Глава 9

Обычно весной люди цветут и пахнут под стать природе.

А я увядала, пугаясь неразберихи, творящейся в моей жизни.

После истории с кражей всё шло наперекосяк. Мне нужна была работа — в клининговой компании девчонку с подбитой репутацией никто больше не ждал, со мной расплатились и помахали ручкой. Но никак не получалось найти такую, где можно совмещать с учебой. Где-то был слишком убойный график, где-то оплачивали недобросовестно мало, а лучшие вакансии обязательно оказывались в другом конце города. Я уже отчаялась, когда спустя несколько недель наткнулась на объявление о срочном наборе аниматоров без опыта. Это было новое маленькое агентство по организации мероприятий разных направлений.

— Ну на детские не поставлю точно, — через минуту собеседования отрезала владелица, скептически сканируя меня с ног до головы, — у нас костюмы весят больше тебя. Ну и комплекция хиленькая, спиногрызы сметут такую малышку на раз-два, — она задумчиво постучала указательным пальцем по губам, глядя мне в глаза. — Через пару дней есть один квартирник, посмотрим, как себя раскроешь.

— У меня же нет опыта… — попыталась я напомнить, обескураженная и не имеющая и близких предположений что это ещё за «квартирник»? Я думала, аниматоры работают с детьми!

— Введем в курс дела, здесь главное — твоё желание и способность к обучаемости.

Я с радостью кивнула, тут же наполнившись энтузиазмом. После длительных безуспешных поисков это предложение чудилось волшебным: график, оплата, возможность научиться чему-то творческому.

А через двое суток я стояла на улице и мерзла в костюме Харли Квин, со слезами всматриваясь в окно квартиры, где остались мои вещи, и дожидаясь Кирилла. Как только во дворе появилась знакомая машина, я всхлипнула от радости. Астахов, несомненно, моих чувств не разделял. Увидев меня с разноцветными хвостиками, разукрашенным лицом и разрисованными колготками, поверх которых были надеты шортики в тон волосам, он так обалдел, что секунд десять неотрывно изучал, словно экспонат.

Затем нахмурился и открыл мне дверь, в которую я юркнула моментально, блаженно вздохнув от тепла салона.

— Теперь ещё раз внятно объясни, что случилось, — он сел следом и припер меня взыскательным взглядом.

— Напарник подрался с одним из гостей, нас выгнали. Мой рюкзак остался внутри, я не могу уехать без него, там документы и ключи, Кирилл. Мне не открыли, сколько ни стучала и ни звонила.

— Куда делся напарник? Почему не помог?

Что мне было отвечать? Парень, которого я знала полтора дня, нисколько не озаботился моей судьбой, когда отправился в неизвестном направлении. Ясно же, гораздо важнее для него было остановить сочащуюся из носа кровь. Кажется, тот был сломан.

— Понятно, — протянул Кай, сощурившись, — а руководство?

— Сказали разбираться самой.

Он издал протяжный шумный выдох. Ни то злой, ни то усталый.

Я съежилась.

— Этаж и номер квартиры, — заговорил удивительно спокойно. Я быстро озвучила их и уставилась на него с надеждой. — Жди.

Я и ждала. Какой у меня выбор?

Спустя пять минут Кирилл вернулся с моими вещами, молча вручил их и сразу же тронулся. Я проверила содержимое и чуть не расплакалась от облегчения.

— Спасибо, — вышептала на эмоциях, ощущая себя жутко виноватой. Дежавю. В который раз.

— Утоли моё любопытство. Чем ты там занималась в таком виде? — последовал резкий и короткий взгляд на меня, потом он вернул его на дорогу.

Это был музыкальный вечер какой-то более-менее популярной в сети столичной группы, играющей в стиле хеви-метал. Зрителей собралось около тридцати человек, проходила презентация написанных парнями песен. Нам с напарником, бывшим в образе Джокера, была поставлена задача развлечь народ в перерывах. В итоге, не совсем дружелюбная толпа поржала над нашими костюмами и, приняв нас за обслугу, то и дело велела носить напитки.

В общем, потасовка была неизбежна.

Я с ужасом вспомнила те минуты. Голова и так раскалывалась от тяжелых звуков, сотрясавших воздух, но, стоило драке начаться, как всё стало в разы хуже, превратившись в вакханалию.

А ведь это был мой первый рабочий день.

— Завтра отвезу костюм и откажусь от работы, — подытожила я, стягивая с себя парик. — Поищу что-то более безопасное.

— Да лучше бы ты так сосредоточилась на учебе… — раздражение граничило с токсичностью.

Я замерла с китайскими синтетическими волосами в руках, зацепившись взглядом за рандомную точку перед собой.

Раньше Астахов не разговаривал обо мне так… остро негативно. Это был первый открытый упрёк. Хлесткая оплеуха.

Вот и она, да, — парфянская стрела?

Напоминание о том… что я из себя представляю в его глазах?

Я будто не удивлена, будто давно подсознательно ждала от него подобного тона. Порицания, осуждения.

— Работать, чтобы спускать деньги на походы в кафешки и клубы, угощая подруг? — продолжил едко, — серьезно? Зачем тебе это?

И я даже не представляла, как и когда Кай успел это всё заметить и зафиксировать. С ним-то мы никогда и никуда не ходили. И тем не менее… он был чертовски обличителен и прав. О да, по сравнению с ним — я сибаритствующая размазня.

Я оторвала его от важных занятий. Наверняка. В десятом часу вечера тонким трясущимся голоском в панике вынудила примчаться за мной и вновь спасать. Я доставляла ему неприятности, а Кирилл кидался их устранять, потому что иначе не мог — из серии «мы в ответе за тех, кого приручили». Мне было мучительно совестно.

Боже, я и так понимала, что мы с разных планет. Такой, как он, никогда бы не заинтересовался мной, всё сложилось по воле случая. И испортилось после инцидента с отделением. Дальше наша связь и вовсе истаяла, я почти не бывала в компании, потому что Астахова там не было, а без него куда мне теперь лезть? Закономерно, что виделись мы редко, не более одного-двух раз в неделю. Кирилл просто стал приезжать, когда ему было необходимо. Я выступала неким буфером между его накопившимся негативом и повседневностью. У меня имелась единственная функция — сексуальное удовлетворение. Удобная и на всё согласная девочка Вероника.

Отношения без статуса. Без будущего.

Зачем мы продолжали общаться?..

Этой ночью я пролежала без сна, перебирая ответы.

Кай завез меня и не остался. Он заявился через день, а в дальнейшем встречи сделались ещё реже. К началу сессии я уже изрядно сомневалась, что нас можно называть парой. Существовал лишь мой безусловный рефлекс на его появление — отдаваться без колебаний.

И страдать потом, что ничего другого предложить не могла…

С горем пополам я сдала экзамены и отправилась домой в посёлок. За месяц, что провела там, Кирилл не то чтобы ни разу не позвонил — ни разу не ответил и на мои звонки. Отделался скупыми сообщениями, что нет времени. Правильно, выпускник же.

В конце июля я возвратилась в город, задавшись целью всё же найти нормальную работу. Списалась с некоторыми девочками из компании, избегая прямых контактов с Азаматом и Жанной, и внезапно узнала истинную причину исчезновения Астахова с радаров.

Вернувшаяся в страну девушка.

Невеста.

Наверное, никто бы мне не поверил, если бы я сказала, что испытала нечто наподобие… облегчения. Бывает ли безысходное облегчение? Когда ты знаешь, что рано или поздно случится данное событие, тебя гнетет грядущее, но ты отгоняешь мысли о нем, хотя глубоко внутри бесперебойно действует маленький неприятно вибрирующий эпицентр, не позволяющий расслабиться до конца.

И потом оно, предполагаемое событие, настигает.

И первая реакция — выдох. Искренний.

Ну а затем, разумеется, меня уже накрыло болью.

Сутки понадобились на осознание. Но принятия не наступило.

Я настойчиво трезвонила Каю полдня, он игнорировал меня несколько часов, однако всё же ответил.

— Давай встретимся, я вчера вернулась, — бросилась в полымя после приветствий.

— Я занят, — а чем занят почему-то не говорил, ведь выпуск уже состоялся, диплом был у него на руках, — давай потом.

— Возможно, я опять уеду, — глупая ложь, — Кир, я соскучилась, — вот это уже было правдой, несмотря ни на что. — Пожалуйста.

Его молчание отдавало недовольством. Господи, какая это была мелочь для меня, привыкшей к такому.

— Хорошо, я приеду, как освобожусь…

— Нет, — поспешила я прервать деловито-снисходительный тон, — пойдем куда-нибудь? — пусть мы будем в людном месте, когда скажет, что бросает меня, я не хотела после ухода Кирилла остаться одной, в толпе безопаснее бороться со своими мыслями.

— Хорошо, — протянул он после паузы. — Скинешь адрес.

Астахов отключился. Я ещё немного посидела неподвижно, силясь унять мучительные сокращения сердца. И кинулась собираться. В шкафу давно было припрятано платье, купленное мной для особого случая. То самое… белое… с бахромой. Конечно, это не бренд, который я впервые мерила с подачи Жанны, а его аналог по доступной цене, но сидело оно так же идеально. Покупала с целью надеть, когда Кир куда-нибудь пригласит.

Не пригласил.

Сама пригласила.

История началась некрасиво, а так хоть закончится прилично.

Спустя три часа я добралась до назначенного места встречи. Кирилл давно получил от меня геолокацию, отписавшись, что скоро выедет.

Уютная траттория находилась поблизости от торгового-развлекательного центра, и была выбрана именно по этой причине. На её территории имелся небольшой ухоженный садик со скамейками, однако посетители предпочитали свежесть и прохладу помещений с кондиционерами, поэтому среди цветов и деревьев я сидела в одиночестве, не считая пары-тройки детишек, шалящих где-то неподалеку.

Сорок минут ожидания навели на определенный вывод. Я взяла в руки телефон, намереваясь позвонить Астахову, и тут чудесным образом смартфон сам ожил в моей ладони входящим от Кая.

— У меня никак не получается вырваться, извини, — сообщили мне запыхавшимся голосом, Кир куда-то спешил, — потом обязательно наберу.

«Не набирай», — мысленно ответила я тишине на том конце, вызов был завершен.

И покинула заведение, вышагивая в сторону ТРЦ. В прелестном платье и на каблуках. Я сегодня хорошо постаралась и с воздушной прической, и с вечерним макияжем. Что ж. Удивления сегодняшнему исходу не было. Как и обид.

Лишь истерика в солнечном сплетении мерно увеличивала обороты, отдаваясь щиплющей тяжестью за ребрами.

Полтора часа я бродила по этажам, иногда заглядывая в попадавшиеся по пути бутики, чтобы обмануть мозг обыденностью действий и оттянуть неизбежный момент полного крушения. Консультанты делали мне комплименты, я улыбалась им смущенно, так ничего и не купив.

— Ник? Эй, Матрёшка… — будто сквозь толщу воды я услышала знакомое прозвище и обернулась. Жанна нагнала меня и остановилась напротив, обсмотрев всю. — О…

— Я купила! — вылезло из меня вдруг обиженно, горло сдавило спазмом.

— Ясен пень, что не украла, — хмыкнула собеседница, вздернув бровь, — тебе идет. Остынь.

Я нахмурилась и сглотнула. Спохватилась и кивнула, как бы благодаря.

— Ну как твои дела? Давно не пересекались.

Ещё бы. Я избегала её, как могла. Не совалась в компанию без Кирилла. Потому что не понимала, как себя вести.

Было дико вот так стоять и разговаривать с ней. Как ни в чем не бывало. Словно действительно ничего не происходило в прошлом, и она не подставляла меня столько раз, навредив. Без извинений и объяснений.

Мы с тех пор не общались.

Лучшим решением было бы попрощаться и пойти своей дорогой.

Но чувство одиночества и неотвязная тоска не позволили.

Я опасливо огляделась по сторонам. Словно в комплекте с Жанной теперь всегда будут возникать полицейские.

— Нормально. А твои?

— Тоже порядок. Куда собралась нарядная?

— У нас была встреча с Киром… Сорвалась.

— А, ну Астахов же деловая колбаса, — со знанием резюмировала и ухмыльнулась, мне стало неприятно. — А я к друзьям на вписку иду, хочешь со мной?

Я покачала головой. Слишком быстро и часто.

— Да нет, я про своих друзей, а не общую компанию, этих ты не знаешь.

Стыдливо опустив глаза, я бесшумно выдохнула. Значит, по мне явно считывалось, что «общей» я сторонилась.

— Весело будет, расслабишься немного, а то фейс такой, будто похоронила кого, — прозвучало заманчивое.

Я прикинула перспективы провести вечер в слезах, находясь в четырех стенах.

И кинула твердое:

— Давай.

Жанна улыбнулась и махнула рукой идти за ней. В надвигающихся сумерках мы минут десять петляли через дворы и вошли в простенький подъезд старого хорошо сохранившегося дома. Уже на первых ступеньках ощущались басы с вечеринки где-то наверху.

Я поколебалась у кабинки лифта. Сомнения подстегивали развернуться и умотать — успела накрутить себя, пока добирались. Однако бывшая — вновь бывшая — напарница уверенно толкнула меня вперед и зашла следом, через пятнадцать секунд мы прибыли под характерный сигнал. Я напряглась сильнее, но отступать было некуда.

На нужной лестничной площадке бит уже бил весомее, аж в костях отдавалось. Жанна без стука и звонка раскрыла неприметную дверь, мы очутились в полутемном помещении с едким туманом.

— Долбоебы, — цокнула девушка, — хоть окно приоткрыли бы…

Не сразу я поняла, почему. Только когда легкие наполнились специфическим дымом, а на языке образовался некий привкус. Жанна действительно сподобилась устроить проветривание. А я осталась у стены, наблюдая за танцующими.

Они двигались вразвалочку — свободно, непринужденно. Все нетипично расслабленные, легкие. На какой-то миг я даже обзавидовалась. Пока не различила в их поведении развязность. Откровенные поцелуи и ласки смутили.

— Держи, — какой-то парень вложил мне в ладонь бутылку пива, — ты кто, красивая?

— Отвали, Денис, — бывшая напараница появилась очень вовремя.

— Хули?..

— Занята.

— Так и…

— Отвали, сказала! — она просто грубо развернула его и ударила в спину.

Это был первый звоночек о том, что не стоило сюда наведываться.

— Ну развлекайся, Матрёшка, — отсалютовала мне откуда-то взявшимся бокалом с темной жидкостью, — если что, зови…

На помощь?..

Да уж…

Я попробовала. Развлечься. Немного потанцевала, прикрыв веки. А когда распахнула их, увидела перед собой пару не особо трезвых глаз. Незнакомец ухватил меня за талию и притянул к себе, прицелившись поцеловать. Я еле вырвалась и отпрянула в противоположную сторону. Благо, ему было плевать конкретно на мою персону, он сцапал ближайшую к себе девушку и вгрызся в её рот.

Бр-р-р.

Боже, а чего я ожидала? Какие «друзья» могли быть у Жанны?! Контингент соответствующий, скажем.

Я чуть потопталась на месте, отгоняя панику. Всё сноснее, чем одной с мыслями о Кире.

И вот эта жизнеутверждающая сентенция приободрила меня как нельзя лучше.

Включили мелодичную песню, парочки остались посреди комнаты, остальные разбрелись. Я понаблюдала за ними, сама не осознавая, что качаюсь в такт. Проходящий мимо долговязый блондин одновременно со мной приметил этот факт. И подошел. Я не отказала. Выглядел он адекватнее других.

Мы и словом не обмолвились, только плавуче кружились под музыку. Вот за что любишь подобные сборища — здесь можно отпустить себя и не думать о тех, кто рядом. Они — никто, завтра всё забудется, но на душе станет терпимее.

Возможно.

Терапевтический танец завершился. Мы тепло улыбнулись друг другу и разошлись. От человеческого участия моё настроение приподнялось. Тактильный голод, казалось, притупился.

Народ отрывался. Продолжая время от времени шокировать меня своим поведением. И это при том… что я ни разу не ханжа.

Но уходить я боялась ещё больше, чем оставаться.

Вот и разгуливала среди них, иногда, если песня нравилась, силясь раствориться в телодвижениях.

Я упустила момент, когда из сонной безразличности ребята перетекли в состояние агрессивной требовательности. Кто-то из девочек норовился уйти, и неожиданно выяснилось, что дверь… уже заперта…

Поискав глазами Жанну и не найдя её, я четко осознала: это не просто звоночек, а целый набат о том, что сюда являться не стоило…

Прижав сумочку ближе к боку, я попятилась, дыша рвано и судорожно. В основной комнате началась суматоха, резко включили свет, интимность обстановки моментально исчезла, оставив за собой горьковатый флёр разочарования. Кто-то громко заспорил, голоса были пьяные, отталкивающие.

В груди тревожно забилось.

В смятении я бросилась в кухню, но и там наткнулась на не самых располагающих к себе типов. Мы долгую секунду переглядывались, и следом я дернулась к балкону. Во мне проснулся инстинкт самосохранения, иначе я не могла объяснить природу своего поступка. Идиотского поступка, окончательно загнавшего меня в ловушку.

Парни посмотрели друг на друга и сделали синхронный шаг ко мне. Стоило ли обозначать, что я бессмысленно пыталась удержать ручку, чтобы помешать им добраться до себя?

Меня откинуло назад от силы, с которой эти двое толкнули полотно. Я упала на что-то мягкое, похожее на диван. И вскинула на них наполненные ужасом глаза. Онемев от страха.

Моя непоследовательность, недисциплинированность, доверчивость — все недостатки, в общем, привели меня в точку… где существовала угроза быть изнасилованной.

И в миг, когда отчаяние уже заполнило душу до краев, в темноте раздалось убийственно размеренное:

— Вышли.

Подпрыгнув, я развернулась на звук, но ничего не различила. Свет с кухни освещал лишь ту половину, на которой находились мы трое.

— Вышли, — повторил преследователям инкогнито терпеливо. — И дверь закрыли.

К моему изумлению, те повиновались.

Я тряслась, крупно дрожа всем телом. Моё громкое сорванное дыхание наполнило пространство, я всё ещё чувствовала опасность, но сил реагировать не было.

Вспыхнул островок огонька. Это любезно зажгли торшер. И я наконец-то увидела лицо своего спасителя. В метре от меня на диване сидел худосочный симпатичный брюнет с большими голубыми глазами. Его бледная кожа отсвечивала под неярким искусственным освещением. На острые черты падала тень, накладывая отпечаток чего-то жуткого и мистичного. Признаться, до этой минуты я верила, что вампиров не существует, но теперь крайне сомневалась. Весь вид незнакомца говорил об обратном — перстни на пальцах, расстегнутая до середины грудной клетки рубашка, зачесанные назад волосы, угнетающий прямой взгляд… и пугающе стереотипная бескровная внешность. Аристократичная.

— Дыши ты, Господи… — протянул он издевательски, — ничего бы они тебе не сделали. Впечатлительность, знаешь ли, не положительное качество.

— Как не сделали бы? — отчебучила я, не соображая.

— Так. Они дурачки, а не отморозки. Нетрезвые и недееспособные. Напугали тебя — и всё.

Сам говорящий тоже от праведника был далек. На столике перед нами стояла початая бутылка дорогой выпивки, надпись была, кажется, на испанском. Пахло алкоголем и сигаретами.

— Полегчало? — поинтересовался он, когда я задышала ровнее.

— Трудно сказать, — я хмуро и настороженно покосилась на дверь.

— Как ты здесь оказалась, прелестница?

— Пришла с… — кем? подругой? напарницей? приятельницей? — с… Ты знаешь Жанну?

— Снайпершу?

Наверное, на моём лице в очередной раз отразился первобытный ужас.

— У неё татуировка в виде прицела на шее, верно? — я кивнула ему. — Отсюда и прозвище. Я говорю, твоя впечатлительность до добра не доведет.

У собеседника была грамотная речь и поставленный голос. Это странно, но он располагал к себе. Даже после недавно случившегося. И кого-то смутно напоминал.

— Не переживай, они тут побалуются немного, поиграют во взрослых и найдут ключ от двери. Скоро сможешь уйти. Вызвать тебе такси? Проводить?

— Н-не надо, я сама…

— Как скажешь. Угощайся, — чуть выдвинул вперед подбородок, указывая им на напиток, — второй стакан чистый. А бренди качественный. Оригинальный.

Я промолчала и не сдвинулась с места. Тогда собеседник галантно наполнил предполагаемо чистый стакан. Я успела напрячься, однако настаивать тот не стал, откинулся обратно на спинку и с интересом уставился на меня.

— Ты не похожа на подруг Жанны.

— Мы не дружим.

— И что привело тебя к нам?

— Так вышло.

— Плохой день?

— Вроде того.

— Поругалась с парнем?

Я непроизвольно глубоко вдохнула, сдавая себя с потрохами.

Голубоглазый слегка иронично скривил губы.

— У меня нет парня, — заявила я внезапно воинственно.

И взяла бренди, сделав добротный глоток. Закономерно закашлялась. До слез.

— Тебе без парня нельзя, — цокнул он и пронзил сочувствующим взглядом. — Сама понимаешь почему.

— Нет. Не понимаю. Первые двое изменили мне с моими же подругами. Как бы подругами, получается. Третий просто использовал. Так какой в них всех толк?

— В опыте. Зато четвертого выберешь с умом.

— Умом я обделена, — пожала плечами и поразилось тому, как естественно и беспрепятственно разоткровенничалась.

— Самокритичность — черта полезная, но в пределах разумного, — он рассмеялся, глядя на то, как я подавилась крупным глотком во второй раз. — Не спеши ты. Смакуй. А то быстро и бездарно опьянеешь.

— Оно и к лучшему, — отмахнулась я.

Воцарилось молчание. И что-то доверительное проскочило в этой тишине, обрамленной суетой за стенкой.

— Почему ты здесь один? — настал мой черед интересоваться.

— Как и ты, искал уединения.

— Я искала выход, а не уединение, — упрямо качнула головой и хихикнула.

О да. Кое-кто был прав. Опьянение уже подступало. Мне ведь много не надо было.

— И как? Нашла выход?

Кажется, мы уже говорили о чем-то ином…

Я заторможенно тряхнула головой.

Мой визави участливо вздохнул.

Он выглядел таким понимающим и чутким, что возникло нестерпимо острое желание сию секунду броситься ему на шею и разреветься.

Вместо этого я осушила стакан.

Меж тем шум в комнате сошел на нет. Снова включили музыку.

Расплакаться захотелось ещё сильнее. Я ошибалась, думая, что в толпе будет безопаснее.

— Вот ты где, — на балкон вошла Жанна, лицезря нашу инсталляцию, — ну что, как настроение?

Видимо, не очень, раз непреодолимо тянуло плюнуть ей в лицо.

Она плюхнулась меж нами и… прижалась к аристократу. Когда тот склонился к ней и поцеловал в центр татуировки на шее… прямо в горло, меня словно током ударило.

Интимный жест сразил моё и без того ушатанное сознание.

Что творилось в этом опрокинутом мире? А как же Азамат? А…

А! А-а-а! А!!!

Неуклюже и как можно стремительнее я кинулась прочь, не имея сил и рвения разбираться в мотивах Жанны.

Слава Богу, дверь квартиры была отперта, я незамедлительно вылетела из этого рассадника порока и вскоре очутилась на улице.

Там-то меня и накрыло паникой по новой.

Я жутко растерялась и не знала куда бежать. Темнота чудилась напичканной чудовищами. Свет фонарей не спасал от впечатлений.

Зажмурившись, я опустилась на корточки и обняла себя руками. Дрожь вернулась, только била мелко-мелко, поразив каждую клеточку.

Я выудила телефон и нажала на строчку последнего вызова:

— Кир… пожалуйста… пожалуйста, забери меня.

На том конце после выразительной паузы послышался тягостный выдох…