Глава 20

Артем входит в кухню и укладывает гитару на стол.

– Ты как? – спрашивает зачем-то. Я поворачиваюсь к нему, давая понять, что вообще-то занята. Он смотрит на мои пенные руки, на гору посуды в мойке и подавляет улыбку. – У мамы есть посудомойка.

Я жму плечами, хотя удивлена. Но я не шарилась по шкафам, поэтому откуда мне знать?

– Мне не трудно, – говорю равнодушно и возвращаюсь к своему занятию. Слышу за спиной негромкие шаги. Артем приблизился к столу и оперся о него бедром, вставая сбоку от меня.

– Рыжая остается у нас ночевать. Ты не против, если я проведу время с ней? – спрашивает негромко и смотрит пристально.

– Что-то ты не спрашивал у меня, можно ли надавать в рот Сьюзи. Почему сейчас вдруг стал таким предусмотрительным? – огрызаюсь, искренне стараясь сделать голос как можно спокойнее. Плохо получается.

– Ты тогда не была моей девушкой, – ведет плечом, рассуждая.

– Я и сейчас не она, – тарелка выскальзывает из моих рук и окатывает меня пеной и мыльной водой. Отскакиваю от раковины и морщусь, понимая, что испортила Машин сарафан. Неловко вышло. Надеюсь вода была не очень жирная и пятен не останется.

– Если я уйду в ее комнату, а ты будешь шататься по дому, родители не так поймут. Мне надо, чтобы ты сделала вид, что спишь, и не выходила из комнаты.

– Ммм, – теперь понятно, почему он так беспокоится. – Хорошо, я не буду портить тебе вечер. Развлекайся.

– Окей, – Артем все пристальнее смотрит на мое лицо, и меня это раздражает. Вообще он меня раздражает. И рыжая его меня раздражает. И эта тупая ситуация. – У тебя когда-нибудь был парень?

– Не твое дело, – огрызаюсь. Мечтаю, чтобы он поскорее ушел и оставил меня в покое. Но мудак видимо решил не доставлять мне такой радости.

– Мне просто любопытно, – увлеченно рассматривает свои пальцы. – Ты так быстро кончила прошлой ночью, а ведь я почти к тебе не прикасался…

– Иди уже к своей подружке и оставь меня в покое, – рычу на него, меня просто накаляет умение этого козла влезать под шкуру и давить на больное. Натираю тарелки пуще прежнего, стараясь показаться занятой. Может, он поймет и отвалит? – И вообще, какое тебе дело до…

Мой голос обрывается, когда чувствую горячее тело за спиной. Артем встает сзади и обвивает мою талию руками.

– Нет никакого дела… – Его голос понижается на октаву, я честно пытаюсь взбрыкнуть, но Артем склоняется ко мне, перебрасывает мои волосы на другое плечо, оголяя кожу, и невесомо касается основания шеи губами. Я рассыпаюсь в его руках, но старательно сохраняю самообладание, потому что не могу ударить в грязь лицом. Но веки все равно опускаются. Его поцелуй невесомостью скользит выше. К мочке уха. – Мне до тебя нет абсолютно никакого…

Не говорит, шепчет, выдыхает как хищник, учуявший запах жертвы. Ведет носом по коже, я опираюсь ослабевшими руками о край раковины. Ноги держать перестали.

– Но ты вкусно пахнешь…, – продолжает нести какую-то чушь, но я почти не слышу смысла слов. Только горячее дыхание и пульс, ощущаемый даже сквозь нашу одежду. – И рядом с тобой я чувствую себя как голодный зверь, которого заточили в клетку против воли.

Его руки опускаются в раковину с водой и находят там мои кисти. Артем сжимает мои пальцы, прижимается ко мне всем телом, уже не скрывая намерений сжирает мою шею требовательными ласками.

Я никогда в жизни не подумала бы, что мытье посуды может быть таким эротичным, и никогда не подумала бы, что буду вот так таять от прикосновений этого мудака.

– Ты кажется, мыла посуду, – подкалывает шепотом и я нетвердыми руками беру губку и давлю на нее средство. Вспениваю. Достаю из воды тарелку. Артем накрывает мои руки и как куклой управляет. Обводит контур тарелки пеной, переворачивает и повторяет движение. Его руки работают неспешно и четко. И моя шея уже горит от поцелуев, как и я сама. Откладываем мыльную тарелку на стол и тянемся за новой. Мои руки дрожат, колени ходят ходуном, а бедра сжимаются от желания. Потому что я чувствую его каждой клеточкой. И то, что упирается мне в копчик, красноречиво подчеркивает, что Артему тоже нравится наше занятие. – Так веселее, правда?

Шепчет мне на ухо, и я машинально киваю, а потом чопорно поджимаю губы, осознав, как забылась рядом с ним.

– Вот вы где! – откуда-то из-за двери слышится голос его матери, и Артем нехотя отстраняется от меня и цепляет со стола полотенце. Вытирает пенные руки, проводит тканью по каждому пальчику, и я как загипнотизированная наблюдаю за его движениями и понимаю, что хочу снова это повторить. – Рита, не придумывай мыть посуду, у меня же посудомойка! Идем лучше в беседку!

– Все в порядке, мне не сложно, – споласкиваю тарелки и тоже тянусь к полотенцу. – Если вы не против, я лучше поднимусь наверх, так хочется спать.

Я не кривлю душой, прошлой ночью мне почти не удалось поспать и сейчас глаза слипаются.

– Конечно. Располагайся в комнате Артема, я застелила вашу постель.

Слово «вашу» меня напрягло, но я благодарно кивнула и не глядя на зачинщика беспредела выскочила из кухни, стараясь не думать о том, что мудак отпрашивался у меня для секса с Лерой.