Глава 18

— Ленка, ты что, ревешь?

— Нет.

— Ну, хочешь, я найду ребят, мы приедем к тебе и раскатаем этого урода?! Что он сделал с тобой?!!

— Ничего, Ань. Все нормально.

— Но ты же ревешь, чего здесь нормального?! Да я когда твои сообщения все прочитала, а потом несколько часов ты трубку не брала — чуть с ума не сошла! Что там у вас творится?

Посмотрела на потолок, который уже давно нуждался в побелке, и машинально вытерла слезы под глазами. Как объяснить Ане? Я уже минут десять сижу на полу в ванной комнате, прижимаю к груди колени и пытаюсь не разреветься в голос. А в это время мой уже совсем не братик мирно спит у себя на кровати, откуда, вырвавшись из его огромных рук, сбежала сюда. И сразу же позвонила подруге.

Мне многое, очень многое хотелось ей рассказать, излить душу, но… Я боюсь. Боюсь произнести это вслух. Боюсь не того, что это услышит он, сама боюсь себя услышать.

— Ленка, хочешь, я наберу твоих родителей? Если сама трусишь? Или ментов вызову, ты только адрес скажи. Я им прямо отсюда позвоню! Сообщу об изнасиловании!!!

— Нет. Аня, не надо. Не делай н-ничего.

Сказала это заикаясь. Слезы душили, но совсем не потому, что мне было больно, или потому, что он меня обидел. Нет. На самом деле я боюсь признаться себе и Ане в том числе… В том числе… Что произошло что-то гораздо более страшное, чем… Чем…

О господи, неужели я только что подумала о том, что изнасилование было бы лучше?!

— Ленка? Не молчи! Ты где вообще?

— У него. В ванной. На полу с-сижу.

— А он?

— А он спит. Я… ушла оттуда.

— Так, он еще и преспокойненько уснул после этого?!! Вот гад! А ты чего сидишь? Мотай оттуда!!!

— Нет, Ань. Я… я не пойду никуда, в этом нет смысла.

— Что значит, нет смысла? Тебе спасаться надо! Причем срочно! А когда это еще делать, если не сейчас, когда он в отключке? Схватила деньги и свалила. Дуй в гостиницу, а там… Подожди, у меня есть, кажется, кого попросить, помочь тебе… Сейчас, ты, главное, не клади трубку.

Шмыгнула носом. Надо было бы остановить ее. Сказать правду. Но дело в том, что мне трудно говорить. Всхлипывания душат, как самый безжалостный маньяк-убийца! За что мне это? За что? Какие-то дни назад я узнала о том, что люди, которых искренне считала своими родителями, мне неродные. Как будто этого было мало, меня почти заставили познакомиться с «братом», человеком, которого ни они, ни я никогда не знали. И вдруг, спустя много лет он падает на нас, как снег на голову! Вся моя привычная жизнь рушится, как карточный домик. Совершенно естественно, что я решаю отомстить. Выплеснуть все свои переживания в этой мести на ненавистного мне человека. Единственного на планете человека, которого я ненавижу. Я придумываю вроде бы гениальный план! Этот план никого бы не убил, по сути никто бы не пострадал, просто «братик» никогда бы не посмел появиться перед моими родителями, потому что они все равно принадлежат мне! Я так считаю! Я прожила с ними восемнадцать лет!!! Каждый мой день. Каждый час, каждая минута и секунда, большинство воспоминаний связаны с ними. Только с ними!

Я еду в город. Еду, уверенная в том, что все получится. Но, с первой же секунды план летит в тартарары.

Он оказался совсем не таким. Совсем не таким.

И сейчас, я убежала из его постели, из его горячих рук, из его объятий и меня трясет. По-настоящему трясет. Потому что, человек, которого я ненавижу больше всего на свете, сегодня заставил меня подчиниться и дрожать в своих руках от ненормального восторга, познать неземное удовольствие, окунуться с головой в стыд, о существовании которого я даже не подозревала.

— Ань, как это… секс?

Как-то раз, гуляя с подругой по улицам нашего города в поисках приключений на свои головы, спросила бывалую подругу.

— Что? — удивилась она моему вопросу. — Секс? А ты что, в сети посмотреть не можешь? Там все с видосами и картинками.

— Нет, я спрашиваю не о том, как это надо делать или как это происходит. Я посмотрела. Но так и не смогла понять, что должна при этом почувствовать.

— Что почувствовать? — Анька остановилась и поправила жутко узкое платье, при ходьбе оно у нее без конца задиралось и периодически из нормальной скромной одежды таким образом превращалось в вульгарное мини. Моя подруга всегда имела шикарные формы, узкую талию, длинные ноги и красивую грудь второго размера. Было, чем притягивать взгляды парней.

— Ну, ты знаешь, — усмехнулась тогда она, — все это больше миф об удовольствии. Я начинаю стонать, зная, что мой при этом бурно кончит. И, что главное, быстрее. А потом мы куда-нибудь поедем отдыхать. Лично я воспринимаю секс, как спорт. Удовольствие? Ну… Трудно сказать. С кем-то что-то отдаленное бывает, а с кем-то нет. Как с парнем повезет…

Ее слова отдались гулким эхом в моей голове, когда сегодня мое тело выгнуло в его руках, а из горла вырвался неудержимый, бешено восторженный стон. Он шел откуда-то из глубины меня, проделал огромный путь, по дороге обжог свою хозяйку изнутри, заставив все несчастное тело полыхать не только снаружи, но и изнутри! Поцелуем… поцелуем все не закончилось. Он не слушал и не слышал меня. Как только его мать ушла, он стал другим человеком. До сих пор… Все еще… не могу назвать его по имени. Даже мысленно.

Его близость, которой избегала весь день, загипнотизировала, заставила не сопротивляться. А то странное чувство, что мы словно заодно, секретные сообщники, заставило проснуться миллион острых иголочек в моих пятках и от них в мгновение ока захватить всю меня.

— Ленка, не бойся меня…

Слышала… Слышала какой-то самой дальней частью своего сознания то, как его умоляющий и в то же время желанный хрип разбивал мою защиту вместе с грудой злости и ненависти, которые копила против него все это время. И теперь… теперь не могу с уверенностью сказать, что все еще мщу за родителей или за что-то… С той самой секунды… с того самого мгновения, когда сегодня после поцелуя, там, у окна в его спальне, его большой палец коснулся моей щеки. И нежно, безумно внимательно погладил мою кожу.

— Если разрешишь, я не разочарую тебя.

Поверила его карим глазам и той загадочной тяжести в них. Совсем запуталась. Он… что он творит? То, что знаю о нем, ушло в разрез с его поступками. Мне кажется, узнала о его существовании, хорошо, если год назад. И до вчерашнего дня мы не виделись… Однако, в его глазах плавают такие чувства… Которые не могут родиться в считанные часы. Не могут. После всего, что натворила за прошлые сутки, вполне готова согласиться с тем, что он просто хочет. Но… Откуда там это?

Откуда в его глазах сгусток настолько глубоких чувств? Ведь именно этот самый сгусток заставил его сестренку согласно кивнуть головой на дерзкое предложение и позволить громиле сделать то, из-за чего я теперь сижу на полу в его ванной и реву.

В его комнате было несколько прохладно. Или, мне так показалось на контрасте с температурой воздуха и температурой его горячих рук, которые решительно сорвали с меня платье. Осталась стоять перед ним в колготках и лифчике. Стоять и наслаждаться тем, как жадно он смотрел на меня. Наслаждаться тем, как его пальцы изучали каждый сантиметр моего тела, ласкали его, ласкали буквально все, что встречали на своем пути. Подарив одним этим мне столько любви, которой после всего совершенного мной, после всех моих мыслей и дел в его адрес, я просто не заслуживаю.

В комнате стояла полнейшая тишина. Но даже ее я не слышала. Лишь звук скольжения подушечек его пальцев по моей груди, по соскам… Лишь звук нежно оттянутой резинки на колготках, лишь то, как его ладонь скользнула под мои трусики и мягко легла на мою ягодицу. Лишь то, как вдруг властно сжала ее и придвинула меня к своему огромному владельцу! В этот же момент, оглушительную тишину нарушил звук моего выдоха. От наплыва незнакомых чувств воздух сам вырвался из меня наружу, заставив при этом приоткрыть рот, словно бы поманив этим к себе рассвирепевшего в тот же момент зверя! Он подхватил меня на руки, заставив от страха обвить руками его шею и кожей прислониться к черной спецодежде бойца, привыкшего бывать в опасных драках так часто, как я привыкла краситься.

Капроновые колготки словно растаяли под легким нажимом его рук, потянувших изделие в противоположные друг от друга стороны. Их треск показался настолько возбуждающим, что его жертва на этом перестала нормально дышать. Как будто этого было мало, громила, возвышаясь надо мной, снял со своего мощного тела свою одежду, представ передо мной, наконец-то таким, какой он есть. Вчера, в первый раз, мне показалось это пугающим. Страшным… Но уже во второй… уже зная и помня, чем все закончилось накануне, помня сожаление, тревогу и искреннюю боль в его взгляде, я вдруг перестала бояться. Но это не значит, что не чувствовала ничего. Я все еще стеснялась его. Чужих, диких, мужских прикосновений к своему неизбалованному телу, стеснялась этой его жадности. Стеснялась и дико жаждала. Настолько, что позволила убрать свои руки от груди и раскрылась ему полностью. Позволила жестким губам своего первого мужчины овладеть моей шеей. Именно так, он как будто не просто целовал ее, танец его языка был властным, знающим, он сводил меня с ума, заставил прикрыть веки и при этом видеть все, все его ласки, каждое движение омоновца. Заставил проследить по его пути от шеи, по моей руке и оказаться на моем боку. Он обделил вниманием грудь, но мое тело буквально изнывало в ожидании его тепла. Оно сходило с ума от того, что не получило ласки в тех местах, где ждало их больше всего. Я почувствовала свою грудь именно тогда, когда Андрей проигнорировал ее. Соски окаменели, спина выгнулась дугой, мое тело звало его, мучилось, но он так и не прикоснулся к груди. Вместо этого мужской язык скользнул по моему бедру, по маленькому сгибу в районе трусиков, после чего его лоб и нос уперлись в мягкую кожу чуть ниже моего пупка, руки сжались на моей спине, а сам боец ненасытно втянул воздух, как будто попытался дышать мной.

В мой затылок ударила яркая молния и обожгла всю кожу, подтолкнув рассудок к беспрекословному помутнению, тогда же я перестала чувствовать ноги. Тогда же я познакомилась со словом «возбуждение».

Невесомость.

Возбуждение — это невесомость. Тот момент, когда отключается притяжение к земле. Ты как будто готовишься к полету. К самому загадочному, высокому и желанному полету за все свое существование. Ты не боишься, ты желаешь этого больше своей жизни. Почему жизни?

В тот момент твои чувства, твое дыхание и становится настоящей жизнью…

Его поцелуй… его поцелуи пришлись ровно в середину треугольника моих трусиков. Жесткая кожа на губах зацепилась за нее и чуть всколыхнула материю вместе с пробудившимся липким жаром у меня между ног.

Я сжала зубы. Сжала, чтобы не закричать. Чтобы не начать умолять, просить его… Просить его сделать то, что мне хотелось в этот момент больше всего. Но я молчала, потому что не понимала, чего же хочу. Эти чувства… они настолько незнакомы мне. Чужды. Но они не пугают. Наоборот. Снимают все запреты, рушат любые мосты и позволяют делать даже то, что сама себе запрещаю.

— Анд-дрей… — вырвалось у меня.

Я капитулировала. Сдалась. Сама попросила. Но он все равно меня не послушал! Жестко захватив ладонями мои бедра, позволил своему языку нырнуть гораздо ниже, чем был до этого! Я покраснела. При всей невесомости, залилась краской до самых пяток, и меня отбросило в удушающий жар! И даже слезы, внезапно хлынувшие по моим щекам, не смогли бы остудить распаленное сознание вчерашней девственницы. Человек, которого я ненавижу только что познал меня больше, чем я сама…

В голове пронеслись воспоминания о его заикании, о его нерешительном взгляде, а потом на контрасте пальцы, которые вчера требовательно вошли в меня, после чего, Соколов набросился на свою мнимую родственницу и лишил ее невинности. Все это, одно с другим не вязалось. Не стыковалось и никак, ни за что не хотело дружить. Дикий вчера, и нежный, опытный, восхитительно искушенный сегодня. Его язык со знанием дела проник туда, где вчера были его пальцы, скользнул беспринципной змеей, выбив из своей подопечной последние крошки стыда и достоинства… Снова вернул нас в команду сообщников, только что создал еще один секрет, о котором я никогда и никому не расскажу. О таком не рассказывают. О таком молчат, но помнят, с дрожью и жаром отключаясь от одной только мысли об этом…

Именно так, как делаю сейчас я, сидя в ванной на полу и слушая Аню, которая бросается меня спасать. Что-то кричит, ищет каких-то защитников… Но от кого? От меня самой? Или от тех чувств, которые посеял во мне человек, которого оставила мирно спать на кровати, отправившись выплеснуть рвущиеся наружу эмоции. Те эмоции, которые никогда и ни за что не должна была бы почувствовать и узнать от человека, которого просто обязана ненавидеть.

Что я теперь? Ненавижу? Ли?

— Ленка, ты здесь еще? А? Повиси немного, я сейчас позвоню кое-кому, только не отключайся! Слышишь?!

— Да, да, я здесь.

В трубке наступила тишина, а в моей голове в ту же секунду взорвалась бомба из воспоминаний и растерзала мой недалекий оставшийся мозг на клочки.

Андрей… Мой стыд перешел все границы, когда его губы своими действиями не только выбили из меня стон, но и пробудили постыдные реакции моего организма. Я не смогла сдержать себя. Тело взорвалось прямо у него в руках, по коже пробежала мелкая дрожь, мои же бедра конвульсивно дернулись в его руках несколько раз подряд, после чего… после чего мой организм расслабился, а там, в паху, я намочила его губы. Голова загорелась от мысли, что я сделала что-то непоправимо постыдное, что случилось что-то очень, очень страшное, после чего я никогда не смогу посмотреть ему в глаза…

Вздрогнула всем телом и утонула в его руках, когда вместо того, чтобы в отвращении отпрянуть, его большие ладони сжались на моем теле еще сильнее и придвинули к его хозяину, чтобы он смог подарить мне чувственный поцелуй, именно там… именно там, где как мне показалось, я только что совершила нечто плохое. Секунды не прошло, как этот зверь уже навис надо мной! Опираясь мощными руками о кровать, он лишь мгновение посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было отвращения, нет! В его взгляде была ненасытная жажда, а на его губах блестела моя влага, которую он только что бескомпромиссно выбил из своей пленницы.

Боялась, не знала, что он собирается делать. И в то же время горела от осознания того, что только что произошло. Но если б только знала, что же будет дальше…

Он ворвался в меня и одновременно с этим зажал мой рот поцелуем! Настолько близко, настолько откровенно, я еще никогда не была ни с одним человеком на земле. Секс… Андрей доказал мне, насколько может сблизить секс. Он целовал мои губы, проник в мой рот горячим языком, дал мне почувствовать вкус и запах моей же собственной влаги и при этом, подхватив одной рукой меня под ягодицу, раз за разом входил в мое тело, заставляя меня дрожать в его руках от всех этих действий.

Страха и стыда больше не было. Все испарилось. Я слышала стук его бешеного сердца. Я чувствовала себя и слышала, как капли его звериного пота оседают на моей коже. Сама не поняла, как мои руки обвили его шею, как подтянулась к нему и ответила взаимным поцелуем! Как после этого, словно ждал моего ответа, словно до самого конца не верил в то, что я отзовусь. Как после этого он еще сильнее сжал меня в своих руках и нанес самые сильные удары, под конец, издав рык, наполнил меня чем-то очень, очень горячим, заставив свою подопечную от удовольствия почти лишиться сознания в его руках.

А после не было слов. Никаких. Только дыхание и сгусток чувств, в котором мы оба утонули. Надо было отвернуться и уснуть, но меня хватило лишь на то, чтобы прикрыть веки, под которыми в буквальном смысле танцевали зрачки. Щеки все еще горели, бесновался жар в ногах и в руках, свобода и магическое переплетение наших обоюдных следов у меня между ног и его огромная рука у меня на животе, только что прижавшая «сестренку» к «братику». Мне понадобилось много времени, чтобы вернуться в реальность. И все равно удалось это частично.

Когда очнулась, Андрей уже спал. И тогда… тогда я ускользнула в ванну.

— Алле! Ленка, ты здесь еще?

— Д-да, Ань. З-здесь, — ответила, еще сильнее прижав колени к груди. Даже сейчас тело все еще не было моим. Какой-то час назад он забрал его себе. Подчинил. Выкрал его у меня, предварительно спросив разрешение, на которое я сама, добровольно дала согласие.

— Так вот. Нашла я, кто тебе поможет. В твоем же универе на последнем курсе учится такой Мирон. Он сыночек депутата и большого бизнесмена. Короче говоря, поможет он тебе. Должен он моему знакомому. Завтра с самого утра позвонит тебе, я твой номер переслала только что. Встретитесь, поговорите. Он парень крутой, ни один омоновец близко не лежал. Его папка ментов купил, а сам делишки всякие проворачивает. Так что, раскатает твоего братика на раз-два-три. Слышишь? Ленка, ты здесь вообще?

— Да, да, Ань, спасибо.

— Ну, все, тогда я отключаюсь. Он сказал, может быть и сегодня позвонит. Так что. Не буду мешать. Сообщи мне только потом, как все пройдет.

— Хорошо, как скажешь.

Вместо того, чтобы отключить телефон, я его просто отпустила и аппарат упал на пол. Какой-то знакомый… Зачем… Что она сказала? Ничего не услышала. В голове пульсирует все. Кровь кипит и мысли путаются. Туман никак не проходит, а глаза закрывает очередная волна обжигающих слез.

Еще сильнее сжалась в комок и спрятала в ладонях свое зареванное лицо. Нет, мне не плохо. Мне слишком хорошо и потому плохо. Я не могу… Не могу быть так близка с этим человеком. Я должна его ненавидеть. Растоптать. Ведь завтра моя семья заменит меня им. Это случится. Это произойдет. И самое отвратительное в этом, что теперь я готова добровольно ему уступить свое место и свою жизнь.