Глава 42

Я въехала в квартиру верхом на Андрее. Обнимая омоновца руками за шею, и ногами обвив его торс. Мы целовались, целовались как ненормальные. Доехали до его дома в полном тумане и уже у самой двери в квартиру вцепились друг в друга, словно два оголодавших зверя.

— Ленка, Леночка моя…

Не смогу сказать с точностью, закрыли ли мы входную дверь. Он уронил меня на кровать в спальне, где я уже очень давно не ночевала. Уронил и накрыл своим телом, подтянулся на своих сильных руках, чтобы захватить в плен мои губы, чтобы обнимать меня и любить. Он целовал мое тело сквозь свитер, сквозь джинсы, целовал всю — от макушки и до самых кончиков пальцев на ногах.

— Стрекоза… Прости меня за все, прости… Я, я виноват перед тобой и буду… всю жизнь буду извиняться. Это я сделал тебе больно. Разлучил с семьей… Я идиот. Эгоистичный идиот, прости меня, стрекоза. Я… сошел с ума. Люблю тебя больше жизни, Леночка… Маленькая моя…

— Замолчи уже, — сказала, подтянув здоровенного омоновца к себе, чтобы снова поймать его губы.

— Я… — хрипел он, — я не буду приставать. Не бойся. Не буду ничего делать. Спасибо… спасибо, что ты вернулась…

Его боль и страдания лились на меня бесконечным потоком, и я все-таки сдалась. Он виноват. Он, безусловно, виноват. Но и я тоже хороша. Мы оба стоим друг друга, и оба тоскуем друг по другу.

Он действительно не собирался приставать, поэтому я взяла его руку и просунула ее под свой свитер, положила его ладонь на холмик своей напрягшейся от возбуждения груди.

— Н-нет, не надо, Лена, — сглотнув, но удержавшись, возразил омоновец, но я упорно удержала его ладонь там, куда положила ее. Все мое тело уже больше получаса горело в агонии, лишь только почувствовав его рядом. И оно словно засияло, переливаясь всеми оттенками наслаждения, когда, наконец, сдался он сам и, получив мое разрешение, набросился на свою непослушную стрекозу. Но сначала я получила еще один обжигающий поцелуй. Его губы танцевали на моих, то сжимая их, то открываясь, позволяя нашим языкам встретиться и доводя меня этим до исступления.

Мой свитер улетел первым. За ним последовал лифчик. Но самым нереальным оказался момент, когда могучее натренированное тело омоновца опустилось между моих ног. Когда набухшие соски на моей груди скользнули по его коже, и я прижалась к нему всем телом, чтобы получить те ощущения, о которых не раз вспоминала за эти недели. Они снились мне. Ночью во снах и днем на лекциях. В дороге, в раздумьях, где угодно. Я все время видела его. И не могла понять, почему же так сильно испугалась Андрея в первую нашу ночь. Сейчас, когда его тело и руки согревали меня, прижимали к себе, согревали своей страстью, увлекали за собой, я не могла понять, как отказалась от этого. От его любви, его обожания, отказалась от своего Андрея.

Подцепив верх моих джинсов на ягодицах, он стянул их с меня, отбросил в сторону и вернулся к своей стрекозе. Я была готова завыть, когда почувствовала его мужскую силу у себя между ног. Но он не спешил входить в меня. Продолжал нежно целовать мои губы, мою грудь, ласкал обжигающим языком соски и шептал что-то невероятное, пока я практически потребовала, жадно вцепившись ногтями в его спину, потребовала, чтобы он вошел в меня. Застонала, перестав чувствовать под собой что-либо, когда он ворвался в меня! Его мощные бедра разбили все мое противостояние, доказав в очередной раз его правоту. Мы созданы друг для друга. Как бы я не обижалась на его глупое решение, но он был прав.

Его ладонь придерживала мою ногу, помогая его телу справиться с неловкостью любовницы. Каждое движение его мужской силы отзывалось во мне взрывом прекрасных ощущений, расцветая яркой радугой у меня внизу живота. Все это, температура наших тел, ненормальное желание и жажда друг друга соединились на скромной постели в его жилище, которое, как и его упрямый хозяин как будто ждало нас обоих.

— Не засыпай, — сказал Андрей, поцеловав меня в висок, когда мы выпустили первый пар. — Ты очень похудела, тебе надо есть. Если полежишь, я приготовлю. Хорошо?

— Хорошо, — послушно прикрыла глаза и была укрыта теплым одеялом.

Он встал с постели и, достав из шкафа светлые спортивные штаны, натянул их на себя.

— Полежи, я скоро, — обернувшись ко мне, подмигнул и все еще не улыбнулся.

Дверь за ним тихо притворилась, однако я не выдержала долгого ожидания. Встала с постели и, так же как и он, залезла в его шкаф, взяла оттуда одну из его маек, нырнула в нее, снова вроде бы оказавшись в его объятьях. Вышла в гостиную и остановилась на пороге. Здесь ничего не изменилось. На столе стояли те самые бокалы и бутылка вина, которой отец замахивался на него. На полу, на занавесках и немного на стене следы от красной жидкости. Не задержалась в этом помещении, отправилась на кухню и, не успев оказаться там, подошла к нему со спины, обвила руками оголенный мужской торс и прижалась лбом к широкой спине.

— Прости, у меня почти ничего нет, — сказал он, положив ладонь на мои запястья. — Но я приготовлю тебе омлет.

— Приготовь, — ответила ему в спину. — Нам. Омлет.

Прошло несколько очень, очень долгих секунд, прежде он обернулся и, схватив меня за плечи, заставил посмотреть в свои горящие черные глаза.

— Лена, нам?

— Нам, — я тоже не улыбалась, потому что не знала, радоваться этому или нет. Не знала, что будет дальше. Элементарно, боялась об этом подумать. Но была уверена в одном — должна сейчас сказать Андрею. — Себе, мне и…

Мне показалась — вся вселенная пошатнулась. В один миг. В его взгляде.

Андрей упал передо мной на колени и безмолвно прижался лицом к моему животу. В тот момент, когда он осознанно поцеловал его — внутри меня словно наступил мир, и я поняла, что поступила правильно. Последние несколько дней там как будто образовался огромный, болезненный комок, который ничего, кроме мучений мне не приносил. Лишь теперь поняла, почему это происходило. Мое тело протестовало. Это был настоящий протест беременного тела против того, чтобы разлучаться с отцом ребенка. И теперь, когда оно получило то, что требовало все это время — успокоилось и принесло облегчение мне. Как будто в один миг все встало на свои места.

Много позже мы все-таки поели. Практически втроем. А потом смотрели какой-то фильм на диване в гостиной. Андрей завернул меня в теплый плед и прижал к себе. В тот вечер легли рано, и очень быстро согревшись друг другом, уснули на нашей кровати. Я все еще сомневаюсь. Все это… Андрей. Я чувствую его, но все равно не знаю, пришла ли пора довериться ему или все это лишь видимость того, что я хочу. Видимость идиллии, которой на самом деле нет. С этими мыслями я уснула на его плече, прижимаясь спиной к его телу, согреваясь от него и набираясь тех сил, которые потеряла в этой непонятной разлуке.

Утро для меня наступило рано. Гораздо раньше, чем для него. Поддавшись глупому порыву, решила тоже сделать что-то приятное для него. В ответ на его бескомпромиссную заботу. Тихонечко оделась, взяла сумку и выскользнула в ближайший магазин, который должен был быть уже открыт.

До него я не дошла. Меня перехватили во дворах. Черный бус с тонированными стеклами остановился прямо перед моим носом, и руки какого-то неизвестного затолкали меня в салон.

Не кричала. Не успела. Тот же, кто затолкал меня в машину, ударил жертву разрядом электрошокера прямо в шею. Мир вокруг отключился, не дав своей подопечной ни единого шанса остаться в сознании.