Глава 10

Седан остановился прямо рядом со мной — спасибо современным технологиям, отправленная геолокация была точнейшей. Я юркнула в него, и, как только захлопнула дверцу, Кирилл без лишних слов тронулся.

Мелкая дрожь, одолевшая на улице, усилилась. Пока ждала, так нервничала, что искусала все губы.

Мы не проехали и десяти метров, я резко подалась в сторону Кира и обняла его за шею, целуя куда попадя. Ему пришлось притормозить, чем я и воспользовалась, тут же перелезши на него и устраиваясь на мужских бедрах. Упрямый строгий рот Астахова не поддавался моему исступленному напору, но я продолжала целовать и целовать. Соскучившаяся и отчаявшаяся. Гладила лицо, плечи, зарывалась в волосы пальцами. Какие же роскошные они были у Кая! На зависть густые. Их приятно было трогать, оттягивать немного у корней. И цвет — отпад: темно-русый, почти переходящий в шатен, с зелеными глазами это было потрясающее сочетание, не наглядеться.

Сама я имела пористую тонкую шевелюру и не могла ею похвастаться. Часто ходила с распущенными и слегка уложенными в творческом беспорядке прядями, чтобы придать им хоть какой-то объем. Грудь, волосы, рост — я стеснялась всего этого и маскировала соответствующе: прибегала к пуш-апу, делала хаотичную воздушную укладку, носила обувь на высоких каблуках. А во время близости стремилась остаться в лифчике, непроизвольно препятствуя Киру, когда тот тянул руки к застежке.

Я вдруг подумала о том, что сейчас такой проблемы не возникло бы, надетое платье не подразумевало ношения бюстгальтера. И тут же на миг замерла. Это… что же… я приготовилась заняться с Астаховым сексом прямо в машине?..

Сумасшествие. Но да.

— Вероника… — Кай попытался отстранить меня и привести в чувство.

Я цеплялась за него, как испуганный котенок. Только бы не прогнал, только бы не оттолкнул. Терлась об него, ощущая, как затвердело под ширинкой, упирающейся мне в промежность. И целовала.

В какой-то момент Кирилл ослабил сопротивление, и я смогла углубить поцелуй, наслаждаясь парадоксальной мягкостью его губ. Запах кофе и парфюма заполонил салон, я втягивала ароматы в себя с упоением. Как маньячка наслаждалась.

Изумленный моей прытью, Кир притих. А вскоре начал отвечать. Крохотная победа взорвала рецепторы витком мощного удовольствия. Я застонала, как только наши языки переплелись. В затылке мерно пульсировало из-за легкого опьянения, сдобренного щедрой порцией адреналина.

Наверное, я вела себя, как доступная девка. Наверное, невеста Кая такого себе никогда не позволила бы. Наверное, это будет наш последний раз.

И всё же история закончится так же некрасиво, как и началась когда-то в декабре.

— Вероника… — Астахов предпринял ещё одну попытку привести меня в чувство.

— Кир… — прошептала я ему в рот и прошлась кончиком языка по нижней губе, ну почему это так волшебно?..

Даже не глядя на Кирилла, я была уверена, что он сейчас в замешательстве от моей готовности к грязному быстрому сексу на водительском сиденье. Раньше мы всегда делали это на кровати либо у меня дома, либо где-то на нейтральной территории, когда собирались компанией. Он бы страшно поразился, узнай… что грязной и порочной я себя стала ощущать именно после того, как связалась с ним, научившись отдаваться по первому требованию и делать ему минеты. Казалось, что в этом противозаконного? Что плохого? Это же мой парень, интим — неотъемлемая часть отношений, все занимаются сексом — и классическим, и оральным. И тем не менее… я продолжала воспринимать себя аморальной и замаранной, поскольку трезво оценивала ситуацию — меня-то используют, а не находятся со мной в отношениях.

Другой вопрос, почему я соглашалась? Почему привязалась к нему? Почему влюбилась? При этом не сомневаясь, что долго мы с ним не будем.

Получалось, я и в данную секунду всего лишь соответствовала чужим ожиданиям.

Что бы ни было! Я сама нуждалась в этой чертовой близости, пусть и так.

Кир подо мной заерзал, краем глаза я заметила, что он оглядывается по сторонам. К счастью, мы припарковались на темном клочке двора, куда еле добирались остатки уличного освещения, нас никто бы не увидел. Мы и друг друга-то с трудом различали в полумраке.

Кай, пусть и препятствовал моим действиям, сам тоже возбудился. Чтобы не упустить шанс, пока Астахов всерьез колебался, я потянулась к сумочке и отыскала презерватив. На мужском лице отразилось хмурое недоумение. Ещё бы. И за защиту раньше отвечал педантичный Кирилл, ни одного «голого» контакта у нас не было. Он контролировал это тщательно. В тот первый раз, когда я была пьяна, — в том числе. Я смутно помнила, как шелестел пакетик, пока парень возился с ним.

И тем страннее, быть может, для него мои нынешние резвость и инициативность. Не рассказывать же, что контрацептив остался у меня в сумке после планового посещения гинеколога около двух месяцев назад, и резинка требовалась для трансвагинального узи, в госках редко предоставляли это добро, просили брать с собой.

Да пусть думает что угодно. Для меня уже вряд ли будет хуже.

Я взялась за ремень на брюках, попутно вновь прильнув к Киру губами. Воздух вибрировал концентрированной похотью. Было страшно, что меня остановят. Я ждала этого. Астахов — не из тех, кто пренебрегает своим комфортом, зачем ему неудобные утехи в машине со мной?.. Это я пропащая.

Однако… Кирилл неожиданно подался вбок, нажал на рычажок, и мы следом отъехали вместе назад, получив больше пространства на маневры. Ликование во мне на короткое мгновение затмило крупицы разума, и я радостно захихикала.

Он сдался! Кай — сдался!

И это было его единственным действием в помощь мне. Дальше я сама высвободила член, раскатала латекс, сама приподняла платье, которое никто так и не оценил, а ведь оно и вправду сидело бесподобно, сама сдвинула белье в сторону и осторожно насадилась, принявшись медленно двигаться.

Кирилл просто позволял этому случиться. Цинично наблюдая за мной и совершенно не вкладываясь в процесс. Принимал как должное.

Я прижималась к нему, нежно водила ладошками по мужским плечам, шее, щекам, вырисовывая скулы, вновь зарывалась в волосы. Выпрашивала ласку. Не получала её. И отдавала сама всё, что могла.

Вот такой была моя влюбленность — искренней, хрупкой, мягкой. Солнечной. Отчаянной. Наивной. Никому не нужной.

Я снова взрывалась тысячами осколков, а под веками плясали неуловимые летние блики. Под конец они истончали, превращаясь в рваные отблески былого мимолетного счастья.

Кир кончил после меня, я почувствовала пульсацию внутри и судорожно выдохнула.

Распахнула глаза и взглянула в его, встречая прямой тяжеловесный взгляд.

Я получила что хотела. Это был мой последний раз. С ним.

Слова были излишни.

Астахов придержал меня за талию, помогая слезть с него.

Я пересела. Мы так же молча поправили одежду, привели себя в божеский вид. Пристегнулись. И выехали со двора.

Уходя, я только обессиленно приподняла руку, безмолвно прощаясь…

* * *

— Авдеева, ты нуждаешься в особом приглашении? Прислать в письменном виде? — я вздрогнула от раздавшегося над головой ворчливого голоса преподавателя по статистике.

На секунду мы встретились глазами, в поблекших янтарных глазах седовласого мужчины читалось неприкрытое недовольство.

— Извините, — я неловко отвела взгляд и торопливо схватилась за ручку.

Лекция продолжилась, мы конспектировали нудную информацию, дублируемую в виде презентации. Слайды тоже были скучными и пресными.

После этого занятия началась большая перемена, студенты гурьбой двинулись в столовую, менее голодные — на улицу, где поблизости находились кофе-шопы. Середина сентября жаловала погодой, но мне было душно, я осталась в университете под кондиционерами, расположившись на подоконнике напротив нужной аудитории. «Ангелы Чарли» не стали настаивать, когда я отказалась идти есть. Они вообще мало со мной общались ещё с прошлого учебного года. Предположительно — обиделись. Потому что я сама с ними общалась всё меньше и меньше, предпочитая компанию «богатых выскочек». Цитата.

Сейчас, видя, что и с той компанией я больше не тусуюсь, девочки как-то попытались выведать причины, однако получили расплывчатые объяснения. Наверное, это тоже казалось им обидным. Мне, признаться, было всё равно. Я не имела желания вдаваться в подробности, да и потом… мы лишь сохраняли видимость дружбы, зачем в этом случае откровенничать?..

Я апатично разглядывала проплывающие мимо лица, сфокусироваться на чем-то не получалось, меня бросало от одной унылой мысли к другой. Я уже привыкла к такому безрадостному состоянию… вдобавок меня снова мутило из-за пропущенного завтрака и плохого сна.

К счастью, никого из знакомых мимо не проходило. Большая часть компании Азамата выпустилась летом, в том числе и Жанна. Я была рада, что не пересекаюсь ни с кем из них. В мессенджерах тоже была тишина, теперь у каждого из них иные заботы — трудоустройство, совсем взрослая жизнь. Быть может, они собираются реже, не как раньше — по два-три раза в неделю. Я не знала, поскольку удалилась из общих чатов. А август провела в поселке, помогая бабушке, в городе мне нечего было ловить, я даже передумала искать работу. Кое в чем Астахов был совершенно прав: мне не мешало бы сконцентрироваться на учебе. Пусть знания и способности хромали, но тройки-то ведь я могла заработать без цейтнотов.

Кстати, Кирилл, как я и ожидала, на связь не выходил.

Всё, что было возможно, — я уже выплакала прошлым месяцем.

И тем не менее на парах впадала в размышления, витая в облаках и не раз получая замечания.

Впрочем, в облаках я витала не только в вузе.

Будто напрочь потеряв связь с реальностью, я шла к метро и не слышала выкрикиваемого сзади собственного имени.

— Эй, привет, — даже подпрыгнула, когда рука Айбазова опустилась мне на плечо, — ты чего?

Он пристально вглядывался, смущая своим вниманием.

— Привет… задумалась. Ты как тут?..

— Да диплом тогда не забрал, был на сборах, вот только сегодня получилось договориться и приехать, — потряс синей корочкой в воздухе, — ты домой? — я кивнула. — Поехали со мной? Мы сегодня впервые собираемся с выпуска, будет шумно…

— Я не… — господи, ну зачем он меня мучает, и так ведь понятно, что не пойду. — Спасибо, как-нибудь потом. Очень устала, ещё не влилась в учебный процесс, тяжело возвращаюсь в прежний утренний график. Я буду неактивной и занудной.

Но сердце всё же скучающе заныло.

— Ну прекрати, Ник. Или тебя кто-то обидел? Поэтому?

Я на миг зависла. Почудилось, что под «кто-то» Азамат подразумевал конкретную личность, у него даже брови угрожающе сдвинулись. Интересно, скажи я, что да, обидели, как бы он поступил?..

Маленький лучик тепла пощекотал солнечное сплетение. Стало уютно от мысли, что Айбазов неравнодушен чисто по-человечески.

— Нет, — заверила я, грустно улыбнувшись, — правда.

— Тогда перестань придумывать отговорки. Поехали. Я хз вообще, когда у нас у всех в следующий раз появится возможность встретиться.

— Азамат, пожалуйста, — взмолилась, когда парень взял меня за руку и настойчиво повел к парковке за территорией университета. — Азамат, нет…

— Да. Да-да. Обещаю, потом довезу тебя до дома, я сейчас не пью, соревнования.

Я продолжала спорить и пыталась вырваться вплоть до момента, как он открыл передо мной дверь машины. А дальше уже было бесполезно, меня усадили и даже шутливо погрозили пальцем.

Сердце дернулось к горлу, стоило лишь представить… кого я вскоре увижу. Тоскливо ныло в груди, я одновременно хотела и не хотела этого.

И всё же под напором Айбазова смирилась со своей участью и чуточку расслабилась в компании парня, выслушивая смешные рассказы о его друзьях-спортсменах.

К счастью, ехали мы в направлении дома Азамата, от этого дышать было чуть легче, но, стоило нам добраться до ворот, как меня аномально бросило в пот, ладони сделались неприятно липкими. Приходилось вытирать их, пока шли по декоративной каменистой дорожке, и корить себя за то, что позволила привезти сюда.

Сошлась со своим внутренним противным голосом на том, что это случайность и действительно в последний раз. Посмотреть на ребят, узнать, как поживают... а потом нам уже негде пересекаться.

Кая среди них не было. Я то ли выдохнула, то ли разочаровалась. Впрочем, всё как обычно. Зато главные персонажи были «в наличии». Макс драконил девчонок, в частности — Ангелину, которая так и осталась шатенкой, не вернулась в свой родной цвет. Казалось, что потеряла некую изюминку, однако её миловидное личико и тонкая фигура до сих пор напоминать мне что-то эльфийское, хрупкое. Она продолжала подрабатывать моделью, но из-за смены имиджа предложений поступало меньше. Расстроенной по этому поводу Эльф не выглядела.

— Испарись, Гелий, — каждый выпад наглого мажора в её сторону отзывался во мне протестом.

Утешало, что Ангелина не реагировала на провокации. В отличие от остальных «жертв» она не защищалась, возвращая Максиму его подколы.

Сложнее всего было встречаться глазами с Жанной, подъехавшей чуть позже. Смотреть на них с Айбазовым и... помнить, как тот голубоглазый красавчик целовал ей горло. Бывшая напарница меня ничуть не стеснялась, в её взгляде было спокойствие и равнодушие к моей персоне. Она просто была уверена, что я не проговорюсь, не стану подставлять, это не в моей натуре.

За Азамата было обидно, но что я могла поделать?

Смешно, но раньше я не сомневалась, что Жанна хороший человек. Своеобразный, но хороший. Это потом через розовые очки дошло, что во время клининга она передавала мне комнаты поменьше — преимущественно детские и гостевые спальни — не по доброте душевной. Отнюдь. Во-первых, детские убирать сложнее из-за мелочевки, там больше беспорядка. Во-вторых, в детских и гостевых ничего не прикарманишь. Сейчас-то я осознавала... чем её манили хозяйские спальни.

Прискорбно и больно признавать, Жанна — отличный манипулятор, использовавший меня в своих целях. Она так безразлично взирает на собственные подставы, что я теряюсь от совершённых подлостей в мой адрес. Ей плевать на порицание, и эта её индифферентность вызывает унылую апатию.

Если бы бывшая напарница знала... что я пережила за несколько часов в отделении... Я впервые по-настоящему ненавидела человека и при этом трусливо ничего не предпринимала, чтобы восстановить справедливость.

Рядом со мной на диванчик опустилась одна из девчонок и протянула бутылку пива. Зазывающе запотевшую. У меня откуда ни возьмись пошло бешеное слюноотделение. Взяв угощение, я кивнула в благодарность и отпила, с наслаждением прикрыв веки.

— Вы с Киром окончательно расстались?.. Или...

— Считай, и не встречались.

— Даже так? То есть... ты знала о Мари? — ухоженные брови взметнулись до середины лба после моего ответа.

Я промолчала. Чтобы совсем не позориться. Невесту зовут Мари. Вот как.

Делая вид, что меня абсолютно не занимает поднятая тема, я перевела глаза в сторону.

Сердце сносило ребра. Пальцы сдавили холодное стекло в руке.

В поле зрения попал Макс. Я поймала направление его взгляда и обалдела.

Как он пялился на Ангелину! Наверняка будучи уверенным, что остается инкогнито. Боже, почему никто кроме меня этого не замечал? Куда делась злость? Откуда мелькнувшая в бездне темных глаз тоска?

— Ты что-то зеленая, — не сразу сообразила, что обращались ко мне.

Резкая волна тошноты на миг лишила возможности дышать. Буквально секундой назад доставивший удовольствие единственный глоток пива сейчас встал поперек горла. Далеко не метафорически.

Я усилием воли подавила рвотный рефлекс и глубоко выдохнула. Отложила легкий алкогольный напиток и просипела:

— Давно не пила, как-то не пошло.

— Не помню за тобой аллергии на спиртное, — Жанна заинтересованно присоединилась к разговору. — Ты уверена, что дело в нем?

Не имея желания с ней контактировать, я пожала плечами. Мне уже было полегче, дышалось свободно.

— Ты, случаем, не беременна ли, Матрёшка?

Сначала я выцепила дурацкое обращение «Матрёшка». Сложилось стойкое впечатление, что называла она меня так, считая пустоголовой куклой. Всё связанное с ней теперь воспринималось остро негативно.

Затем я прониклась сутью вопроса.

И не успела как-то отреагировать.

Замутило с дикой интенсивностью, в голове страшно зашумело, а тошнота вернулась с удвоенной силой. Я вскочила и метнулась в сторону ванной, забежав в последнюю секунду, и меня буквально вывернуло наизнанку.

Словно штормом высосало всю меня до последней капли.

Я ещё как-то смутно воспринимала действительность, отдаленно через вату в ушах слыша, как рядом кто-то суетился. А следом с финальными практически утихшими спазмами меня вырубило под ноль.

Никогда в жизни я не падала в обмороки.

Отвратительное ощущение, будто твоё тело тебе не принадлежит. Но пробуждение — ещё хуже. Непреодолимая муть и ужасная горечь во рту.

Первый раз я открыла глаза в салоне машины. За рулем был Азамат.

Второй раз в сознание — уже окончательно — я пришла в медучреждении. Судя по обстановке — государственном. Дежурный врач быстро и ловко провел осмотр, задал вопросы и почему-то первым делом направил к гинекологу.

Приятная женщина с бейджиком, гордо гласившим, что она акушер-гинеколог, проделала со мной какие-то манипуляции на кресле и велела одеваться. Дальше шёл стандартный опрос. И заключение:

— Сейчас сделаем узи, определим срок и локализацию, чтоб исключить внематочную. Боли точно не беспокоили?

Я, казалось, лицезрела дурацкую киноленту. Не понимала, что это всё наяву происходит со мной. Кто бы мне сказал, что идиотские сцены из фильмов, когда герои теряют связь с реальностью, это не фишка сценариста, а, черт возьми, описанное из жизни вполне закономерное и натуральное состояние, когда ты перестаешь контролировать ход событий.

Недоумение. Паника. Отрицание.

— Ещё одна малолетка, не подозревающая о контрацепции, — а вот узист была невыносимо грубой в противовес прошлым работникам, — куда только родители смотрят? Опять нежелательная беременность!

Женщина водила трансдьюсером по низу моего живота, и мурашки врассыпную бегали по коже.

Слёзы покатились из глаз, стекая к ушам. Отчего-то стало так стыдно… Ещё одна малолетка… Залёт…

Когда она надавливала, у меня возникало непроизвольное желание кричать. Я поджимала губы, разглядывала её безвкусные кривые стрелки на веках и размышляла о том, что сама рисую идеальные. Много тренировалась на первом курсе от нечего делать. Меня часто принимали за подростка, больше четырнадцати не давали, а выглядеть старше было жизненно необходимым. Вот и приноровилась краситься так, чтобы смахивать хотя бы на двадцать.

— Чего разревелась? Не поздновато-то? — довольно неучтиво и пренебрежительно женщина вытянула салфетку из стоявшей на столе коробки и швырнула мне на грудь. — А потом ходят тут абортируются…

Я громко всхлипнула. И расплакалась уже в голос, не контролируя себя. Никак не веря в существование ребёнка. Поведение узиста добивало. Всё осуждение мира словно легло мне на плечи и вбивало в землю своей тяжестью.

Когда я, оплеванная и убитая, вышла в коридор, меня ждало ещё одно потрясение.

У стены рядом с Азаматом и Жанной стоял… Кирилл. Сердитый, сосредоточенный и безумно отчужденный Кирилл. Зачем ему сообщили?

Он медленно подошел ко мне и распял прямым взглядом. Сколько всего там было… Настоящая зрительная казнь. Физически Астахов никогда не делал мне больно, но в данное мгновение в области сердца ныло так, будто всадил кол. Так бесчеловечно больно… как никогда прежде.

Кай, поняв, что нет смысла ждать внятных объяснений, вытащил из моих рук результат узи.

— Не твой, — бросила я тихо и коротко, а следом указала на нужную строчку со сроком:

— Десять недель. Меня тогда не было в Москве, это начало июля.

Кир стрельнул в меня ледяными сканирующими глазами. Вновь пробежался по строчкам. И облегчение, вспыхнувшее на его лице, не требовало дополнительных слов. Как и мой поступок… десять недель назад.

Я аккуратно забрала лист и без промедления развернулась в направлении кабинета гинеколога. Сомнамбулически прошагав мимо шокированных Айбазова с Жанной.

И пребывая в неописуемой, неподдающейся логике и объяснениям невозмутимости.

Потому как за последний час я растеряла способность чувствовать и переживать…