Глава 13. Стиральные машины и новые вызовы
Лёша
Вот и весна пришла.
И хоть снег лежал тяжёлыми сугробами, но уже нехотя уступал место быстро бегущим ручейкам…
– Издавна повелось так, – объясняла мне Дуняша, когда мы с ней вдвоём стояли над моей самодельной стиральной машинкой.
Сегодня хотели провести первый пуск. К сожалению, я не технарь, так что смог придумать только устройство с ручным приводом – по факту, нужно крутить ручку снаружи, чтобы внутри барабана, которое заменяло корыто, бельё бултыхалось.
– Зима дюже холодная в этом году, и часто происходит так, что потом она быстро лапы свои отпускает – будто выдохлась и все силы в зимние месяцы отдала. Так что лето уж скоро. Уже сейчас солнышко яркое какое – можно стоять и просто радоваться, наконец-то жить хочется!
Она тяжело вздохнула и улыбнулась. Печально немного. Она вообще почему-то последний месяц часто печально вздыхала.
– Готова? – спросил я, хитро посматривая на девушку. Её любопытство в голубых глазах для меня оказалось лучшим двигателем на пути прогресса. Хотелось как можно больше успеть сделать. До лета…
– Готова, – кивнула Дуняша, не отрывая взгляда от чудо-корыта.
Я настрогал в горячую воду хозяйственного мыла, Дуняша закинула одежду, а затем, взявшись за ручку, я начал пока ещё медленно ею вращать.
– Крутится! – прошептала девчонка, открыв хорошенький ротик. – Лёша, оно же крутится!
– Конечно, крутится! – я с трудом оторвался от созерцания малиновых пухлых губ и направил энергию в активное… очень активное вращение барабана.
Из-за угла дома вылезла морда Горыныча, тот с интересом принюхался, но, поняв, что ничего съестного у нас нет, вернулся внутрь своей тёплой, нагретой камнями берлоги. Мы их нагревали на костре каждый день, а потом и сам Горыныч приспособился огнём на камни поплевывать, так что шалаш и не думал остывать. Конечно, это не температура, как в жилой избе, но трёхголовый уверенно утверждал, что ещё никогда зимой так не грелся.
А бельё всё крутилось и крутилось. Вот уже и пена появилась, и пар пошёл, и даже вода грязнее стала. Благодаря хитрым промасленным деревяшкам, которые я прикрепил со дна «стиральной машинки», усилия для кручения ручки приходилось прикладывать минимальные. Это, конечно, не автоматика, но не сравнится со стиркой в проруби.
– А вот из-за того, что она не просто крутится, а ещё и бельё друг об дружку трётся, пятна ототрутся намного лучше, – попутно объяснял я Дуняше, которая знай себе кивала.
Как только вода окончательно посерела, мы вылили грязную подальше от Избушки да налили новую, на этот раз даже не горячую.
– А можно… – девушка замялась, окончательно краснея. – А можно мне тоже… попробовать?
– Конечно, – я встал с пенька, который оседлал, чтобы ручку крутить было легче. Как только девчонка села на моё место, я начал ей объяснять: – Смотри, берёшься вот здесь, – своей рукой я обхватил её ладошку и положил на рукоятку. – Начинай плавно, не резко. Нажимать не нужно – не настолько крепко я приладил…
Говоря всякую чушь, я старался отвлечься от того, что кудрявый локон, вылезший из-под платка Дуняши, упрямо щекотал мне нос. От шеи Дуняши шёл просто умопомрачительный запах свежей выпечки. Да и она сама словно булочка… мягкая, сочная…
Помотал головой, чтобы прогнать наваждение. Заодно и руки свои загребущие убрал – а то уже гляди ж ты: одной рукой за ладонь держусь, вторую – на плечи покатые положил. Как она там оказалась – ума не приложу. Лучше уж в сторонке постою…
– В общем, – прочистил горло, – ты вот так крути, оно и вымоется всё.
– Ой, у меня получается! – радостно пропищала Дуняша, даже не скрывая своего восторга. В который раз её лицо из грустного превращалось хоть и ненадолго, но в полностью и безоблачно счастливое. Каждый раз, когда я делал что-то подобное, она забывала о том, что расстроена, и просто радовалась как ребёнок. И что-то мне подсказывало: я готов и дальше радовать её постоянно, лишь бы эта счастливая улыбка не сходила с румяного лица.
Вместе мы вылили воду и ещё пару раз прокрутили бельё, только теперь на сухую – я убрал второе дно у корыта, и под ним открылось дно с круглыми дырками, так что сейчас получалось отжимать лишнюю влагу.
– Какой же ты умный! – прошептала Дуняша, прикладывая ладошки к груди.
– Какой ерундой вы опять там занимаетесь?! – раздался ворчливый голос Яги от дома. – Вызов у нас, быстрее все в избу!
Мы с Дуняшей переглянулись.
– Пойдём, – хмыкнул я, забирая у неё корыто с чистым бельём и пропуская девушку вперёд. – На вызов так на вызов. Что на этот раз?
– Потоп в нижних деревнях на краю леса, – хмуро ответила Яга. – Говорят, что всё плохо и надо срочно.
Я нахмурился.
– Дуняша, скорее!
– А что случилось? – выглянули вновь головы Горыныча.
Я пару раз моргнул, а потом приказал:
– А ты, многоголовый, с нами полетишь. Вылезай скорее.
– Ну не-е-е-т! – возмутилась первая голова.
– Мы устали! – вторила вторая.
– Тренировка у нас с утра прошла тяжёлая, – резюмировала третья. – Мы вас лучше тут подождём.
– Пора полученные знания на практике применять! – отрезал я, подпихивая товарища в светлое будущее.
С тяжёлым стоном диковинный зверь вылез из берлоги и, распахнув чуть окрепшие за месяц крылья, важно кивнул:
– Подальше встаньте, а то снесу, болезных.
– Так уж и быть, – хмыкнул я, запрыгивая в Избушку и хлопая по её деревянному боку. – Давай, родная, как разучивали. А ну, поднимайся: раз-два!
Деревянный дом осторожно поставил лапы на землю, а затем встал на них, умудрившись отправить нас ровно вверх, по прямой, да ещё и без скачков.
– Ну, с Богом, – подтвердил я, наблюдая за тем, как Избушка начинает по земле ногами перебирать. – Так, правильно: левой, правой, на носок, потом на пятку. И прыгай так же…
– Лёш, ты в дом зайдёшь? – выглянула из окна голова Дуняши. Потому как я до сих пор на крыльце стоял, держась за перекладину и наблюдая за успехами своей ученицы.
– Да, сейчас, – пробормотал я, поглядывая ещё и за тем, как зелёная туша Горыныча взлетает в воздух. – Иду, Дуняш, иду…
– Хорошо летит, – озвучила мои мысли девушка.
– Хорошо, – согласился я.
Почему-то именно в этот момент вспомнил, что точно такую же гордость испытывал, радуясь первым успехам своих детей-учеников. И почему последние недели я вспоминаю о прошлой жизни всё реже и реже? Непонятно…
Чтобы много не думать, развернулся и зашёл в дом. Надо узнать, что там в низине лесной приключилось.
Внутри Избушки мы устроили совет.
– Итак? – спросил я у Бабы-Яги. – Почему их затопило? Это же та самая деревня Тихая, где Кузьма Кузьмич живёт?
– Да, и две соседних, – кивнула Яга. – Он-то нас опять и вызвал…
Но в этот раз ситуация оказалась серьёзней, чем просто пропажа сушёных мух.
– Речка Быстрая, которая весь лес огибает, в русле вниз по течению до сих пор скована крепким льдом, так что три деревни перед низиной затопило намертво. Боюсь, придётся жителей вытаскивать оттуда. Они поздно сообщили – там уже воды по пояс, многие из окон в неё прыгают.
– Хм… – я оглядел Дуняшу, которая быстро собирала нам в платок сухой паёк на ближайшие часы. Благо, Избушка сейчас нас почти не трясла, так что мы могли свободно продолжать заниматься делами. – А что ещё?
– Ещё? – Яга задумалась. – Ну, если не считать того, что в той деревне люди обычные живут, которые о нашем существовании и знать не знают, то можно считать, что ничего.
– Подождите, – нахмурился я, – мы опять не должны говорить, что их спасители – сказочные существа? Вы шутите?! Сейчас не та ситуация, чтобы тайны держать!
– И что ты предлагаешь? – голос Яги просто сочился отборным скепсисом.
– Вообще, я подумал о том, чтобы послать к ним Горыныча, чтоб послужил передвижным транспортом. Много народу, конечно, на спину не возьмёт, но я уже на нём летал, так что одного-двух людей вытащит. Главное, чтобы не уронил в воду по дороге…
– Крайне нежелательно, – отозвалась Яга, недовольно вздохнув. – Да и испугается люд Змея – они же его не видели никогда. Как бы сами под воду от страха не ушли.
– Лёш, я могу вплавь до домов добираться, – предложила Дуняша. – Я умею плавать…
– Ты шутишь?! – я всерьёз напугался. – Не вздумай! Вода ледяная, на улице холодно! Это не просто опасно, а смертельно опасно!
– А как же… – растерялась девчонка.
– Давайте на месте посмотрим, – предложил я.
На самом деле, у меня появилась одна идейка, только я пока не совсем представлял местность и масштаб бедствия. Лучше сначала издалека посмотреть и на реку, что из берегов вышла, и на пострадавшие деревни…
Через полчаса мы прибыли на место. Точнее, Избушка остановилась на пригорке, с которого открывался вид на затопленную долину. Дома действительно на треть ушли под воду, на некоторых крышах размахивали руками жители.
– Отсюда исток реки не виден, – я прошёлся туда-сюда, всматриваясь вдаль, – да и поворота нет… Речка Быстрая же вон туда уходит? – показал я направо.
– Да, а потом в море впадает, – кивнула Яга. – Пару раз весной подтапливало, но до подобного никогда не доходило, быстрое течение успевало лёд и снег унести.
– Понял, – кивнул я. – А кто может с этим помочь?
– Лёд на реке поломать? – Яга задумалась.
– Водяного надо вызывать, – наконец, выдала она. – Только вот он льдом не управляет, а пустить русло реки вверх – не факт, что силёнок хватит, всё же староват уже…
Пока Яга размышляла, приземлился Горыныч.
– Ну и дорога! – пожаловалась правая голова.
– Чуть не померли! – поддакнула левая.
– И всё ради людишек, – скривилась третья.
– Вызывайте Водяного, – попросил я Ягу. – Только вряд ли получится сделать так, чтобы его местные жители не увидели. Но он хоть не страшный.
– Страшный как кто? – насторожился Горыныч.
Я предпочёл благоразумно не отвечать на этот вопрос.
– Удивятся, наверное, – сочувствующе вздохнула Дуняша. – С другой стороны, у них же Домовые живут. Может, сейчас кто-то их и увидел – всё равно пришлось всем на улицу выходить да на крыши залезать. Хотя Кузьма Кузьмич умный, может, что и придумал…
– Ну, тогда и нечего церемонии разводить, – решил я. И, видя, что Яга сомневается, обратился к ней: – Я понимаю, что для вас сохранение тайны – важная часть жизни. Но поверьте: жизни людей не менее важны, – я показал рукой на деревню. – Там дети на крышах сидят. Дети, Яга Ядвиговна. Я не знаю, как вы, а я не прощу себе, если с ними что-нибудь случится. И те же самые Домовые не простят… Так что вызовите ещё и Леших, пусть наберут брёвен и делают плоты – начнём людей перевозить. Даже если затор – а я думаю, что там в русле ледяной затор – уйдёт, то всё равно нужно убирать живущих.
– Почему? – не поняла Дуняша.
– Потому что речка не зря называется Быстрой, как я понимаю, – хмыкнул я. – Если затор убрать, то потоком воды, который резко схлынет, может дома посносить. Так что берите Леших, запрягайте Водяного и вперёд.
– А ты? – Дуняша вдруг резко бросилась наперерез, стоило мне сделать несколько шагов в сторону насторожившегося Горыныча. – Лёша, куда идёшь ты?!
– Слетаем с нашим Змеем вниз по течению, посмотрим, сможем ли затор убрать, – пожал я плечами.
– Это опасно! – выкрикнула девчонка, бледнея как полотно. – Ты же сам сказал, что течение быстрое и смыть может всё, а если ты не успеешь?!
– Да почему ж не успею? – не понял я. – Сяду вон на спину нашему Змею, да поднимемся повыше. Где тут опасность?
– У меня сердце не на месте, – Дуняша грудью перегородила дорогу, расставив руки в стороны. – Лёша, не ходи, умоляю! Пострадаешь!
Баба-Яга немного обалдело посмотрела на племянницу.
Да и я, если честно, растерялся. Дуняша мне всегда казалась даже слишком покладистой. Никогда и слова поперёк не скажет, а тут… почти на пустом месте…
– Дуняш, – я взял её руки в свои ладони. – Ты же видишь, что людям помощь нужна. У них дети.
– Дети на крышах!
– Ну, а скотина во дворах? Я не знаю, не померла ли она вся за это время, но если ещё живы, то счёт идёт даже не на часы, а на минуты. Сейчас самое время помогать…
Я заглянул в голубые бездонные озёра, которые сейчас стремительно наполнялись слезами.
– Дуняш, им нужна помощь, а я постараюсь осторожнее.
Девчонка всхлипнула, а потом вдруг бросилась ко мне и, обхватив руками за талию, крепко-крепко сжала. А потом разрыдалась.
– Дуняш, да ты чего?! – вконец растерялся я, одним глазом наблюдая за тем, как Баба-Яга прямо тут, на пригорке, метлу свою устанавливает.
– Уууу, – выла Дуняша, не желая расцепить руки.
Я посмотрел на деревню… На Дуняшу… На Горыныча, который всеми силами делал вид, что умирает от усталости, а потом, не зная, как ещё можно привести в чувство девчонку, схватил её в охапку, приподнял над землёй да крепко поцеловал.
От неожиданности Дуняша вздрогнула, ахнула, а потом разжала руки.
Я на секунду зажмурился, понимая, как давно хотел это сделать, а потом быстро поставил девушку на ноги и отпрыгнул в сторону.
– Дуняш, я вернусь, не переживай, – крикнул напоследок, взбираясь на спину кряхтящего и стонущего Горыныча.
– Полетели, давай, – подстегнул его, не в силах даже взглянуть на девчонку. Что, если она опять плачет?.. Чёрт возьми, я почти готов был всё бросить и пообещать, что никуда не пойду. Чтобы не думать обо всём этом, довольно чувствительно лягнул ногами Горыныча и под недовольное бурчание трёх голов взмыл в воздух.
– Куда летим? – хмуро поинтересовалась правая голова.
– Наверх, смотреть, откуда вода течёт? – предположила левая.
– Давай лучше домой, – предложила компромисс центральная. – Яга опытная, она и без нас справится. А мы спокойно переждём. Потом скажем, что пытались, но, увы, не получилось. Или заблудились.
– Нет, мы летим вниз, туда, где река делает поворот, – отрезал я всякие поползновения в сторону лени. – Что-то мне подсказывает, что именно там проблема.
– А лучше бы домой, – тяжело вздохнули все три головы, и, расправив отросшие за месяц ежедневных тренировок крылья, Горыныч ушёл в поворот…