Глава 6

Никто не знал, что я живу одна. Была официальная версия, которую я озвучивала с первого курса: мы с бабушкой ютимся в однушке на окраине города. Желания тащиться в столичную глухомань и знакомиться со старушкой никто не изъявлял, к счастью. Я тоже никого не приглашала.

Будь моя воля, я бы позвала к себе жить всех наших девчонок, снимающих жилье или выживающих в условиях общежитий. Засыпать в одиночестве и просыпаться одной я ненавидела, считая пробуждение кошмарной частью своего дня.

Но существовали две проблемы, не позволяющие делить жилплощадь со всеми подругами: малюсенькие двадцать пять квадратов и... обещание, данное бабушке. Перед тем как заселить меня в квартиру при поступлении в университет, она сделала хороший ремонт, чтобы создать уют, и настоятельно просила не портить её старания. Учитывая, сколько труда было вложено, и как бабушка старалась, моя совесть не позволяла мне пренебречь этой просьбой.

Сегодня я назвала свой адрес Астахову. И это было странно. Странно, что он единственный, кто в курсе, где я жила.

А ещё было крайне неловко, что Кирилл преодолел такое расстояние, чтобы доставить меня домой, и будет вынужден возвращаться как минимум минут сорок-пятьдесят без учета пробок. И я чувствовала себя обязанной, хотя и не просила подвозить.

Всё, на что хватило меня, умирающей от смущения, это:

— Спасибо. Спокойной ночи.

Когда поднялась и залезла под душ, одни удручающие мысли сменились другими. Я думала об Ангелине. О том, почему она терпела издевательства Макса. Почему не закатила истерику.

Затем плавно перешла к себе любимой. Вспоминая, что меня этот придурок не трогал из-за авторитета Азамата. Да никто из компании не трогал, по сути. Однако... и серьезно ко мне тоже никто не относился. Ведь, положа руку на сердце, что я из себя представляла? Кроме симпатичной кукольной мордашки, из-за которой Жанна и прозвала Матрёшкой.

Ни-че-го. Ничего. Ровным счетом. Малолетка-пустышка.

Ни обеспеченной семьи, ни успешных или знаменитых родителей, ни собственных достижений за душой.

Все мы понимали, что надолго я не задержусь в «высшей лиге», являясь низким пошибом. Просто... просто я прикипела к ним за несколько месяцев. Даже к девчонкам, подшучивающим и часто не упускающим возможности задеть, на что я никогда не обижалась, благодаря своему легкому характеру. К Айбазову, рядом с которым было тепло и надежно. К вайбу уверенных в себе и знающих чего хотят мажоров.

Вечер среди них больно кольнул тоской.

Засыпая, я плакала, так и не определившись — по чему или кому именно.

А уже через пару дней не находила места от радости, потому что вновь была приглашена на тусовку ребят.

Собственная непоследовательность ставила в тупик. Я сначала твердо была убеждена, что все пути обратно в компанию мне закрыты, а потом снова не сумела отказаться от предложения Азамата поехать с ними.

Мы столкнулись в фойе в последний учебный день перед новогодними каникулами, и я, было, хотела пройти мимо незамеченной, чтобы напрасно не ворошить и так зудящее нутро видом чужого счастья. Но Айбазов меня всё же увидел. Прикинуться слепой и глухонемой шансов мне не оставили, пришлось приблизиться и поздороваться. Тут-то я и была взята в оборот. Подбивали присоединиться, выдвигались отмечать прямо после зачетов.

Я из-под ресниц наблюдала за нынешней девушкой Азамата, пытаясь уловить на её лице признаки недовольства. Но Жанна держалась нейтрально и выглядела вполне дружелюбной, хотя сама не участвовала в общих уговорах.

Жутко хотелось согласиться, даже осознавая, что это не будет правильно. Я с сожалением отказалась.

Кто бы ещё принял мой отказ, да?

Стали уговаривать рьянее. Это очень льстило. Разливалось патокой по венам. Неужели я что-то значила для них?..

— Мало ли, вдруг опять твои навыки оказания первой медпомощи понадобятся? — убил комментарием Айбазов, вызвав смех друзей. — Нам уже никак без тебя.

И я сдалась.

Не ожидая, что сегодняшний сбор намечен на даче Астахова.

Мы тронулись прямо из университета на нескольких машинах. Мне было так весело с ребятами всю дорогу, что я только на въезде в незнакомый элитный поселок догадалась спросить, куда приехали.

Ответ вызвал оцепенение. Вообще-то, я думала, что Кирилл отсутствует. Выяснилось, наоборот — он организовал сабантуй.

Что ж.

Кай встретил нас во дворе. В хорошо оборудованной зоне для летнего отдыха разжигая мангал с зажатой в уголке рта сигаретой и сосредоточенным прищуром. Парни тут же воодушевились, издав громкие звуки, словно дикари. Я опешила, завидев мажора за таким несвойственным ему процессом. Да никто из этой золотой молодежи при мне и нож в руках не держал, еда всегда была заказной. А тут целая эпопея.

Астахов, холеный и чистоплотненький, казался инородным элементом среди дров и упаковок угля. Я не могла поверить, что Кирилл будет жарить шашлык.

Полюбовавшись ухоженной территорией, орошённой снегом, я двинулась вслед за остальными внутрь. Когда, проходя рядом, встретилась с зелеными глазами, отметила легкое удивление в них. Вряд ли Кай ожидал увидеть меня.

И изумился бы ещё больше, узнав, что и я его — тоже.

Выяснилось, что хозяин не только намерился готовить сам, но и припахать каждого. В кухне были пакеты с неразобранными продуктами, и был оглашен план действий: мальчики возятся с мясом, а всё прочее — на девочках. Поднялась буря возмущений вплоть до обвинения в незаконном использовании детского труда.

Посмеиваясь, мы с Жанной первыми принялись за распаковку и как-то очень слаженно провели ревизию.

За последующие полтора часа до прихода парней с улицы у нас втроем с Ангелиной на скорую руку вышло настрогать три салата, запечь в духовке картошку и затеять несколько незамысловатых закусок. Другие девушки мараться не стали, отправившись ждать в гостиную.

Шашлык был ароматный и сочный, вся орава с большим удовольствием накинулась на еду, не забывая нахваливать «поваров».

Я смотрела на них и диву давалась. Большинство — бытовые инвалиды, сами ни за что не взявшиеся бы за готовку.

Пока ели, обсуждали свои поездки на грядущий Новый год. От названий дорогих курортов кружилась голова. Наверное, я единственная чувствовала себя лишней во время разговора. Боже упаси, если бы кто-то догадался спросить меня, где я проведу праздники, я бы медленно сползла под стол от стыда.

Дальше были интеллектуальные игры. Внезапно.

Мы поделились на две команды по три человека и болельщиков. Понятия не имею, как позволила втянуть себя в это, будучи бездарной в плане эрудиции.

А главное: как я умудрилась попасть в состав Астахова? Который пугал меня пуще прежнего. Я впервые видела Кирила пьющим. Он без устали потягивал спиртное, и с каждым выпитым стаканом его глаза становились всё мрачнее, а черты — заостреннее.

От Кира, обычно спокойного и холодного, несло концентрированной злостью. Я ощущала подавляемую агрессию и тихую ярость, читавшуюся в его резких движениях.

И ёжилась, понимая: вечер обещает быть жарким.

Кажется, ледяное сердце Кая посмели поджечь.

Если до этого момента я считала себя глупой в пределах разумного, то после первого этапа развлечений у меня уже развился конкретный комплекс неполноценности. Нужно было с помощью приложения, генерировавшего задания, помочь друг другу отгадать слова по типу «Крокодила». Наша команда набрала наименьшее количество очков, а из-за реакций Кирилла никакого веселья игра не приносила. Он был в бешенстве. Что меня, что вторую девочку-напарницу поглощал своим раздраженным взглядом, транслируя острый упрек в сторону наших интеллектуальных способностей.

Стоило нашим глазам пересечься, мой язык от страха присыхал к гортани, а в самом горле начинало неприятно покалывать.

От поведения Астахова мне делалось дурно. Парень срывался, шипел от бессилия, когда мы теряли очередные очки. И пил. Много пил.

Какое-то сумасшествие.

Кир не ругался с нами, не отчитывал, но всем своим существом демонстрировал неумение проигрывать. Друзья над ним подшучивали, чем нагнетали обстановку сильнее.

Я смогла немного расслабиться, когда настал черед второй команды. Они не гнались за победой и задали совершенно иной градус, развеселив народ.

Кирилл всех напрягал, но никто не высказывался вслух. Возможно, они уже привыкли. А мне было дико наблюдать за ним таким. Очевидно же, с ним что-то происходило, и в какой-то момент это что-то достигло критической отметки: Кай схватился за бутылку и начал хлестать прямо с горла. Азамат наконец-то спохватился и предпринял попытку отвести друга подальше, чтобы вразумить, но не вышло.

— Я доиграю, блядь! — возмутился тот, слегка растягивая слова.

На пару секунд от его крика воцарилась тишина.

Я впервые слышала, чтобы Астахов матерился. Это всё было крайне странно и подозрительно. Складывалось впечатление, что Макс сдал свои позиции Киру. Или же в тот день во время потасовки заразная кровь Максима впиталась в Кира и привела к побочным эффектам.

Айбазов дал знак головой продолжать. Чтобы не провоцировать Кая, молча сел на место, но теперь ни на секунду не отрывал от того настороженных прищуренных глаз.

Второй этап состоял из викторины, в которой были вопросы как на смекалку, так и на знания в различных областях.

Наша команда отвечала первая, и, разумеется, вызвался Кирилл.

Спустя три минуты моя челюсть отвисла.

В том, что этот парень гений, я не сомневалась. Но, черт, даже в стельку пьяный, он не ошибся нигде! Боже мой, да кто вообще помнит прозвище Наполеона Бонапарта?! А быт племен Масаи? А самую близкую галактику? Титул Магеллана? Площадь Ватикана?

Несмотря на то, что изначально мы взяли мало очков, победа осталась за нами, потому что вторая группа практически ничего не скопила во время викторины.

Лицо Кирилла в этот момент просто надо было видеть. Очень, очень страшное удовлетворение. Он оскалился в кривой самодовольной улыбке, а затем добил початую бутылку джина.

На него было неприятно смотреть. Зрелище отдавало кичливостью, поэтому сильно отталкивало.

Вряд ли Кай был настолько мелочным. Просто сегодня его что-то взорвало.

Будто выполнив миссию, он пошатывающейся походкой покинул гостиную.

— Ебанулся совсем, — Макс проводил его задумчивым взглядом, причем, на удивление — трезвым. — Что хотел доказать?

— Не лезь, — отрезал Азамат, — ты его всё равно не поймешь.

— Раз ты понимаешь, может, и нам объяснишь?..

— Не понимаю, — двинул вперед челюсть, свидетельствующую о готовности атаковать. — Зато и не выёживаюсь, как некоторые.

— Ладно, мальчики, прекращаем…

Жанна взяла на себя роль рефери, с которой, слава богу, справилась блестяще.

Мы ещё немного поболтали, сгладили углы, но атмосфера была безвозвратно испорчена. Часы показывали половину первого, часть ребят, которым было ехать не так далеко, отправилась домой. Остальные распределили комнаты, Айбазов помог сориентироваться, он как близкий друг Кира знал дачу лучше всех.

Нам с Ангелиной досталась одна спальня на двоих. Эльф ушла готовиться ко сну, а я решила покурить.

На улице было свежо, снег красиво блестел под ажурными фонарями. Кто бы ни проектировал и обустраивал территорию, сделал это со вкусом, веяло чем-то утонченным и французским.

Выкурив две сигареты подряд и раздумывая над тем, что же довело Астахова и как он себя чувствует, я вернулась в дом и никого не застала в гостиной, где уже приглушили свет.

Не замечала раньше за собой топографического кретинизма, но в коридоре… потерялась, тупо забыв, какая из дверей на сегодняшнюю ночь моя…

Пришлось прислушиваться к каждой и методом исключения выбрать ту, за которой было меньше всего шума.

Сработало.

Мастер-спальня оказалась пустой, но постель уже была смята. Из ванной доносился звук льющейся воды. Из чего я резюмировала, что Ангелина освежается.

Мне тоже хотелось принять душ после долгого насыщенного дня, поэтому я сняла только обувь и села на краешке кровати. Пока ждала, полазила в телефоне, ответив на сообщения.

Щелчок замка заставил вскинуть голову и оцепенеть.

— А… это ты… — Кирилл, голый и мокрый, как ни в чем не бывало прошлепал по ковру, оставляя мятые следы на мягком пушистом ворсе, и плюхнулся рядом со мной.

Пока я, боясь пошевелиться, проживала потрясение, он глубоко дышал, словно медитируя. От него несло холодом в прямом смысле, что не оставляло сомнений — Кай принимал контрастный душ, чтобы прийти в себя.

Извиняться и оправдываться не имело смысла. Вряд ли он был настолько вменяем, чтобы поверить, что я ошиблась дверью. Вот так вот шаблонно и примитивно.

Однако, в тот самый миг, когда я решилась по-тихому удалиться, Астахов сцапал меня за запястье и дернул на себя. Телефон выпал из ладони.

Моё сердце чуть не вынесло ребра.

— Ну развлекай, раз пришла… — прилетело с барского плеча.

О боже.

Понимая, что парень просто пьян, я силилась не паниковать.

Лихорадочно прикидывая план действий, старалась не заострять внимания на том, что распластана по паху Кира. Попыталась вырвать руку, но та была намертво в заложниках.

Однако добило меня следующее…

Кирилл надавил на моё плечо, вынуждая опуститься ниже… аккурат лицом к члену, вполне однозначно показывая, чего ждет. Я резко подняла возмущенный взгляд, и это оказалось фатальной ошибкой.

Его глаза меня пригвоздили, обездвижив.

И вызвав сокрушительный резонанс в душе.

Я уже знала… что сделаю так, как он того захочет.

Ведь это была не просьба, не выбор, а самое настоящее требование вкупе с властным молчанием.

Если бы я могла сопротивляться… через секунду меня уже не было бы в комнате.

Но я не могла. Я была пленена.

И под воздействием чар опытного заклинателя, который повёл меня, не проронив больше ни слова, приступила к минету.

Это было сродни трансу, я даже не понимала, что и как делаю. Полагаясь на инстинкты и отклик тела Астахова, работала языком и губами, находясь в ментальной отключке.

Член от моих манипуляций твердел всё сильнее, стал пульсировать и выделять больше предэякулята.

А потом… Кирилл просто кончил мне в рот.

И наконец-то выпустил запястье, уже ноющее от боли.

Я упала коленями на ковер и закашлялась, мгновенно очнувшись.

Сперма текла по подбородку и капала на кофту.

Это был мощнейший шок.

Я вытерла ладонью челюсть и обалдело уставилась на вязкую субстанцию на своих пальцах.

Кир, получивший чего добивался, подтянулся выше, бухнулся на подушку и перевернулся на бок, моментально забыв о моём существовании.

Я недоуменно склонила голову, наблюдая за ним. И сидела так, пока не услышала мерное дыхание, характерное для спящего человека.

Чужеродная биологическая жидкость на мне успела засохнуть.

А я так и не сумела оправиться от произошедшего.

Слёзы медленными струйками стекали по щекам, и в глазах становилось всё мутнее.

Кое-как я поднялась на ноги, чувствовавшиеся ватными, и добрела до ванной. Глядя на себя в зеркало прямым немигающим взглядом, будто знакомясь с кем-то новым, разделась и принялась застирывать испачканную одежду.

Смотрела и смотрела в глаза Веронике, упавшей в своём поступке ниже некуда. Смотрела и не находила ни объяснений, ни оправданий.

Оплакивала ошмётки достоинства.

Механически повесила кофту сушиться, а сама залезла в кабинку и села на кафельный пол, включив тропический душ. Прижала колени к груди и обняла ноги, уставившись в стык швов на стене.

Как я позволила такому случиться?..

Что за силой обладали эти проклятущие зеленые глаза?

Как быть теперь?

Вопросы сводили с ума.

Я провела под водой, казалось, не менее двух-трех часов, выплакивая свои отчаяние и глухую тоску. Мир представлялся таким по-иному взрослым и грязным, что выдержать это стало исключительно невыносимым.

Беззвучная истерика сошла на нет, и я ощутила, что изжарилась под кипяточными струями. Тело болело, кожу пекло, но мне было всё равно.

Отыскав чистое полотенце, я так же на автомате вытерлась, подсушила им волосы и подвязала на груди как одеяние. В запотевших зеркалах мои бесстыжие глаза больше не отражались. Тяжелые клубы пара оседали в легких хрипами. Я выпускала сырое сорванное дыхание и терялась — что же дальше?..

Тихонько вышла из ванной и приблизилась к кровати, где Кай отключился. Постояла около минуты, курсируя по совсем чуть-чуть разгладившимся чертам.

Затем залезла на постель и легла за спиной Кирилла, свернувшись клубочком и уткнувшись носом ему между лопаток.

Напрасно и бестолково ища утешения там, где меньше всего имело смысл его искать.