Глава 19

Точно помню, что засыпала на диване в гостиной. А сейчас быстро села на кровати, вдруг обнаружив при пробуждении, что во сне чудесным образом вернулась в его комнату. На счастье, была здесь одна. Андрея рядом нет. И полотенца на мне тоже нет, в котором я засыпала. Наплакавшись и отключив к чертовой матери телефон, я залезла в ледяной душ, температуру которого так и не почувствовала, а потом…

Заходила к нему в спальню. На мгновение. Лишь посмотреть на него. Понятия не имею, с какой целью. Меня туда потянула. Неведомая сила, коей так и не смогла дать объяснение. Омоновец спал. Здоровый, здоровенный парень спал сном младенца. Он все еще «обнимал» меня, так и не почувствовав, что сестренка давно сбежала. Задержавшись на секунду, может быть, на несколько, вернулась в гостиную на уже знакомый диван. И там заснула. Прямо так, как и была, завернувшись в большое синее влажное полотенце.

А теперь вот проснулась в его кровати, без полотенца, укутанная одеялом, местами даже подоткнутым под меня.

Напряглась, потому что в глубине квартиры прозвучал щелчок закрывшейся входной двери. Он ушел? Или пришел?

— Ребята! Это я! Завтрак вам занесла! — голос его мамочки и бывшей любовницы моего отца, чуть было не сбросил нашкодившую сестрицу с кровати. — Одевайтесь, я пока разложу все на кухне и чайник вскипячу!

Елки палки! А она что здесь делает?

Второй раз чуть было не упала, бросившись к своему чемодану за одеждой. Быстро нашла нижнее белье и джинсы. Поставила рекорд по скорости просовывания ног в штанины. Нащупала на дне джинсовую рубашку. Куртка моя должна висеть где-то в коридоре. И туфли там же стоят. Теперь бы… Вытащив косметичку с расческой, украдкой выглянула в коридор — ее нигде не видно. Точно на кухне! Воспользовалась возможностью и прошмыгнула в ванную. Так…

Мне еще этих проблем не хватало! Пока в скоростном режиме чистила зубы, думала о том, что права все же была Василиса, когда говорила, что утро вечера мудренее (у кого как, а мои родители заставляли дочь читать старые сказки). Сегодня все действительно не кажется таким уж мрачным. Я цела. Он меня не обидел. А все остальное… Просто секс. Наверное, все чувствуют то же самое, занимаясь им. Просто для меня это первые разы. К тому же не по любви, а из ненависти. Самое главное, что я через все это прошла. Истеричка мелкая. Надо же было такое самой себе устроить! Навыдумывала черт знает что. Место уступить…

Нанося прозрачный блеск на губы, окончательно задавила в себе любые порывы забыть и простить. В душе я добрая. Очень добрая. Однако снаружи все это добро защищает сука-боец. Именно так. Он жестокий, резкий, бескомпромиссный и надерет все, что надо любому, кто только посмеет эту душу ранить.

А он ранил! Омоновец чертов! И ведь, надо же, это я знаю, что он мне не брат, поэтому сплю с ним. А он-то не знает! И позволяет себе все! Нормально? Что-то там про любовь вчера бормотал. Решил меня взять стандартными для мужиков приемчиками.

Через несколько минут, полностью готовая к труду и обороне, как ни в чем не бывало, вошла на кухню. В мои планы не входит сообщать родственникам о том, что творится в этом доме. Пока не входит. Я должна все хорошенько обдумать, переварить и тогда поставить омоновцу шах и мат!

— Доброе утро, Ольга Андреевна, — поздоровалась без тени дружелюбия или жизнерадостности. Не собираюсь играть в «мне здесь хорошо».

Женщина уже накрыла стол на этой маленькой кухне. В резной деревянной мисочке в центре стола обнаружились горячие еще блинчики, рядом в вазочках варенье, а в чашках уже разлитый, обжигающий чай. Сама женщина на удивление была в другом, достаточно модном платье. С укладкой на голове и идеальным макияжем на лице. Нифига не похожа на заботливую мамочку, бегающую за сыночком-переростком. Да и он… если уж совсем честно, не тянет на маменькиного сыночка.

— Ой! Леночка, доброе утро, детка, — женщина неожиданно бросилась ко мне, обняла и по-матерински поцеловала в щеку. — Ты уже готова? А Андрюша где?

— Не знаю, — честно ответила. — Наверное, уехал уже.

— Так, ты давай, садись, садись скорее, — она подтолкнула меня к дальнему стулу, на котором вчера восседал омоновец. — Не думаю, что уехал, скорее всего, на пробежку пошел. Сказал, что тебя отвозить будет — значит будет. Андрей очень ответственный. Он же бегает, занимается по утрам. Работа у него серьезная, — говорила, подставив мне тарелку и вилочкой подхватывая один блинчик за другим из большого блюда и перекладывая их мне, — знаешь, чуть промахнешься, где-то задержишься, не заметишь — и все это в лучшем случае закончится больницей. Андрей мне никогда не рассказывает о своих ранениях, пропадает только иногда, а потом я узнаю. От других людей. Или случайно. Он тут как-то ночевал у меня, попросила, у нас в подъезде бардак творился, соседи новые. Шумные, переехали. Так он когда вечером из ванной вышел в одном полотенце — я ахнула! Столько порезов. Несколько глубоких ран. А я врач, как-никак. Ты даже представить себе не можешь, Леночка, как я за него переживаю. Но мужчины, сорви головы, разве когда послушают женщину? Вот и дед у него точно такой же был, царствие ему небесное.

— А кто он был? — спросила, скорее из-за того, что почувствовала себя неловко, чем из-за того, что мне на самом деле было интересно.

— Андрей Иванович? Папа мой, подполковником был. Андрюшка всю жизнь на него равнялся. Теперь вот, после того, как он больше не с нами, живет в его квартире. Очень любил он его. Честный, неподкупный, всегда жертвовал своей жизнью и здоровьем ради спасения другого человека. Сейчас таких редко делают. Не скажу, чтобы совсем не производят. Андрюшка, вот, например, весь в него пошел, — женщина улыбнулась, как будто что-то вспоминая, и опустилась на стул рядом со мной, — с детства всех во дворе в ежовых рукавицах держал. Хулиганов наказывал — слабых защищал. У него поэтому и поклонниц всегда целая толпа. И друзей десятки. Настоящих друзей. И на работы интересные приглашают.

— Почему же он тогда так мало зарабатывает?

Само вырвалось. Почему-то ее выпад про поклонниц, опять задел меня сильнее, чем должен был бы. Черт же подери! Какого… я вообще беспокоюсь на эту тему?!

— Потому что честный, — назидательно сказала Ольга Андреевна. — Потому что, если все будут только за деньгами гоняться, кто же тогда придет на помощь? Вот ты, например, живешь спокойно, зная, что если вдруг что, приедут спасатели, пожарные, полиция. Врачи вылечат. Что они бросятся спасать твою жизнь, ценой своей жизни. Если бы не было таких, как Андрей — некому было бы спасать. Если бы все гонялись лишь за деньгами при нашем уровне зарплат в стране. А Андрюшка, ты не беспокойся. Когда сильно деньги нужны — он берет подработки. В моей квартире они недавно с ребятами ремонт сделали. Молодцы такие, мне с ними теперь за всю жизнь не расплатиться. Да и ты не думай, Леночка, — и без того от ее слов стало противно, мерзко на душе, так она еще и ладошку свою теплую мне на руку положила. По-матерински так. — Ему от твоего папы ничего не надо. Ни денег, ни славы. Просто Андрей очень семью ценит. И, поверь, увидишь еще, это он скорее будет твоему отцу помогать.

— Своему отцу, — поправила ее и заткнулась.

Мы обе замолчали, потому что нас прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Еще до того, как его взмокшая после пробежки, могучая фигура появилась в дверном проеме, уже по шагам поняла, что омоновец вернулся.