреливает пах, и я загибаюсь, наседая на эту сучку, она будто опомнившись, начинает переобуваться на лету. – Прости, прости, я не хотела…

Видимо чует, что недолго ей осталось.

– Прости, Артём, я нечаянно. Просто хотела тебя оттолкнуть, а ты руки держишь…

Мои яйца как через мясорубку пропустили, а она так наивно извиняется.

Выпрямляюсь когда немного отпускает, смотрю на нее в упор, взвешиваю: удушить или волыной грохнуть, а она вдруг ни с того ни с сего начинает исповедь.

– Как-то раз, когда я только сдала на права, меня папа за руль пустил. Нам надо было в соседнее село съездить за продуктами, по трассе десять минут по прямой, – говорит, ее лицо снова освещается фарами какой-то проезжающей мимо машины, и я залипаю на голубые глаза. Они поразительного цвета, которого не встречал раньше: светло голубой с синими прожилками. Как у куклы. А когда она плачет становятся льдисто голубыми, почти белыми, прозрачными. И все это в обрамлении черных как ночь ресниц даже после того как она смыла косметику. Изучаю ее лицо, а она наоборот старательно избегает смотреть на меня. И это даже умиляет. – Я села за руль. И поначалу все шло хорошо. А потом я пошла на обгон какой-то машины. Папа настоял, и я решилась. Начала обгонять, но… Там ехала встречка и…

Замолкает закусывает губу до побеления. Машина проезжает мимо, свет ее фары обрывается и удаляется, оставляя нас в темноте наступившей ночи. Я больше не вижу ее лица, но чувствую тепло тела своим. И слышу, как голос дрожит. В темноте это особенно отчетливо различается.

– Мы затормозили в аккурат друг перед другом, из той машины вылетел мужик открыл мою дверь и просто начал бить кулаками куда достанет. Я растерялась, и папа тоже. Он не сразу обежал капот и оттащил его. И я понимаю, что была не права, была не готова, просто знаешь неопытным водителем была, но он меня тогда так избил, – ее горло перехватывает, и я ловлю себя на мысли, что не дышу. – Просто понимаешь десятки синяков на руках. А я даже сдачи дать не могла, просто закрыла голову руками и ревела. Как дура. Папа оттащил его, вступился за меня, но этот краткий миг беспомощности, когда тебе по-настоящему больно и страшно…

Замолкает, я хмурюсь, подавляя желание обнять ее успокоить. Она не плачет, но голос звучит именно так. Подавлено и глухо.

– Мужик с отцом тогда тоже помахались. Тот орал, что в его машине дети, и я могла их просто убить. И вот тогда я поняла… До меня дошло, что я едва не убила людей. Детей. И я поклялась больше не садиться за руль. Никогда.

Она замолкает, но я не отвечаю. Металл машины жжет ладони, которыми опираюсь по обе стороны от ее плеч. Мата обхватывает себя руками и поднимает голову, заглядывая в мои глаза. Вопросительно смотрит. Услышал ли я. Понял ли. А я понял, и теперь принципиально посажу ее за руль.

– Я не хочу снова это пережить… – шепчет убито, и я смотрю на нее сверху вниз и произношу спокойно.

– А тебе и не придется, – придерживаю ее за талию, отвожу в сторону и открываю дверь. Наклоняюсь, сдвигаю сиденье на максимум назад и сажусь, разводя колени. – Иди сюда.

Она растерянно смотрит на меня и не одупляет. Я делаю знак, указывая на свои ноги.

– Садись, Мата. Будет тебе урок вождения.

– Но я же… – протестует слабо, а потом видимо решив, что меня ее история не тронула, надувает губы и нехотя подчиняется. Усаживается между моих разведенных колен, максимально меня не касаясь. Спину держит прямо. Я закрываю дверь.

– Машина автомат, всего две педали, скорости переключать не надо, если накосячишь, я тебя подстрахую. Всё? Поняла?

– Артём, не надо… – шепчет убито. Я изначально собиравшийся откинуть спинку назад и вздремнуть, приподнимаю ее, потому что Мата реально паникует. У нее все тело дрожью исходит, поэтому меняю положение и прижимаюсь грудью к ее телу. Ловлю ее кисти и опускаю на руль, прижимая сверху своими. Чуть поворачиваю голову влево, произношу ей в самое ухо шепотом.

– Я же сказал. Я подстрахую. Трогай.

Она выжимает тормоз, я отпускаю ее правую руку на секунду чтобы включить скорость и возвращаю пальцы на ее ледяные. Машина медленно трогает вперед. Слышу всхлип бестии, но не отступаю. Сжимаю ее руками руль и даю влево, чтобы выехать на дорогу. Она поначалу безвольно подчиняется, но потом хватка на руле крепнет и она шумно выдохнув начинает управлять машиной сама.

– Умница, теперь справишься? – спрашиваю устало. Глаза слипаются, я ведь двое суток не спал почти. Собираюсь откинуть сиденье и подремать, пока водитель на замену ползет к отелю, но голос в панике меня одергивает.

– Нет! Не смей! Даже не смей меня одну оставлять!

Хватает мою руку и прижимает к своей как было до. С полной решимостью во взгляде топит газ, разгоняется аж до шестидесяти. Надо же, какие мы смелые!

– Утром разбудишь, – произношу устало. – Такими темпами мы только к утру доедем…

– Нет, Артё-ё-о-м… – стонет и набирает скорость до восьмидесяти. Чувствует себя смелее.

– Я никуда не уйду, но дай хотя бы руки убрать? – говорю ей в ухо. На ней капюшон, поэтому он глушит мой шепот, но она все равно кивает. Я без резких движений опускаю свои руки на ее талию и напряженно наблюдаю за ней. Дорогу она чувствует, руль держит твердо, ноги дрожать перестали. Тянусь к рычагу и приподнимаю спинку выше, чтобы ей было удобнее. Теперь мы прижаты теснее, но у меня есть возможность без палева поспать, не отклоняясь назад, потому что некуда. Там сиденье, впереди она. Как в тисках. Кладу голову на спинку, с прищуром наблюдая как Мата рулит. Меня устраивает ее манера, на восьмидесяти мы даже если слетим не особо поцарапаемся, поэтому спокойно прикрываю глаза и позволяю себе пропасть на несколько минут.