Глава 18

Намыливая пол в спальне Кристины Львовны, я, как это обычно и бывает, ударилась в размышления. Преимущественно о Кирилле, разумеется. О том, что между нами происходило последний месяц. Это был очень странный, насыщенный противоречивыми эмоциями июль. Послевкусие похоже на первые минуты после полуденного сна, когда ты вроде и отдохнул, а вроде тебя что-то переехало, и ты не можешь прийти в себя.

Стабильный секс несколько раз в неделю. Мы даже не сговаривались, оно само как-то складывалось весьма гармонично. Астахов заявлялся по вечерам после работы, пытался играть с Ильей, получал игнор и молча пялился на сына, хотя бы не мешая. Я укладывала малыша, Кир наблюдал за нами нечитаемым тяжелым взглядом, будто вовсе не в помещении находясь. Затем… у нас шел отработанный сценарий: выключали свет, выходили из комнаты, смотрели друг другу в глаза и…

Каждый раз меня била дрожь.

Я так и не смогла понять — кто кого целовал первым. Хотя вряд ли это была я.

Два абсолютно разных человека, которых даже особо не тянуло друг к другу… почему нас накрывало из раза в раз? Самый что ни на есть порочный круг.

— Значит, что-то между вами тогда не закончилось, — прагматично выдала Ангелина, когда немного отошла от шока.

— Между нами ничего и не начиналось, — резонно заметила я, удрученно разглядывая темноту за кухонным окном. — Не забывай, что мы всего лишь спали. Ни общих интересов, ни тем для разговора. Кай меня и как человека-то, наверное, никогда не воспринимал.

Мы привычно сидели в кухне, чтобы не мешать сну ребенка. Это было спустя неделю после памятной вылазки к бассейну, Эльф была на съемках в Питере и, как только вернулась, сразу же заявила, что я выгляжу несвойственно… свежо и нервно.

О да. Свежо — потому что, черт возьми, гормоны заработали! Нервно — потому что лучше бы не заработали!

— Как минимум глупо так считать, — подруга фыркнула, — если бы дело было только в физиологии, то смысл усложнять себе жизнь при живой-то будущей невесте? У него же осенью помолвка, верно? — я пожала плечами, даже не глядя на неё. — Кирилл и с ней прекрасно может удовлетворять свои потребности. И удовлетворял — наверняка. Вопрос: что происходит между вами? Вы поговорить пробовали, кролики фермерские?

Мне пришлось прикрыть рот, чтобы смех не разнесся по всей квартире.

Успокоившись, я обернулась к улыбающейся Ангелине и скорбно вздохнула:

— Знаешь, а не о чем. Вот честно. Так уж выходит… что нас обоих всё устраивает. Эта аномалия носит временный характер. Я знаю.

— Пахнет звездежем.

Я закатила глаза. Стала бы лукавить на такую тему?

— Если ты намекаешь, что я всё ещё что-то чувствую к нему, — нет. Давно отрезало. Считай, мы просто великолепно совместимы в постели. Припишем меня к числу падших женщин, которые спят с мужчиной ради поддержания здоровья. По сути, тогда была та же ситуация. Только я была уверена, что люблю его.

— Падшая женщина, а ты не хочешь взглянуть на это с другой стороны? Может, «ситуация», как говоришь, повторилась, потому что с первого раза ты не усвоила урок? Может, в этот раз надо было как-то иначе отреагировать? Отстоять себя? Послать нахрен?

Эти варианты тоже приходили в голову. Но как найти объяснение тому, что я не сумела воплотить их?

Стоило только Кириллу впериться в меня своими проклятущими зелеными глазами, слабые попытки сопротивления тут же сдавали шаткие позиции.

Я. Хотела. Его.

Как и он меня.

— Вот если бы тебе предложили пообедать на выбор: с хлебом или без, ты бы что предпочла?

— Ну ты даешь, — Ангелина прыснула, вытаращившись на меня в изумлении. — Типа… с хлебом вкуснее?

— Нелепо звучит… но такова реальность.

— Когда сядешь на вынужденную диету, у тебя начнется ломка.

— Может, я просто сменю хлеб.

— Ага. А то ты часто до этого с хлебом ела…

Наша беседа смахивала на каламбур. Однако никаких других внятных толкований я подобрать не могла.

Эльф была твердо уверена в том, что у нас с Астаховым не всё так просто. Убежденность подруги в каких-то сакральных скрытых причинах лишь вызывала смех.

Банальная потребность в физической разрядке — это сакрально?..

Сакрально — когда ты сначала забываешься в мужских объятиях, а после чувствуешь себя грязной и подлой? Вспоминая о Мари…

Взрыв хохота за стенкой вывел меня из ментальных дебрей. Я вздрогнула и выпрямилась, первые несколько секунд в недоумении разглядывая швабру в руках. Хозяйка квартиры отправилась в санаторий и отдала ключи внуку. Парень был моего возраста, и уже второй раз я, приходя убираться по графику, натыкалась на его не совсем трезвую компашку в доме. Вряд ли бабушка позволила бы такие посиделки, но откуда ей знать, как в её отсутствие используется доверенная жилплощадь?..

Закончив со спальней, я двинулась к гостиной. Они сидели на диване, распивая алкоголь и отпуская похабные дурацкие шуточки. Хоть бы закусывали иногда… Журнальный столик перед ними был обставлен едой. Практически нетронутой. Зато большая часть бутылок валялась пустой.

С них и взялась для начала, закидывая в большой мусорный пакет. Со мной попытались заговорить. Весьма примитивно пройдясь по теме рабочей формы горничной. Не понравилось господам, что я в брючном костюме с эмблемой фирмы, а не в черном платье с ажурным передником и пипидастром в руке.

В какой момент всё вышло из-под контроля?

Один из дружков ринулся ко мне, намереваясь схватить. А другие вместо того, чтобы остановить его, одобряюще загоготали. Я искала помощи у внука Кристины Львовны, строго и сердито глядя тому в глаза. Очень зря, оказалось. Поскольку он был самым пьяным в компании и едва соображал… что здесь намечалось.

Групповое изнасилование, например.

Толкнув обидчиков, я опрометью бросилась прочь и забежала в ванную, судорожно щелкнув замком. По двери тут же застучали с улюлюканьем.

Непослушными руками я вытащила телефон, выслушивая нелицеприятные вещи о себе и… не только. Обещали, что мне понравится.

На секунду я впала в паралич, отдавшись панике. На секунду.

А потом набрала нужный номер, словно окунувшись в дежавю…

Следующие полчаса я помнила плохо. Холодный пот стекал меж лопаток, парализуя и без того каменное тело. О чем могла думать мать перед лицом опасности? О своем ребенке. Сценарии в голове переключались с космической скоростью — один хуже другого. Но в каждом из них меня интересовал единственный вопрос: что будет с Ильей… если…

Нетрезвая компания продолжала штурмовать дверь в ванную. Парни делали перерывы, пытаясь вести со мной переговоры. Тишина в ответ их не устраивала, и они вновь и вновь шли по кругу — долбясь и похабно шутя. Благо, никто из присутствующих атлетом или бодибилдером не слыл, сил выломать старое добротное деревянное полотно никому не хватило.

Стуки прекратились резко, шум по ту сторону исчез. Я не сразу сообразила, что со мной больше не разговаривают через преграду.

Может, вернулись в гостиную подкрепиться?

Внезапно кто-то осторожно поскребся.

Я напряглась, упираясь в бортик ванной.

— Вероника…. Слышишь меня, Вероника? Это я, открой.

До предела натянутая внутри струна лопнула тут же. Облегчение налило конечности свинцом, и встать получилось далеко не с первой попытки. Не верилось, что Кирилл приехал…

Я смогла открыть ему лишь спустя целую минуту. Открыть и беспомощно упасть лбом на мужское плечо, дрожа от послешокового состояния.

Пространство вокруг воспринималось мягким и плывучим, я видела нас будто чужими глазами: как Астахов поддержал мою слабую тушку, подхватил вещи и вывел из квартиры, а затем посадил в машину и молча тронулся.

Апатия накрыла серым коконом.

Мы ехали по вечернему городу, подсвеченному багряными нотами исчезающего солнца, я глядела перед собой без единой эмоции, отпустив механический ход мыслей.

Снова идиотская ситуация, снова — спас человек, которому на меня наплевать.

Если бы у меня за спиной был мужчина — отец, брат или друг, настоящий и верный, я бы позвонила кому-то из них или всем по очереди. Я бы испугалась так же крупно, да. Запаниковала бы. Растерялась бы. Однако. Моя паника не носила бы оттенок беспробудного отчаяния. И мои надежды не терпели бы крушение моментально.

Почему же так вышло, что в череде бесполезного мыслительного перебора кандидатов на роль моего защитника выплыл только Кай?.. Мне даже хотелось смеяться в голос от безысходности. Вот уж дилемма с едкой иронией: остаться и быть изнасилованной отморозками или позвонить бывшему-нынешнему-непонятно-кому, опозорившись в очередной раз?

Правда в том… что, когда я набирала номер Кира, даже не рассчитывала, что он реально возьмет и примчится. Именно поэтому, когда голоса и шум за пределами ванной стихли, я не поверила, что всё закончилось. Именно поэтому меня никак не отпускала отрешенность, в которой я утопла.

Я, черт возьми, сейчас сидела в салоне чистенькой уютненькой машины Кирилла и до сих пор сомневалась, что беда миновала. Психика играла со мной в жестокие злые игры, и с каждой секундой тремор в районе солнечного сплетения нарастал, вызывая тошноту.

— Останови… — слетел рваный шепот с губ. — Останови, Кирилл…

К счастью, он повиновался, распознав истеричные нотки в моем голосе.

Стоило только седану припарковаться на обочине, я выбросила себя на горячий щебень, упав в него коленями, и распрощалась с содержимым желудка. Вместе с приступом рвоты из глаз хлынули слезы, кости пробрало до жгучей тряски.

Меня ломало.

Долго и основательно.

Нервный срыв во всей красе.

Салфетки, бутылка воды, какие-то подобия «реанимационных» потуг — Астахов всё это обеспечил. Тем не менее, увы, в себя я никак не приходила.

Запоздалая зубастая челюсть животного страха буквально слопала меня.

А потом Кир зарядил мне пощечину.

Это было так больно и так неожиданно, что возымело отрезвляющий эффект.

Я приложила руку к ноющей коже и уставилась на Кая.

— Успокоилась? — обеспокоенные зеленые глаза сверлили мои черты.

Аффект? Возможно. Я размахнулась свободной ладонью и влепила ему такой мощи ответную оплеуху, что у меня чуть пальцы не раздробило.

Теперь уже мы оба сидели в шоке и таращились друг на друга в полном ауте. Держась за пострадавшие щёки.

— Не стоило благодарностей, — протянул Кирилл ворчливо-обвинительно.

Я захлопала ресницами. Впервые за вечер по-настоящему прислушавшись к его голосу. Затем — до меня дошла и суть претензии, так сказать.

И я расхохоталась — звонко, безудержно, искренне.

Позволила себе повалиться набок, не прекращая смеяться, а чуть погодя распластаться на спине прямо на камешках, которые впивались в тело через ткань униформы.

— Барашковые… — выдохнула, угомонившись.

— Что?

— Барашковые облачка.

Я разглядывала небо с кучкой веселых пухлых облаков, сосредоточившись на их счёте. Сознание медленно возвращало крохи адекватности.

Почти стемнело. Почти. Там, где бескрайний холст всё ещё был окрашен в градиент, четко вырисовывались белые пушистые сгустки.

В какой-то миг покосилась на Кира. Он в конкретном неподдельном недоумении изучал направление, на которое я ему указала минутой ранее. И такая до милоты сложная конфигурация отражалась на его лице, что вновь тянуло загоготать. Человек не понимал посыл и страдал от собственной беспомощности.

Однако я лишь улыбнулась украдкой.

Вытирая высыхающие слезы, выдала:

— Спасибо, Кирилл.

— Зачем тебе эта работа? — парень медленно повернул голову, ловя меня в фокус. — Я пробивал размеры пособий, их должно хватать на ребенка и ваше общее питание. Это уже не говорю о том, что я больше полугода помогаю тебе.

— Очевидно же: я коплю на учебу. Думала, пока Илья подрастет до возраста яслей, буду работать, чтобы собрать нужную сумму. Годика через полтора как раз получилось бы наскрести на половину обучения. Мед — дорогое удовольствие…

— Неужели нет менее муторной работы? Без таких рисков? — здесь уже я расслышала знакомые раздражение и упрек о своей «беспечности».

— С маленьким ребенком трудно найти что-то подходящее по графику.

О, я помнила ту первую встречу с Мари. Девушка из лицемерной вежливости поинтересовалась, чем я занимаюсь. После ответа о клининговой службе её холеное личико скривилось. А Кай отвел взгляд, будто ему стало за меня стыдно.

Появилось острое желание извиниться за то, что причинила им суровые душевные страдания. Но я стойко сдержалась.

— С этим надо что-то решать, — резюмировал строго Астахов, проходясь по мне цепким прищуром.

Он продолжал сидеть рядом, согнув колени и расположив на них локти. Поза усталая, опустошенная.

Мимо сновали машины, обдавая характерным запахом выхлопов и транспортным гулом. Аварийные сигналы его автомобиля вспыхивали и гасли, отражаясь на восковом лице Кира. Наверное, в эти мгновенья он как никогда напоминал льдистую статую.

Не укладывалось внутри — Кирилл бросил свои дела и примчался на зов… сидит весь такой ухоженный и одетый с иголочки на гравии… Небось одни его брюки стоят дороже, чем весь мой гардероб.

Противоречивая личность…

— Почему ты меня ударила, позволь спросить?

— Позволяю, — поперхнулась смешком и вспомнила один из популярных роликов в интернете:

— При этом я никак не могу объяснить свой поступок…

И — о, боги!!! — губы холодного отстраненного мажора растянулись в настоящей… честной улыбке…