Глава 8. Ножи - это вам не игрушки

Лёша

Когда я представлял себе летающего Змея Горыныча, то в моей голове могли появиться какие угодно образы, кроме того, что я увидел в реальности. Видели когда-нибудь ощипанную жирную индейку с тонкими крылышками? Вот тут то же самое, только туша зелёная, а голов – три штуки. В остальном – один в один.

Уж не знаю, чего ему за нами по снегу не брелось – может, лапы слабые по сугробам ползать. Только вот летал он тоже не чтобы очень хорошо. Я вообще не представляю, как эта огромное тело в небо поднялось, потому что пузо зелёное постоянно к земле тянуло.

– Яга Ядвиговна, может, мы это… помедленнее как-то? – озабоченно спросил я, наблюдая за тем, как Горыныч в который раз за полёт рухнул кулем вниз, в сугроб.

– Ничего, ему полезно растрясти конечности и жирок, – пробормотала себе под нос Яга, сосредоточенно пытаясь разобрать вещи в одном из сундуков. Конечно, сделать это оказалось непросто, учитывая то, как нас трясло и мотало туда-сюда. – Кстати, а почему это ты меня по отчеству кличешь? Баба-Яга тебе чем не по вкусу?

Я смутился.

– Называть почтенную женщину «бабой» не кажется мне вежливостью.

– Фью! Так это же должность! Да и потом: а кто я? Баба и есть, не мужик же!

Логично, даже ответить на подобное замечание нечего. Только вот воспитание мне бы всё равно не позволило подобного. Да и вообще – вздумай я назвать женщину из своего мира бабой (причём, не важно, молодую или нет), меня бы быстро огрели первым, что под руку попадётся.

– Всё же, пожалуй, воздержусь, – осторожно проговорил я, расставляя пошире ноги, чтобы не улететь на повороте. – Дуняш, может, тебе помочь?

Девушка как раз занималась тем, что чистила картошку огромным ножом. Он бы скорее пригодился, чтобы кур разделывать, а не тонкую кожицу снимать, но девчонку это явно не сильно заботило.

– Лёш, всё хорошо. Кушать же пора – обед уже пропустили. А мужчин кормить надо, – голубые озёра уставились на меня, и Дуняша улыбнулась. – Я справлюсь, так что не переживай, сама сделаю.

Она упёрлась затылком в стену, а ногами в ножку стола, чтобы хоть как-то зафиксировать своё положение при качке. Но это не особо помогло, потому как на ближайшем скачке Избушки мы все подпрыгнули, а нож из рук Дуняши вылетел к потолку.

Плашмя ударившись о балку, он перевернулся и полетел обратно в девчонку остриём вниз.

Дуняша только глаза успела зажмурить.

А я, даже не успев понять, как там оказался, перехватил оружие буквально перед курносым носом.

– Повезло девке, – только и выдохнула Баба-Яга.

А я стоял с зажатым в руке лезвием и смотрел, как вниз, на деревянный пол, медленно капают капельки крови. Моей крови. А если бы я не успел, и нож прилетел в девичье лицо?

Только в этот момент я понял, что до сих пор не дышал.

Конечно, будучи тренером, рядом со мной много раз случались разные опасные ситуации. Дети вообще не очень аккуратные, особенно, когда учатся новому. И казалось бы, что за это время я должен уже привыкнуть к подобному, но… нет. Сейчас, когда воздух снова начал поступать в лёгкие, я неожиданно понял, что испугался.

– Ой, Лёша, ты же ранен! – всплеснула руками Дуняша.

– Ерунда, – я быстро убрал нож в прибитый к столу деревянный ларец и встряхнул рукой. На пол снова полетели брызги крови. – Блин, простите, я уберу.

Но Дуняша меня уже не слушала. Подхватив со стола полотенце, она подскочила с места и накрыла им раненую ладонь.

– Лёша, я этого вовек не забуду! – на меня поднялись огромные голубые глаза, в которых сейчас стояли слёзы. Пухлые розовые губки приоткрылись, и мне пришлось приложить все силы, чтобы не пялиться на них. Явно…

Я сглотнул.

– Не стоит…

Между нами повисло неловкое молчание. И именно в этот момент Избушка остановилась и, последний раз дёрнувшись, с размаху плюхнулась на землю.

Нас тряхнуло так, словно мы упали вниз, находясь в кабине лифта. Я снова на пол, Дуняша на меня, а потом мы оба получили ветками метлы от Бабы-Яги.

– Устроили тут разврат, понимаешь ли! – возмутилась она.

Я немного заторможенно отнял руки от мягкого тела Дуняши и, придержав её за локоть, помог подняться на ноги.

– Я, пожалуй… картошку дочищу… – пробормотала девушка, отряхивая сарафан. – Может, даже на улице. Что-то тут жарко стало…

Щёки у девчонки горели огнём, а глаза подозрительно блестели. Я решил не настаивать и лишь заторможенно кивнул.

– Смотри мне тут! – погрозила в мою сторону Яга и тоже выпрыгнула на улицу, торопясь навстречу приземлившемуся Горынычу.

Я же немного постоял, пытаясь привести в порядок разбежавшиеся в стороны мысли. Почему-то, когда Дуняша вот так вот стояла в моих объятиях, пришло в голову, что мой взгляд всегда падал на девушек крупных форм. Есть в них что-то… мягкое, плавное. Словно у крупной гибкой кошечки. А Дуняша… Ох уж эта Дуняша…

Встряхнув головой, я быстро перевязал ладонь этим самым полотенцем да решительно выбрался из Избушки на улицу. Пора провести разъяснительную работу с одним очень своевольным движимым имуществом.

Избушка совершенно спокойно сидела на снегу и всем своим видом показывала, что отдыхает. Длинные тонкие лапы вытянула во всю длину и даже пальцы растопырила.

Я посмотрел чуть дальше: сначала туда, где Дуняша с кастрюлей пристроилась на пенёчке и чистила картошку, а затем в сторону озера, через которое я попал в этот мир. Именно к нему мы и вернулись. Потом на Бабу-Ягу, которая сейчас что-то втолковывала присмиревшему Горынычу, – и обратился к Избушке:

– Уважаемая!

– Кудах? – тут же повернулась в мою сторону печной трубой оная.

Вот честно, прямо куриные повадки!

– Уважаемая, – повторил я, – а ты в курсе, что своими прыжками чуть не подвергла опасности милую Дуняшу? – показал в сторону девчонки, которая ловила лучи солнца. После долгой зимы оно всегда светит особенно ярко.

Дом забеспокоился от моих слов. Чуть поёрзал на собственном деревянном заду, но и только.

– Значит так, – решил я. – Похоже, придётся заняться твоим воспитанием. Ну-ка, вставай!

Ноль внимания. Гора презрения.

– Вставай давай, – ласково повторил я. И, не заметив никакой реакции, усмехнулся: – Ну, что ж, сама виновата.

Набрал в грудь побольше воздуха, а потом как гаркнул:

– А НУ, ПОДЪЁМ! РАЗ-ДВА!

От испуга Избушка вскочила на ноги, Дуняша вскрикнула, а от озера послышалось ворчание её тётки.

Я заложил руки за спину и пошёл по кругу, осматривая когти на лапах Избушки. Та, видимо, застеснялась, так как пальцы скромно сжались, а потом правая лапа смущённо почесала левую.

– Ногу вперёд вытяни, – попросил спокойно.

Избушка послушалась. Вот стоит один раз прикрикнуть, как сразу все шёлковые становятся.

Дом вместе с крышей от подобных акробатических трюков снова накренился, потому как на одной лапе удерживать равновесие оказалось сложновато.

– Лёша, аккуратно! – крикнула мне Дуняша с другого конца поляны. Она прижала одну руку к щеке и со страхом смотрела на то, как надо мной шатается изба.

– Всё нормально, – отозвался я, вышел на открытое пространство и сложил руки на груди. – А ты, краса моя деревянная, теперь будешь каждое утро учиться нормально ходить и бегать. Это не дело, что всё кувырком внутри тебя летит! Это и опасно, и непрофессионально. Раз ты – полноценный член команды… – тут я задумался, – лесных спасателей, то не пристало тебе бегать как курица. Научимся выезжать на вызовы быстро и, главное, безопасно!