Глава 4

В Канцелярии «застолбил» за собой три пригласительных на Весенний бал, заодно узнал, что он состоится шестого-седьмого мая. Потом, правда, пришлось связываться ещё раз и от одного пригласительного отказываться: Ульяна осознала, что её поездка будет на грани приличий и решила не рисковать здоровьем и репутацией. Представитель Канцелярии, конечно, для порядка уточнил, что я могу взять с собой не только жену, но и любого другого родственника, но так, без особого энтузиазма. Уверен, пригласительный не пропадёт, а мне вместо Ульяны и брать-то некого. Мелькнула мысль прихватить с собой Василису, мол, ей интересно будет, но тут же её отбросил с ужасом: это уже актом террора попахивает! Шучу, конечно, но не так, чтоб уж сильно. Ладно, до бала ещё два месяца — как раз хватит моим дамам, чтобы подготовиться.

Зима была на редкость снежная, настолько, что три грузовика-бульдозера практически постоянно были на линии и более-менее обеспечивали проезд по тракту от Смолевич до Червеня. Смолевичский городской чистил тракт до поворота на Алёшкино, по сути — до границ баронства Шипунова, мой — от того места до моста в Рудне, то есть, до границы Червеньского района, а там уже была очередь первого образца. Разумеется, у городских аппаратов было ещё много работы и в городе, и вне его, но я по этому поводу совершенно не собирался как-либо переживать. В конце концов, это обязанность районных властей, поддерживать тракты в проезжем состоянии, я и так, расчищая дороги общего пользования, безвозмездную помощь оказываю. И не надо говорить, что чищу дороги между своими трактирами и броваром, значит, в своих интересах. Во-первых, есть ещё «хвостики», во-вторых, не все проезжающие у меня останавливаются, к сожалению. Нет, гужевые обозы как раз успевают за световой день добраться от Смолевич или Червеня до одного из моих трактиров, либо, наоборот — от трактира до города. А вот автомобильные перевозки имеют более длинные перегоны, так что я и сам в каком-то смысле оказываюсь «жертвой прогресса». И чтобы бороться с этим — строю в Шипуново при Трактире центр технического обслуживания. Ещё нужно там заправочную станцию поставить, а в «Прикурганье» — станцию перезарядки макров.

Ещё санные обозы тоже невзлюбили мои грейдеры, за песок, которым посыпаются дороги. Ругались, возмущались, после чего частью поменяли маршруты, а частью стали демонстративно бойкотировать мои заведения. Попытки устраивать лагеря на обочине дороги, с кострами и коновязями, пресекла полиция, так эти деятели стали останавливаться на постой у местных жителей. Которые закупали продукты для прокорма постояльцев… правильно, у меня. Но эту интригующую подробность ни они, ни я не озвучивали, разумеется.

Так вот, после снежной и суровой зимы, между снегопадами морозы ниже двадцати градусов стали даже привычны. Для Шипунова это стало моментом, повысившим спрос на его брикеты и расширившим круг покупателей. И вот после всего этого — наступила ранняя и тёплая весна. Что даёт сочетание этих двух фактов? Правильно — потоп. Болотины превратились в озёра с торчащими из них деревьями, речка Уша заполнила всю свою пойму, по которой обычно петляла и извивалась, и теперь не без успеха изображала не то Березину, не то Днепр. На моих делах это непосредственным образом сказалось из-за того, что на дороге из Смолевич к Алёшкино появился непролазный участок длиной метров четыреста, из-за которого пришлось передвигаться в объезд. И если некоторые, проехав часть пути по Смиловичскому тракту, сворачивали на Шубники, откуда выезжали на Алёшкино с другой стороны, то некоторые предпочитали добраться до Смилович, и уже оттуда двигаться по Могилёвскому тракту, даже и в тот же Червень. Да, так получалось дальше и дольше, но автомобилисты предпочитали именно этот маршрут.

Так или иначе, количество проезжих на тракте уменьшилось, и число клиентов в трактирах — тоже. Починить, что ли, эту дорогу? Но подставляться под ответственность за самовольное строительство не хочется, а подавать официальную заявку районным властям — тоже. Уже убедился, что они после этого захотят свалить на меня восстановление и содержание ещё хотя бы двух-трёх проблемных участков, и я даже знаю парочку. Например, дорога от имения барона Клёнова к городу Рованичи тоже «утонула». В общем, сейчас Червень оказался от нас втрое ближе, чем Смолевичи.

Но это уже привычные для местных жителей сезонные неприятности. Дубовый Лог стоял на холме, так что само имение не пострадало от половодья, в Рысюхино подтопило огороды, что тоже никого не удивило и не напугало. В песчаном карьере плескалось озеро, однако к началу сезона добычи песка оно по всем признакам по мнению специалистов должно уйти.

Для того, чтобы отдохнуть от железяк я решил, по выражению деда, припасть к истокам, то есть — заняться семейным делом и работой по специальности. И речь не только о снятии пробы с очередной партии джина. Так, решил навести порядок с прудами в Алёшкино и с тем, что в них вытекает. По проекту, один пруд должен стать источником холодной воды для производства, разумеется, технической воды, которая не идёт на изготовление самого пива, а второй, который отстойник, служить для слива отработанной воды. Чтобы не допустить исчерпания одного и переполнения другого — между ними потребуется сделать переток в виде пары труб под дорогой, в дальней их части. Ну, и поставить фильтры на сливе, причём несколько.

Не то, что раньше нам было плевать на пруд и запах от него, просто не было ни малейшего представления, что ещё делать с отработанным суслом. Даже добыча из него пивных дрожжей на продажу в аптеки, которая дошла уже до нескольких тонн в год, не спасала ситуацию, поскольку там и помимо дрожжей всего много. Зато теперь у меня появилось представление о том, что эту массу можно использовать в качестве удобрения! Не напрямую рассевать по полям, но как компонент наших питательных грунтов — вполне. Осталось отфильтровать, отжать, чтобы не возить воду, и отправить грузовиком в Викентьевку.

Но механических фильтров, разумеется, мало, отжатую от осадка жидкость водой назвать трудно, и тут уже всё сложнее. По-хорошему, в жидкость можно запустить специальные водоросли, которые съедят всю органику, а их самих можно отфильтровать, отжать и использовать на корм скоту или, опять же, в качестве удобрения. Но для них нужно строить большие бассейны или пруды, несколько штук, поскольку цикл очистки с их помощью занимает двадцать суток при нормальной температуре, значит, и общий объём бассейнов должен быть равен примерно месячному объёму стоков — и про запас, и с учётом времени на очистку бассейнов перед повторным использованием.

Как вариант, можно использовать биологические фильтры — тоже одноклеточные водоросли, но более активные и собранные в своего рода кассеты. Стоки будут переливаться из одного отсека в другой, очищаясь примерно за пять дней, пусть и не полностью, а потом сливаться в верхнюю часть бассейна-отстойника, туда же, куда и горячая техническая вода. Причём всё это можно разместить на мостках над прудом, в сарайчике, что в холодное время можно отапливать той самой горячей технической водой. Зато не потребуется занимать дополнительные участки земли. И эта стройка шла на лице одновременно с установкой оснований опор моста через Умбру силами местных жителей и артели плотников, что строила дома в Рысюхино.

Ну, и третья стройка, как земля немного подсохнет — это новое пожарное депо. Разобравшись с началом модернизации производства в Алёшкино, а даже простая механическая фильтрация осадка уже должна была снизить «ароматность» пруда, вернулся с новыми силами в мастерскую. Конечно, чтобы почувствовать эффект, нужно ещё и вычистить запасы вонючего ила, накопившегося в пруде, но это уже совсем другая тема.

Вспомнил, как меня пугало строительство мостика через речку Талька, каким масштабным и дорогостоящим проектом оно мне казалось! Но уже насыпная дорога через бывшее древнее озеро закалила меня и задала новый масштаб для измерения размеров «больших строек».

Пока я возился в Алёшкино, подчинённые Адама Козелевича собрали основу для будущей пожарной лестницы, да и детали лестничных пролётов тоже. Мне осталось только перебрать электрику и принять участие в сборке и настройке механизмов. На работу ушло три с половиной дня, причём день — на ту самую наладку, подгонку и проверку «в поле». Потом автолестницу отмыли, просушили и покрасили корпус в красный цвет.

Запланировав передачу пожарным в ближайший понедельник, я взялся за мелкосерийное производство «Крон», благо, трубы-заготовки уже прибыли. Одна пушка в день отнимала часов пять моей работы, ещё два часа — на мою часть работы над патронами к ней. В таком режиме буду работать до апреля, потом перейду на боеприпасы. И это ещё мы подумали головой (дедовское выражение, которое распространилось по округе, как пожар) и решили не заменять все крепостные ружья на новые. Просто картечь намного эффективнее по мелким тварям, которые в теории могут прорываться к нашим порталам, тем более накоротке. И внутри форта старые гладкоствольные бабахи, с новым боеприпасом, будут намного полезнее чем обладающие совершенно избыточной мощью новейшие нарезные пушки. Так что программу производства подкорректировали. Предстоит сделать десяток пушек для бронетехники, шесть — для форта на первом уровне изнанки и четыре — для острогов. Туда же, в остроги, пойдут восемь старых ружей, по два в каждый. Ещё две новых пушки и четыре старых ружья будут размещены в Викентьевке, хоть я и надеюсь, что они там никогда не пригодятся.

Ещё один мой проект, который я запланировал ещё в прошлом году, опять откладывается. Речь о переделке самоходки, не только в части опор и крыши, но и с модернизацией, но займусь этим, наверное, уже после бала. Или перед ним, чтобы спрятаться от слишком кипучего энтузиазма моих жён.

Передача автолестницы пожарным прошла, если так можно выразиться, буднично-торжественно. С одной стороны, тут и репортёры районной газеты, и переливы цветов мигалки на крыше кабины, с другой стороны это уже не первая передача техники от меня различным службам города. Похоже, начинают привыкать. Так скоро и требовать начнут, как уверяет дед, и я с ним склонен согласиться. Так что после дарения больнице второй кареты «Скорой помощи» я такого рода благотворительность буду прекращать, не доводя до крайностей.

Бурная весна имела и ещё одно последствие: вода затопила логова впавших в спячку животных, пробудив тех раньше обычного. Так, уже на следующий день после передачи пожарным лестницы, я заметил плывущего по луже в сторону леса ужа. И глядя на него вспомнил не без удовольствия, что на нулевом уровне Изнанки пока ни одной змеи найдено не было. Ни в поле, ни в болотах, ни в воде. Лес ещё очень слабо изучен, но и там пока этих животных никто не встречал. Ящерицы есть, даже несколько видов, от мелких, в палец, до килограммовых обитательниц лесной опушки, включая ту ошеломительно ядовитую разновидность, что попалась мне ещё в самом начале освоения Изнанки. Есть жабы с лягушками, черепахи, даже и гигантские. То есть, рептилии представлены довольно широко, за одним исключением.

На Лице тоже есть места, где змеи не водятся, и в нашем мире, и у деда. Правда, это сплошь острова, включая достаточно крупные, как Ирландия и Новая Зеландия. Дед, правда, уверяет, что в Новой Зеландии они есть, в том числе и ядовитые, но обитают только на одном труднодоступном горном плато, откуда расползаться не собираются. Вот и у меня возникла мысль: не может ли быть так, что мой выход на изнанку попал на остров?

Я даже проконсультировался со специалистами, географами и геологами. Те изучили предоставленные данные и пришли к выводу, что исключать такого нельзя, но, исходя из полноводности Умбры, рельефа местности и количества осадков в год, размер острова с севера на юг должен быть как минимум двести-двести пятьдесят километров и пятьдесят-восемьдесят с востока на запад.

Немного смущало то, что Умбра впадала явно в пресный или слабосолёный водоём, раз уж в нём в таком огромном количестве водились зеркальные щуки. И для меня представить себе такого размера пресное озеро, в котором поместится остров двести пятьдесят на восемьдесят километров было очень трудно! Да, я знаю про Байкал, и что там в добавок ко всему глубины чудовищные, так что объём озера вовсе ошеломительный, но всё равно — трудно.

Ещё одно косвенное подтверждение островного положения, причём вдали от берегов — отсутствие крупных хищников, как не было их в Австралии. Правда, на менее удалённые острова они заплывали, а представить себе пресное озеро шириной и длиной в пару тысяч километров я и вовсе не могу.

Нужна, нужна картографическая экспедиция, но где взять для неё людей, технику и время⁈ Ещё можно пролететь на дельталёте, и сразу снять массу вопросов. С высоты метров пятьсот-шестьсот я устье Умбры бы увидел, не отлетая от форта, и не только его, а сделать кружок диаметром километров сто, да отснять всё сверху на фотоаппарат… Но — риск представляется неоправданным. Мы не знаем, есть ли тут опасные летающие твари. Да даже птицы, что гнездятся на Верхнем, могут представлять опасность — мы не знаем, как каждый из видов реагирует на то, что они могут принять за хищника или иную опасность. А зубастых гусей вспомнить⁈ Три такие птички порвут крыло на лоскутки за пару минут максимум! Плюс опасность наткнуться на аномалию, да и просто технические неполадки исключать нельзя. А куда садиться в случае чего? Ладно, садиться — как потом оттуда, где бы оно ни было, выбираться⁈ Вот то-то и оно, даже такой авантюрист, каким по мнению деда являюсь я, не допускает и мысли о разведывательном полёте. Может, через год-другой рискну подняться над фортом по спирали диаметром метров пятьсот, до полукилометра, и сразу же пойти на посадку, если это на тот момент ещё будет актуально.

К середине первой недели апреля земля просохла достаточно для того, чтобы продолжить стройку новых винокуренных заводов. Фундаменты были залиты ещё осенью, за зиму набрали прочность, сейчас появилась возможность добраться до стройки, не утонув в грязи, и подготовиться к установке заранее заказанного оборудования. Настелили полы, поставили каркас стен и установили крышу быстро, потому что все конструкции были заготовлены заранее и лежали на складах, оставалось только собрать. Ну, а обшивать стены станем после установки оборудования: оно весьма габаритное, потому проще завозить его, пока стен нет. Кое-где для удобства работы и кровлю только что установленную пришлось временно демонтировать.

Настройкой и запуском оборудования должны были заниматься специалисты изготовителя, и я не собирался вмешиваться, но — контролировал процесс плотно. Приезжие пытались было в начале нос воротить или отбрёхиваться общими фразами и расплывчатыми выражениями, мол, что этот заказчик понимает. Пришлось спускать с небес на землю, явив своё инженерное образование, наряду со специальностью инженера-технолога именно по бродильным производствам. Не скажу, что они сразу перестали пытаться халтурить или маскировать недоделки, но пару раз будучи пойманными за руку, что вело к необходимости переделать как надо со временем поняли, что лучше сразу делать нормально. Ну, или я их просто задолбал, как вариант. Мне, если честно, всё равно, главное, чтобы работа была сделана качественно и в срок. И в Викентьевку они тоже уведомление отправили вдогон моему, где я обещал приехать и всё проверить. Сообщили коллегам, что я на самом деле приеду и на самом деле проверю буквально ВСЁ. И что мне хватит квалификации и конструктора, и технолога, чтобы выявить даже достаточно хорошо спрятанные дефекты. Добило их то, что я собрался в Викентьевку не ехать, а лететь. Да ещё на аппарате собственной конструкции и собственноручно же изготовленном. Это, похоже, отбило последние сомнения в моей квалификации, как инженера.

Когда я прилетел в Викентьевку, то застал командированных специалистов за срочной переделкой оборудования, и именно это подсказало мне о наличии связи между бригадами. Посмотрел на работу, указал перечень обязательных доработок, благо, оборудование было одинаковым и недочёты тоже оказались почти идентичными. Нет, были и уникальные дефекты в обоих местах, но, зная, где искать… В общем, взбодрил работников, воодушевил своих управляющих и улетел обратно, готовиться к премьере в домашнем театре.