Глава 15. Дуняша идёт на помощь!

Дуняша

Сердце сжималось от неясной тревоги. Я верила Лёше, верила его словам, и всё же…

– Ты идёшь?! – прикрикнула на меня тётка.

Я вздрогнула от неожиданности – за этот месяц она впервые на меня голос повысила. Уж не знаю почему, но после подслушанного мною разговора ночью в избе, грубо рявкать вдруг перестала. Ворчала – да, но чтобы как раньше – не припомню.

А тот же Лёша вообще никогда голоса не повышал, даже на Горыныча, который его частенько не слушался, а то и вовсе пакостничал. А мужчине будто всё нипочём – только лишний круг бегать заставит. Так и отучился Горыныч…

Вот и я как-то отвыкла. Поэтому быстро очнулась от грустных мыслей и побежала к Бабе-Яге. Лёше нужна помощь, и я не имею права раскисать!

– Да, тётушка! Бегу! – оставив Избушку одну-одинёшеньку, бросилась вперёд.

Яга уселась на метлу, а затем… сдвинулась чуть ближе к краю, освободив место позади себя.

– Ну?! – поторопила она.

Я растерянно моргнула.

– Мне… сесть с тобой?

– А ты с горы через лес хочешь пешком идти? – насмешливо поинтересовалась тётка. – Смотри, я не настаиваю – вон, с пригорка кубарем полетишь, а затем вплавь доберёшься. Аккурат к завтрашнему дню и успеешь…

Аргумент сработал, и я быстренько забралась на метлу, обхватив её ногами, а тётушку руками, ещё и подбородком прижалась для верности.

– Только не свались, – проворчала Яга, отталкиваясь ногами от земли и сбрасывая нас вниз с холма.

Я не хотела кричать, правда, не хотела, но…

– А-а-а-а-а!!!

– Да не ори ты! – рассердилась женщина. – Лучше держись крепче.

Я ещё сильнее стиснула в объятиях тело родственницы, понимая, насколько хлипенькой сейчас кажется малюсенькая тонкая жердочка. Нижняя половина тела так и норовила с неё сползти – то вправо, то влево. Я изо всех сил зажмурилась, понимая, что если грохнусь, то только вместе с метлой и тёткой, потому что сейчас мы с ней составляли одно целое.

– Отъела бока… – проворчала родственница, а затем позвала: – Мы подлетаем, так что давай-ка я тебя спущу – мне такой седок не сдался.

Я уже и сама понимала, что мы подлетаем, – по звучавшим всё громче крикам и воплям. А уж когда осторожно приоткрыла один глаз, так и вовсе оказалось, что мы зависли над одной из крыш. Да мало того, что зависли! Ко мне уже тянул руки…

– Кузьма Кузьмич! – радостно выдохнула я, почти сваливаясь в объятия, которые помогли перебраться на конёк крыши. Не сильно устойчивого, но после узкого древка метлы – идеально.

– Сиди здесь! – велела женщина. – Я найду сухое место и метлу раскручу.

Я лишь кивнула, и как только тётка взвилась в воздух, повернулась и наконец посмотрела на другую часть крыши.

– Ой, здравствуйте, – пробормотала смущённо.

На меня во все глаза таращилась немолодая уже пара крестьян. Плешивый дедуля хмурился и прижимал к себе старенькую бабулечку. А та, открыв рот, смотрела вслед уносящейся Бабе-Яге.

– Кузьма, – прошептала она, – а что это за диво?!

– Это, хозяйка, Баба-Яга, – со вздохом проговорил Домовой, а потом, скосив на меня взгляд, пояснил: – Вовремя молодец твой посоветовал мне открыться, иначе не смог бы я ночью предупредить своих – точно бы утопли… А так – сразу поверили и даже на крышу залезли, хотя остальные почти все по домам сидят. Ждут, авось пронесёт. Если нет, будут как-то выбираться. Но моим нельзя так – они через окно не пролезут… – старичок вздохнул.

Всё же Домовые – народ заботливый, предусмотрел, что сложно старикам через окна-то лазить, коль воды прибавится.

– Как хорошо, что всё вовремя случилось, – закивала я. – А Лёша… Лёша умный, он словно заранее знает!

И, сочувствующе улыбнувшись испуганным деревенским, пояснила:

– Я не нечисть. Я – просто Дуняша. Из деревни Голубая Речка – с другой стороны реки. У меня батька помер, и поэтому тётка к себе взяла. А теперь вот… – помахала рукой, – с собой везде прихватывает, чтоб помогала. Вы не волнуйтесь, она сейчас думает – Водяного вызвать аль Леших на помощь!

– Что там у вас происходит?! – закричали с дальней крыши. С той, где сидел молодой парень в обнимку с козочкой.

– Помощь скоро придёт! – крикнула я. – Надо только дождаться!

– Чегось?! – послышались голоса из домов. Не очень громкие, но многие окна пораскрывали и наружу начали выглядывать. Жителей не смутило даже то, что внутрь изб потоком хлынула вода.

– Говорю, сейчас помощь придёт! – закричала ещё громче. – Просто не пугайтесь!

– А чего пужаться? Сила, что ль, нечистая?

Я вздохнула.

– Чистая… просто… непривычная. Вы не пугайтесь, хорошо?

Последовало долгое молчание. Жители промеж собой переглядывались, но явно не очень мне доверяли.

– Если сила окажется нечистой, то мы тогда тебя сожжём! – решил за всех парень с козой. Ему приходилось громко кричать, но он старался.

– Правильно, – одобрили его соседи. – Сожжём – и дело с концом.

– Сожгут, как же, – проворчал мне на ухо Кузьма Кузьмич. – Руки коротки, не бойся, не достанут!

– А тебя уже видели? – спросила я осторожно, потому как Домовой умело прятался за моей спиной. Но он только головой покачал.

– Своим я сказал, а от остальных с глаз скрываюсь – нехорошо это на чужого Домового глядеть.

– А как же… – я хотела спросить про парня с козой, но поняла, что невысокую фигуру Домового скрывают спины его хозяев, расположение домов и деревьев, так что его и не видел никто. А может, способность имеет глаза отводить, кто его знает.

В этот момент послышался рёв воды, и поднявшиеся волны хлынули в распахнутые окна с ещё большей силой. Из домов послышались крики, а перед нами явился Водяной, что выплыл наружу во всей своей красе.

– Радуйтесь, людишки! – воздел он руки к небу. – Я пришёл вас спасти!

– Ох, страшилище! – ахнула бедная бабуся рядом со мной.

– Чудище болотное! – завопили из одного из домов, а затем в Водяного полетел утюг. И не простой, а чугунный.

– Так ему и надо, мог бы вовремя беду предотвратить, а не ждать, пока оно всё вот так обернётся, это же его задача – за водой следить, – проворчал Домовой, успокаивающе постукивая по плечам своих стариков.

Но Водяной успел увернуться, так что тяжёлая утварь просвистела мимо, даже не задев лысую макушку.

– Неблагодарные людишки, – нахмурился он, – не осознаёте счастья своего!

– Господин Водяной, пожалуйста, начинайте уже что-то делать, – попросила я. – Там ещё Лёше помощь нужна, никак нельзя его без помощи оставлять!

– Поговори мне тут, девчонка, – погрозил пальцем речной владыка, а я подумала, что раньше никогда не просила ничего подобного и вообще глаз от земли не поднимала. Но теперь точно знала – торопиться надо!

– Помогите! – нахмурилась сердито. – Вы клятву давали!

С тяжёлым вздохом Водяной кивнул и засвистел. И от свиста его по ледяной воде волны пошли, да такие сильные, словно звери дикие. Закружило, завертело, и вдруг из леса вынесло плотов пять штук… Крепких, прочных, прямо как Лёша велел. Шестами управлялись Лешие, те самые, которых месяц назад мы спасали.

Деревенские, как волосатых Леших увидали, так сразу крик подняли.

– Ох, дурачьё тёмное, – завздыхал Водяной.

Он водными силами пододвигал плоты всё ближе и ближе, и как только первый Леший добрался до дома стариков, я узнала Кырбура, что с Лёшей тогда в схватке неравной сошёлся.

– Спускайте! – приказал он, руками волосатыми махнув, да показывая, что готов принимать на плот всех.

– Ой, боюсь! – забормотала старушка, зажмурившись. – Уйди, сила нечистая!

– Кырбур чистый! – возмутился Леший.

Старики с сомнением посмотрели на Домового.

– Чистый, точно вам говорю, – заверил Кузьма Кузьмич.

– Он помочь хочет, – добавила я.

– Вода идёт, до спины уже, – поторопил Леший.

– Что за чудища?! – неожиданно опомнился парень с дальней крыши. – Всех сжечь!

Он испуганно вскочил, оставив козу на крыше. А у той копыта разъехались, и она, не удержавшись, упала в холодную воду.

– Коза! – закричал мужик.

– Утопнет! – прошептал Кузьма Кузьмич.

– Коза вкусный! – вдруг облизнулся Кырбур, дёрнувшись в сторону пострадавших.

– Нельзя! – возмутилась я. – Нас спасай, пусть товарищи твои козу достают, всё равно её есть не положено.

Леший расстроенно вздохнул и, пока помогал спуститься старикам, не раз и не два поглядывал в сторону последнего дома, где его собратья вытаскивали на плот бедное животное, после того как её Водяной на поверхность поднял. И даже хозяина козы спасли, хоть он и вопил на всю округу как оглашенный. Я уж думала сказать Лешим, чтобы рот ему сеном законопатили, как вдруг один из них руку волосатую поднял да потом на макушку мужику опустил.

– Теперь тихо, – одобрил действия собрата Кырбур.

Коза тихо мекнула, когда рядом с ней спасённого мужчину уложили, а затем гордо проплыла на плоту мимо нас…

Меня с крыши последней спустили, но я не стала вместе со всеми добираться до леса, где, как мне сказали, тётка проход в дубе волшебном держала, а вместо этого попрощалась со стариками и попросилась на следующий плот.

– А ты не боишься, что ль? – удивился Домовой. – Вон как дрожишь вся.

Я только отмахнулась.

– Там, в домах, вас люди сильнее боятся. Я останусь да договариваться буду.

– Ну, как хочешь, – Домовой сжал мне плечо, а потом сел на плот рядом с хозяевами и кивнул Кырбуру: – Трогай.

Я даже следить за ними не стала, уверенная, что волны Водяного доведут куда нужно, а вместо этого поплыла вместе с незнакомым Лешим к следующему дому. Там семья на печку залезла и от испуга кидалась в спасителей всем, что под руку попадётся.

– Они хорошие! – уговаривала снаружи, осторожно заглядывая в окно.

– Это чудища лесные! – вопил громче всех отец семейства.

– Нет, это спасители! Помочь хотят, – я показала на их деток. – Пожалейте малых своих, вылезайте. Мы вас в безопасное место доставим. Если вода обратно уходить начнёт, то может и дома снести.

– А ты откуда знаешь? – нахмурился мужчина.

– Богатырь сказал! – задрала я нос. – Алексей Силович!

– Не знаю такого… – прошептала жёнка мужчины, – но раз богатырь…

Мужчина в голове почесал.

– Так вы тоже, получается, от богатыря?

– Получается так, – развела я руками.

И, о чудо, имя богатыря чудодейственную силу произвело. Не только они, но ещё и соседи их, стоило им услышать, что богатырь так сказал, послушно в окна лезли да к Лешим в объятия кидались.

– А дальше что? – устало спросила я Водяного, который следил за тем, как я в каждом доме переговоры веду, но ни разу не помог.

– А дальше… – кивнул он. – А вон тётка твоя идёт, она нам и скажет!

Я обернулась, увидев Бабу-Ягу, что медленно и степенно подплывала ближе на одном из плотов, который тянул в нашу сторону Водяной.

– Куда ты всех отправила? – спросила я.

– В деревню, где знают нас. Прямо во двор к Акакию, – хмыкнула Яга. – Он нам как раз должен. Вот и пусть гостей принимает.

– А мы что? – я с надеждой посмотрела вдаль, туда, куда Лёша на Горыныче улетел.

– Мы в другую деревню плывём, – отрезала тётка. – Выловим всех, потом решим, что с подселенцем делать.

Я сжала кулаки.

– Тётушка, можно хоть весточку подать? Сердце волнуется, непросто ему…

– Можно, Дуняша, работу свою хорошо делать, – отрезала тётка. – Или ты хочешь бросить тех, ради кого твой Алёшка старается?

– А о чём разговор? – заинтересовался Водяной, пристраиваясь к нам ближе и потоками воды направляя нас в сторону соседней деревни. Нам пришлось проплывать между деревьями в лесу, но хорошо, что поселения расположились близко друг к другу, так как, миновав пролесок, мы сразу услышали крики о помощи.

– А, неважно это, – отрезала Яга, поглядывая на работника водного сверху вниз. – Меня обратно к дубу посылай, а ты… – тут её взгляд строго на меня метнулся, – без глупостей, девка! Ещё две деревни – и хоть вплавь иди к своему Алёшке, поняла?! Я не для того пост свой оставила, чтобы тебя от глупостей отговаривать!

– Поняла, – кивнула я, тут же поворачиваясь к царю речному. – Давайте побыстрее, там Лёше помощь нужна!

– Ишь какая! – присвистнул он, взмахнув хвостом. – А Леших мне, по-твоему, на верёвочке тащить? Это не так-то просто, краса ненаглядная.

Я только отмахнулась.

А затем, не слушая больше болтовни вокруг, попыталась стать как Лёша – он всегда, всё это время, что мы на вызовы ездили, был спокоен и твёрд. Вот и мне пришло время так же делать…

Начиная с первого же дома, я начала быстро-быстро приказы от его имени отдавать. И странное дело – как только голос уверенный стал, а тон командный, то и люди меньше кричали, вещами в Леших почти не кидались, понимая, что помощь пришла. В итоге, вторую деревню мы почти в два раза быстрее прошли, чем первую.

– Вот это ты даёшь, девка! – присвистнул Водяной.

Только я, чувствуя ещё большее беспокойство внутри, взмолилась: – Господин Водяной, прошу вас, везите быстрее в деревню третью!

В этот раз он даже спорить не стал.

Быстро-быстро мы всех прошли, и когда я с последними спасёнными добралась до дуба волшебного, то бросилась к Бабе-Яге, уже еле стоявшей на ногах – дерево столько держать – сил много надо.

– Тётушка, а Лёша…

– Жив твой Алёша, – проворчала она. – Кырбур к нему ходил…

– Кырбур?! А я?!

Дерево в этот момент исчезло, и в руки Яге упала облезлая метёлка.

Она посмотрела на меня виновато и пожала плечами.

– Прости, Дуняша, но больше не открою – не смогу…

– А метлу?

Тётка возмутилась:

– Неблагодарная девчонка! Сказано ж тебе! Не сможет она сейчас! Ни летать, ни ворожить. Прекрати панику разводить! Вернётся твой Алёшка.

– Кырбур! – бросилась я к Лешему. – Проведи лесными тропами к Лёше моему! Помощь ему нужна, чувствую я!

– Нельзя, – покачал он головой. – Людишкам через лес хода нет. Прощай, Яга!

– И вам не хворать, – отозвалась тётка, усаживаясь на пенёк.

– Вода… уходит, – словно бы прислушался Водяной. – Пойду-ка я… тоже водными тропами, пока тут всё не потекло и не закрутилось…

– Меня! – бросилась я прямо в воду с маленького пригорка, на котором Яга сидела. – Меня возьмите, тропами водными! К Лёше доставьте!

– Дуняша! – ахнула Яга. – А ну вертай обратно, глупая! Застудишься!

– А мне всё равно! – я посмотрела в глаза Водяного. – Отнесите!

Мужчина нахмурился.

– Опасно это, я там не помогу. Коль он затор пробьёт, унесёт тебя река в море. Даже мне там делать нечего.

– Ведите! – потребовала я. – Ничего не прошу, ни помощи, ни жизни, только отведите!

– Что ж, коль так… – он нерешительно взглянул на мрачную Бабу-Ягу.

– Прощай, тётушка, – улыбнулась я.

– Ох, Дуняша… – последнее, что я услышала, прежде чем уйти под воду…

Вынырнув, я жадно глотнула воздуха, и он оказался настолько ледяным, что на несколько мгновений всё дыхание спёрло.

Водяной сдержал слово и выбросил меня в месте, где река поворот делала. Сейчас вода не стояла, как прежде, а летела вперёд. Царь водяной даже на поверхность не поднялся, вновь ушёл тропами речными, а меня понесло вперёд, словно маленькую тростинку. И хоть я с детства плавать умела и как себя на воде вести, знала, но даже для меня эта стихия оказалась слишком быстрой, слишком крепкой и мощной.

Пока я загребала руками и ногами, стараясь хотя бы удержаться на плаву, где-то впереди послышался оглушительный трёхголосый рёв.

Подняв голову, я успела увидеть, как огромная зелёная туша сложила крылья и рухнула в бурлящую воду. А у него на спине…

– Лёша! – крикнула я во всю силу, сейчас уже не мешая течению, а помогая ему нести меня вперёд, к жениху, к любимому…

Туша Горыныча, по счастью, в кустарнике на бывшем берегу застряла, но уже вот-вот готова была сорваться. Я почти что врезалась в неё, но, ухватившись за ветку, смогла удержаться и зашарила по спине Змея.

– Горыныч, Горыныч!

– Чего тебе… – булькнула правая голова, медленно, но верно уходя под воду. – Не видишь, тонем мы…

– Где Лёша?!

– Кто? – приоткрыла один глаз левая голова как раз перед тем, как туда водой плеснуло.

– Жених мой! – от подступившей к горлу паники хотелось зарыдать в голос. – Где он?!

– Не знаем, – ответила за всех центральная голова. – Утоп, наверно…

Я со злостью ударила кулаком по воде и, вдохнув поглубже, ушла на глубину.

Не для того я у Рыбки жениха себе просила, чтобы речным пучинам его так просто отдать! Коль не суждено нам вместе жить, так пусть хоть сам живой останется!

Если бы Лёшу унесло течением, то ни в жизнь бы я его не нашла и не спасла. Тем более, что меня саму, стоило только отпустить ветку, мотнуло в сторону да на скальный берег бросило. Но, о чудо! Именно в них мой жених и застрял!

Я упёрлась ногами в камни, спиной в распорку встала, дёрнула его раз… второй…

– Не старайся, не спасёшь уже… – услышала голос у себя в голове.

Резко повернув голову, увидела Рыбку Золотую. Та зависла в воде так, словно и не сносило нас течением сильным. Спокойно взглянув на жениха, она печально улыбнулась.

– Поздно уже, не поможет никто ему в этом мире.

«Помоги! – взмолилась я мысленно. – Всё отдам, только спаси!»

Рыбка задумалась.

– Ты желание своё уже израсходовала. Но так и быть, помогу ему сама. Помощь пошлю, но ты будешь обязана…

«Что угодно!»

– …отпустить жениха спасённого в его мир. Да так, чтобы он ушёл, даже если не захочет. Согласна?

На секунду сжалось сердце, но я ещё быстрее закивала, чтобы никак этого не показать.

«Согласна, согласна! Спаси!»

– Помощь идёт, – кивнула Рыбка. – И сделку мы заключили. Прощай, Дуняша!

В этот момент и меня, и Лёшу поперёк талии ухватили огромные когтистые лапы и вздёрнули вверх, как тряпичных кукол.

Вновь появившийся воздух обжёг лёгкие, кожи коснулся мокрый снег, а последовавший затем кашель на несколько минут заставил забыть, где я нахожусь.

И лишь затем, спохватившись, я дёрнулась вперёд, упав на грудь лежащего мужчины.

– Лёша! Лёша, ты живой?

– Да жив он, – проворчал лежащий неподалёку Горыныч. Все три головы выглядели смурнее тучи и смотрели на…

– Здравствуйте, – испуганно пролепетала я, прикрываясь телом жениха. – Не ешьте…

– Есть?! – на меня возмущённо посмотрели шесть глаз старейшего и мудрейшего Горыныча нашего леса. – Совсем глупая девчонка. Приёмыш великой Яги, что ли? Зачем мне есть того, кого я спас?

– Папка… – робко попыталась вставить слово средняя голова нашего Горыныча, только вот ему не дали.

– А ты вообще молчи, олух! – рыкнули на него головы отца. – Шатался не пойми где, а потом утонуть решил?! За что только мать твоя наградила меня таким подарочком?!

– Так я… – начал было Змей, но…

– Дуняша… – прохрипел уже такой родной голос Лёши.

Я тут же забыла обо всех Горынычах разом, счастливо уставившись в глаза любимого.

– Лёша! Лёшенька… Живой…

Слёзы покатились из глаз, словно бусины. Я смотрела и не могла насмотреться.

– Живой…

Рука мужчины поднялась выше, и он, улыбнувшись, стёр слезинку с моей щеки.

– Дуняша… – улыбнулся тихонько. А затем потерял сознание…