Глава 33

– Хей, где ты был? Я скучала! – Тамара обвивает мою шею руками и прижимается своим полуголым телом. – Оброс, решил в пираты податься?

Тянет руку, касается моей щетины, гладит и не убирает. Ждет от меня хоть какой-то реакции. А я полный ноль, игнор, почему-то не хочется старую знакомую. Не привлекает даже ее умение сосать, поэтому окидываю зал равнодушным взглядом и не найдя нужного человека вновь поворачиваюсь к ней. Цепляю тонкое запястье, отвожу руку от своего лица.

– Вано здесь?

– Да в кабинете. Хочешь, провожу?

Отрицательно мотаю головой и обхожу Тамару, оставляя ее посреди зала стрипбара в одиночестве.

Музыка уходит в отрыв, свет, как в квартале красных фонарей, делает обстановку интимной, и куча голых девушек на коленях гостей добавляет масла в огонь. Но нужного лица я так и не встретил.

Может она решила уйти и больше тут не работать?

Отгоняю эти мысли.

Я пытался забить на Риту. По крайней мере заставлял себя не думать о ней, и иногда получалось. После того, как мы прилетели в аэропорт нашего города, она просто развернулась и ушла, оставив меня одного дожидаться багажа. У нее не было ни документов, ни денег, ни сумки, и она просто свалила в закат, даже не обернувшись.

Я никогда за девками не бегал и сейчас не собирался. Уверен, эту режущую потребность в ней надо было просто перетерпеть. Через какое-то время мне стало бы плевать. Но, как выяснилось, я еще никогда так не ошибался.

Берусь за ручку двери с надписью Стафф, и голос ведущего заставляет меня подавиться вдохом.

– Несравненная, умопомрачительная, крышесносная Мата Хари! Встречайте!

Клубняк сменяется роком, я раньше не обращал внимания, но она всегда выбирала такие дорожки. В голове мелькает мысль, что я совсем ее не знаю, и тут же улетучивается, когда я оборачиваюсь лицом к сцене.

Мой взгляд жадно впивается в голое тело, и я ловлю себя на том, что мои зубы скрипят.

Да, она не раздета полностью, на ней стрипы и шляпа, джинсовые стринги и рубашка в клетку, но меня просто разрывает изнутри от мысли, что сейчас половина зала мысленно на нее дрочит.

Сглатываю.

Мата Хари, так назвал ее ведущий. И я понимаю, насколько подходит ей этот псевдоним. Они никогда не была Снежаной или Эвелиной. Эти безликие шлюшьи прозвища ей не идут, слишком просто звучат они для многогранного характера этой бестии.

Бестии, которая окончательно слилась с образом.

Впервые я встретил ее тут всего неделю назад, на ней был черный парик, и она прятала глаза за линзами, скрывающими ее льдисто голубые глаза. Она пыталась стать кем-то другим, скрывалась, не позволяла миру увидеть настоящую себя. Но с тех пор что-то изменилось.

Её волосы, настоящие, еще вчера утром были русыми, но сегодня она сменила их цвет. Теперь они черные, как ее порочная сущность. Как прямой взгляд, которым она окидывает толпу по привычке. Он гуляет по залу и запинается на мне, впиваясь в лицо как лазер. Впивается и не отпускает, создавая заминку в несколько секунд, которая привлекает внимание собравшихся. Люди начинают с любопытством оборачиваться, чтобы понять, что так ее заинтересовало. Рита, будто опомнившись, надевает на лицо непроницаемую маску и снова оставляет меня одного. А я не дышу. На ней больше нет линз. Ее глаза остались голубыми, в них отчетливо видна поглощающая пустота, такая же черная. Такая же непроглядная.

Под ребрами отчетливо колет.

Рита протягивает руку к пилону и сливается с ним воедино. Будто ничего не весит, проскальзывает вокруг него, жмется спиной, обхватывая эту гребаную палку пальцами.

Её грация завораживает. Магия ее извивающегося тела вводит в транс, и я как и половина зомби-зала просто стою не в силах пошевелиться и смотрю на нее не дыша. Она всегда умела завладеть вниманием публики и удержать их за яйца до конца представления.

– Зачетная давалка! – какой-то жирный мужик не сдерживается и восторженно изрекает, обращаясь ко мне. Поворачиваюсь к нему и мысленно расчленяю взглядом. Он не унимается. – Самая красивая из местных. Ради нее только хожу.

– Иди отсюда пока я тебе нахуй ноги не переломал, поклонник бля.

Мужик потерянно моргает и сливается в сторону бара, а я пытаюсь мысленно себя осадить. Не надо так грубить, я же не за дракой пришел. Но кому-нибудь въебать сильно хочется.

Перевожу взгляд на Риту, делаю вдох и снова застываю, безотчетно ловя легкий поворот плеча, с которого соскальзывает рубашка. Сочные сиськи оголяются, и зал взрывается в пляске на моих нервах. Если это не прекратится, я либо сойду с ума, либо отпизжу тут всех. На грани уже.

Рубашка летит в зал, не знаю, намеренное это решение или очередная ее ошибка. Додумать не успеваю, на мое плечо приземляется клетчатая ткань. Аромат кожи, который как наркота для меня, на мгновение касается носа, и мотор в груди начинает сбоить. Поднимаю взгляд и сталкиваюсь им с льдисто голубым. Несколько долгих секунд мы не прерываем контакта, а потом Рита опускает глаза и продолжает свой танец. Её волосы от легкого поворота головы взрываются водопадом и накрывают изящную спину. Бестия стекает по пилону на пол и потягивается как кошка, выгибаясь в такт разносящей мозг мелодии. Она будто слилась с ней, стала ее частью, как шаман, входящий в транс.

Теперь её глаза пустые, движения безотчетны, но грациозны и выверены до миллиметра. И до меня наконец доходит.

Она больше не боится быть собой, не боится что ее узнают, что будут тыкать пальцем на улице. Рита отпустила эти страхи и выпустила наружу свою дьявольскую сущность. Ту самую, что я открыл в ней ночью накануне пиздеца.

Она больше не играет чужую роль. Она играет себя саму.

Зал ревет, все скандируют, восхищаются исполнением номера, а я просто стою и не могу выйти из транса. Такой ее не должен был видеть никто, кроме меня. Ни одна гребаная душа не должна была узреть, как она отдается. А Рита будто в насмешку надо мной отдалась танцу при всех. И нет большей эротики, чем та, что сейчас искрит между ней и пилоном. Будто он значит для нее больше, чем…

Кулаки сжимаются.

Делаю шаг к сцене, но Рита уже ударяет кулачком по кисти стриптизерше, сменяющей ее у пилона. Её акт закончен, чистый секс прекращается и сводящая с ума бестия разворачивается, чтобы уйти.

Ловлю ее на выходе со сцены. Охранник грозным коршуном заслоняет ее и не позволяет мне подойти. Уводит Риту в гримерку, а я снова остаюсь один на один с мыслями о ней.

С мыслями о ней.

И с ее рубашкой в руках…