Глава 12. Мухи дело тонкое

Через неделю после разговора с Бабой-Ягой нас разбудил ночной вызов.

– Лёша, вставай! – потрясла меня за плечо Дуняша. – Из деревни Тихой Домовой помощи просит!

– Что? – спросонья я не сразу сообразил, в чём дело. Только вот вспрыгнувшая на лапы Избушка так тряхнула внутренность избы, что я улетел с печки в потолок, а затем перевалился через каменный край, бухнувшись прямо на пол.

– Мы же тренировались! – крикнул я непослушной недвижимости. – Весь день вчера правильно вставали и садились! Ты хочешь вместо постояльцев гору костей привезти?!

Снаружи послышалось не особо разборчивое, но очень возмущённое кудахтанье.

– Лёша, она, наверное, не специально, – Дуняша подхватила меня под руку, всеми силами помогая подняться на ноги.

– Да сам встану, – я немного смутился от такой заботы, но всё же не стал отталкивать девчонку, поднявшись с её помощью на ноги.

Только вот стоило подняться и благодарно опустить руку на плечо девушке, как она, словно испуганный кролик, отпрыгнула от меня в сторону.

– Ты чего? – удивился я.

– Я… не знаю… – пробормотала она, а потом быстро затараторила: – Тётка на метле первая полетела. Говорит, вызов уж больно срочный. А нас следом позвала. Приедем и там на месте постараемся помочь.

Я осторожно подошёл к окну. Всё же тренировки с Избушкой даром не прошли, потому как она намного плавнее по полю скакала, но трясло нас всё равно знатно. Учиться ещё ей и учиться…

– А Горыныч где?

– Не знаю, – пожала плечами Дуняша. – Дрыхнет, небось, у себя в домике. Змеи трёхголовые крепко спят, возможно, он даже и не заметит, что мы ночью уходили.

– Даже так… – пробормотал я, мотая головой и пытаясь прогнать остатки сна. Всё же пробуждение получилось слишком резким. – А что случилось-то? Почему такая спешка?

– Ой, Лёша… – девушка схватилась за пухлые щёчки. – Беда у Домового приключилась!

– Какая беда?

– Мух он съел сушёных, так что теперь его точно поймают да выгонят, а тогда всё наше братство окажется под угрозой!

Я оторопело моргнул.

– Так… – постарался восстановить логику событий. – Домовой съел сушёных мух…

– Да.

– И из-за этого его могут поймать?

– Ну да! Больше-то мух есть в доме некому!

– Угу, – сделал вид, что понял, и перешёл к следующему вопросу. Всё же жизнь в волшебном лесу научила меня не удивляться самым что ни на есть странным вещам.

– А почему из-за одного Домового всё лесное братство под угрозой?

– Так знать о нас не должны! – расстроенно всплеснула руками девчонка. – А коль узнают…

– То что?

– То… Это же насмарку вся конс… кон…пирация пойдёт!

– Но в деревне, где взяли Горыныча, о вас знают, – здраво возразил я.

– Это другое! – возмутилась Дуняша. – Им можно, они давно нас знают!

– Железный аргумент, – кивнул в ответ, и в этот момент Избушка затормозила.

Быстро накинув верхнюю одежду, мы с Дуняшей вышли в точно таком же заснеженном лесу.

– Там деревня, – прошептала девчонка, показывая дорогу и первой семеня в одну ей известную сторону.

Я на секунду задержался около стены дома.

– Уже лучше, но всё же надо ещё потренироваться, – похлопал Избушку по боку.

И, получив одобрительный квохт, поспешил вслед пробирающейся по сугробам фигурке.

– Вот интересно, – пыхтел я, пытаясь обогнать Дуняшу, чтобы начать по-мужски прокладывать дорогу и не оставлять это на хрупкие женские плечи, вернее ноги, – а то, что вокруг деревни мы все сугробы разворотим – это не подозрительно?

– Подумают, что волки, – пожала плечами девушка.

Я скептически посмотрел на глубину проплешин и хмыкнул:

– Скорее уж кабаны.

Но всё же судьба оказалась к нам благосклонна, так что совсем скоро мы вышли к первому дому.

– А красиво здесь, – прошептал я, засмотревшись вдаль. Хоть уже и ночь глубокая, но из-за большого количества белого снега всё равно проглядывались очертания местности. – А там что?

– Там в долине течёт речка Быстрая, – мельком глянула в ту же сторону Дуняша. – Она спускается с самых гор и огибает весь лес. Так что и люди, и сказочный люд около её берегов селятся. Сейчас она льдом крепким покрыта, но летом тут краси-и-и-во!

– Понял, принял.

Так как мы начали красться вдоль домов, пришлось на время умолкнуть.

Возле одного из заборов, на который я неосмотрительно решил облокотиться, чтобы дух перевести, вдруг послышался весьма странный, если не сказать подозрительный звук.

– Дуняш, ты слышишь? – нахмурился я, затем с любопытством заглянул сквозь дырку в заборе и нос к носу столкнулся с…

– Ой, пёсик, – пробормотал хрипло, таращась на очень… и очень злую морду типичного волкодава. – Хороший пёсик, мы не к тебе, мы просто мимо шли…

– Р-р-р-р! – высказался мохнатый, роняя слюни на снег.

– Только бы не залаял… – прошептала Дуняша.

Я медленно начал вытаскивать любопытный нос в обратную от забора сторону, но это явно не понравилось местному охраннику.

– Р-р-р-р! – повторил он куда более грозно, пододвигаясь ко мне всё ближе и ближе.

– Если залает, то все собаки деревни подхватят… – продолжала паниковать за спиной девчонка.

Я мысленно прикинул, за сколько мы сможем добежать обратно в сторону леса и спрятаться за деревьями, но дёрнуться в сторону, прихватив с собой Дуняшу, не успел, так как на заднее крыльцо охраняемого псом дома вышла тёмная низенькая фигура.

– Плешивый, фу! – шикнула фигура скрипучим старческим голосом. – Это свои.

Пёс, хоть и выглядел весьма опасным, но оказался довольно умным, потому как тут же сел на мохнатый зад и заметал по снегу хвостом.

– Хороший… Плешивый хороший… – забормотал я, с интересом глядя на фигуру старичка.

– Заходите через калитку, – велел тот, – он не тронет. Только тихо.

– Это Домовой? – тихонечко спросил я у Дуняши, пока мы пробирались по узкой расчищенной дорожке к калитке.

– Да, – кивнула она. – Это очень умный и старый Домовой – Кузьма Кузьмич! Его тут все наши знают!

Я кивнул, приняв к сведению, но, хоть нам и обещали, что пёс не тронет, всё же отодвинул в сторону дёрнувшуюся было через калитку Дуняшу и зашел первым.

В руку тут же упёрся холодный мокрый нос подобревшего Плешивого.

– Хорошая собачка, – потрепал я его по загривку. Вот всегда собак любил, только я на работе постоянно да в квартире живу – сущее издевательство бы над животиной получилось: с таким графиком, как у меня, еле успевал бы вечером выгуливать да пару раз за день погладить…

– Быстрее! – поторопил голос старика.

Ну, мы и посеменили быстрее.

Хорошо кругом. Валенки ступают мягко, снег под ними проминается, но не хрустит.

Быстро добравшись до заднего крыльца, я смог лицезреть не только старого-старого Домового, который мне едва доставал до пояса, но ещё и вышедшую на крыльцо Бабу-Ягу. Очень и очень хмурую.

– Нет мух, – мрачно резюмировала она.

– Горе мне! – схватился за голову дедуля.

– Да что происходит-то? – не выдержал я. – И хозяева не проснутся? Мы тут шумим не плохо так…

– Нет, – отмахнулся Домовой. – Я им в чай сбора лесного подмешал – до утра проспят как младенцы.

Я нахмурился.

– А это не опасно?

Дедуля возмущённо затряс бородой.

– Вы что, мил человек, совсем с ума посходили? Когда это Домовые вред хозяевам причиняли? Мы первые защитники! Мы дом стережём да жизнь их охраняем! У хозяина бессонница который год – я давно уже помогаю: летом травы душистые собираю, сушу, да потом в порошок перетираю. Это обязанность моя – хранить здоровье домочадцев!

– Ну ладно, – кивнул я. – Просто сразу скажу: я против этих самых… членовредительств!

Баба-Яга лишь глаза закатила.

– Простите его, – тут же вклинилась Дуняша, – он не местный.

– Оно и видно, – проворчал Домовой. – Чего застыли, помогать мне кто-нибудь собирается?

Мы с Дуняшей и севшим рядом с крыльцом Плешивым посмотрели на Ягу.

Она же протянула на ладони банку, прикрытую перевязанной мешковиной.

Дуняша ахнула, старичок захныкал, а я почесал в затылке.

– А что здесь?

– Ничего! – потрясла пустой емкостью Яга. – Вот именно, что здесь «ничего»! Все сушеные мухи исчезли!

– Они были такие вкусные! – тяжело вздохнул Домовой. – Хозяин их для рыбалки с лета насушивает, а зимой с собой к проруби берёт. Я же не думал… Я хотел лишь одну… попробовать… А они так хрустели, словно сочный корень! И мясом пахнут! Горе мне, горе!

– И что теперь делать? – поинтересовался я. – Мух искать?

– Да где ж ты их найдёшь, коль я всё осмотрел? – заплакал Домовой. – Мне теперь дом надо новый искать, а я так люблю деревню Тихую! Всю жизнь здесь прожил, а коль они узнают, то…

– Может, и ничего страшного? – постаралась поддержать Дуняша. Видимо, мои слова посеяли в ней зерно сомнения. – Может, и обойдётся? Ведь вы им столько добра сделали!

– Нет, я лучше сам уйду! – Домовой решительно вытянулся во весь свой невысокий рост и тяжело вздохнул. – Не переживу такого позора. Если и открываться, то лишь тогда, когда ты дело полезное сделал, коль спас кого, а так… попасться как вор… лучше смерть!

– Не надо смерть, – я решительно забрал из рук Бабы-Яги банку и, прежде чем сделать шаг внутрь дома, уточнил: – Точно не проснутся?

– Точно, – кивнул старик.

– Хорошо. Дуняша!

– Да, Лёша?

– За мной.

Быстро пройдя через сени, я вышел в кухню и первым делом полез на старенькую печку.

– Что ты ищешь? – прошептала снизу девчонка.

– Паутину, – прохрипел я, рыская руками почти в полнейшей темноте. – Дуняш, убери занавеску с окон – из-за снега на улице не так темно, хоть чуток света увижу…

– Если бы я знала, то свечку бы взяла, – расстроенно вздохнула девушка. – А вот у местных брать никак нельзя – у них и так все вещи наперечёт.

Я кивнул, напрягая глаза и пытаясь руками нашарить по углам хоть одну завалявшуюся паутинку.

Но Домовой явно не зря свой хлеб ел в доме, потому как чисто везде… почти стерильно на печи.

Сползя вниз, задрал голову вверх в поисках люстры. Лишь потом сообразил, что не тот это мир, чтобы люстры висели.

Зато в углу заприметил небольшие иконы.

Туда-то я и направился. И, о чудо – за рамами нашлось то, что нам нужно.

– Дуняш, банку давай!

– Ага! – обрадовалась девчонка.

Одна… две…

– Как думаешь, сколько мух надо? – спросил тихонечко.

– Да думаю, с десяток хватит.

– Тогда ищем дальше…

Стены, потолки и даже погреб тщательно осмотрели и ощупали. В спальню на всякий случай ходить не стали – всё же травки не травки, а шокировать хозяев в их же собственной спальне – слишком жестоко.

В итоге, общими усилиями добыли ещё пяток мух.

– Неужели больше нет? – расстроенно вздохнула девушка. – Домовой хорошо прибирается. Вряд ли найдём ещё.

– Это мы посмотрим, – хмыкнул я. – Всегда есть места, куда никто никогда не залезает, даже самые хорошие хозяева. Или залезает, но пару раз в год. Они-то нам и нужны… Мы ещё окна не проверяли.

На самом деле, я сознательно оставил их напоследок. Всё же если там не найдём, то придётся признать поражение.

Только вот… Я ещё у Бабы-Яги приметил интересную особенность. Древний-то мир древний – и воду кипятят, и бельё стирают в речке, однако на окнах – двойной стеклопакет, пусть и деревянный. Не будь я слишком скептично настроен, подумал бы, что тут и до меня какой-нибудь попаданец захаживал да часть технического прогресса принёс в виде вставных на зиму рам. Хотя… всё возможно в сказочном мире… А раз так…

И, о чудо – стоило нам снять все горшки с цветами с подоконника да створку одну, законопаченную тряпками, вырвать, как Дуняша радостно ахнула.

– Есть! Лёша, есть мухи!

– Да, никогда не думал, что так обрадуюсь, увидев между окнами грязь да жирных сушёных насекомых, – признал я.

Вдвоем мы быстро нагребли сразу с десяток тушек, банку закрыли да потом, насколько могли, в порядок окно привели.

– Ну, теперь возвращаться надо, – мельком улыбнулся девушке, заметив, что за окном начинает светать. Это ещё не рассвет, но очертания леса проглядывались уже чётко.

– Пока нас не хватились. Всё же народ деревенский рано встаёт…

На крыльцо мы выходили словно победители.

Когда я протянул в руке заветную банку, Домовой вскочил с ведра, на котором восседал, прижал руки к груди и расплакался.

– Век не забуду! – пробормотал он. – Имя моё доброе спасли! Честь мою не порушили! Век вам благодарен буду!

– Да не стоит, – смутился я. – Лучше подумайте о том, чтобы всё же хозяевам признаться. Мало ли, что в жизни случается…

– Я подумаю, добрый молодец, – серьёзно кивнул Кузьма Кузьмич.

– Домой пошли, – хмыкнула Яга, меряя меня нечитаемым взглядом, – потом раскланиваться будешь.

И, подхватив метлу, первой направилась в сторону калитки.

Я помог спуститься Дуняше с крыльца и пожелал старичку:

– Всего доброго вам.

– И вам, добрый молодец, – кивнул он, а затем, посмотрев на Дуняшу, подмигнул: – Забирай себе, хороший мужик!

Я думал, Дуняша радостно расскажет, что я и есть её жених, подаренный Рыбкой, – всё же сколько раз я это уже от неё слышал. Только вот она лишь печально вздохнула.

– Всего вам доброго, Кузьма Кузьмич.

Деревню мы покидали уже на рассвете – весна близко – солнышко уверенно отбирает себе место у тёмных дней…