Глава 8

Когда мы вернулись в номер и стали готовиться ко сну, я признался Маше:

— Знаешь, радость моя, мне, скорее всего, придётся задержаться здесь на несколько дней.

— Я знаю, Юра.

— Да⁈ И откуда же? Кстати, пока я ходил на встречи с… на встречи?

— Вчера, например, получила приглашение в салон княгини Медведевой.

— Жены главы СИБ⁈

— Мы не говорили о службе ни её мужа, ни моего. Так, обсуждали новости культуры, музыку, домашние дела…

«А вот и мягкий допрос жены фигуранта. Очень мягкий, можно сказать — нежный. Но явно материалы для сравнения твоих слов были получены».

«Да уж. Действительно, в то, что это простое совпадение я совсем не верю».

— Это она сказала тебе, что я задержусь?

— Нет, её муж. Он зашёл вчера ненадолго, где-то за полчаса до того, как мы разошлись готовиться к балу.

— И что же он сказал? Просто интересно, как он донёс до тебя сложившиеся обстоятельства?

— Сказал только, что это связано с твоим подарком Его Императорскому Высочеству. И с необходимостью оформления документов, из него проистекающих.

«Учись, внучок! Ни словом не соврал и ни слова правды!»

«Почему же „ни слова правды“? Это и впрямь связано с моим подарком, будь он неладен!»

Ни в субботу, ни в воскресенье меня, на удивление, не трогали. Мы с Муркой и отоспались, и погуляли, как по парку, так и по городку. Обратный билет для Маши я заказал через канцелярию на понедельник. С одной стороны, это удобно и просто: они организуют отъезд с гарантией. С другой, не получилось выкупить для Маши купе полностью, и нужно волноваться о том, какая ей достанется соседка.

И вот, когда я вернулся с вокзала, куда провожал Машу, меня перехватили прямо у ворот, для очередной беседы. На сей раз посвящённой моим контактам со Скандинавией и затянувшейся почти до восьми часов вечера. На вопрос о менталисте мне сказали только, что «это было сочтено нецелесообразным».

Каждое слово в «беседе» запоминалось и учитывалось. Стоило в очередной раз при повторном ответе на тот же, но иначе сформулированный вопрос ответить чуть-чуть не так, пусть и синонимом — это тут же вызывало целый поток новых вопросов. Это заставляло задумываться над каждым издаваемым звуком, но, оказалось, что задержки при ответе с точки зрения следователей СИБ тоже имеют значение! Уууу! И думать над ответом нельзя, и отвечать не думая — тоже нельзя! В итоге хоть я с этим допросом и пропустил обед — нам прямо в кабинет принесли чай и кое-какую выпечку — аппетита почти не было, так что попросил «накрыть к чаю на одного» и отправился в душ, благо, бельё прачечная вернула.

Справедливости ради, больше таких интенсивных допросов — простите, бесед — не было, но каждый день часа по два-три я со следователями общался, а время в промежутках проводил в библиотеке. В пятницу беседа была только одна, утренняя, и она на самом деле могла считаться беседой, часа на полтора. Я даже начал надеяться, что меня отпустят домой. Причём меня бы полностью устроило, если бы меня просто отпустили: но о каких наградах или благодарности я уж и не думал! Правда, если честно, я и с самого начала ни на какие выгоды не рассчитывал: ружьё делал для себя, под свои желания и исходя из своих и деда соображений. Привёз-то в первую очередь ради отчётности, во вторую — чтобы на РДА у Наследника стояло что-то, что можно назвать оружием, боевым, а не охотничьим.

В субботу меня опять никто не трогал. И, поскольку я сомневаюсь, что у сотрудников СИБ пятидневная рабочая неделя, то это дало робкую надежду на завершение приключения. И в воскресенье я получил подтверждение теории, вместе с предупреждением, что завтра в десять минут одиннадцатого меня ждёт Его Величество, чтобы к половине десятого я был готов к встрече: Государь может пожелать видеть меня немного раньше, если быстрее решит предыдущие вопросы. Дед подсказал, что придут за мной не позже девяти. Пришли в половину девятого, а в кабинет к Государю я вошёл в десять ноль восемь, до того отсидев своё в приёмной.

Пётр Алексеевич встретил меня стоя, или, возможно, не успел сесть после того, как проводил бывшего передо мной в очереди какого-то действительного статского советника. Тем не менее, приветствовал меня тепло:

— Юрий Викентьевич, проходите, присаживайтесь.

— Благодарю, Ваше Величество.

После ритуала приветствия перешли к делу.

— Извиняться за произошедшее я не буду: сами понимаете, отработать такое совпадение соответствующие службы были обязаны. И хоть лично в вас я не сомневаюсь, нельзя исключать вероятность, что вас могли использовать с какими-либо целями без вашего ведома.

— Я всё понимаю, Ваше Величество. И даже готов был на прохождение менталиста.

— Мне доложили. Но я лично счёл это абсолютно излишним. Да, мой сын проверял только полноту и достоверность ответа, не пытаясь смотреть глубже. Тем более, что у вас там стоит божественная метка, что-то вроде предупреждения.

Я молча кивнул, принимая сказанное к сведению.

— Тем не менее, ваше изделие оказалось буквально той самой «ложкой к обеду». Не скрою, есть и другие варианты: за прошедшее с момента первого донесения время, специалисты изучили, в частности, материалы не состоявшегося конкурса на траншейное орудие, и нашли там кое-что, что можно использовать в ином качестве после некоторых доработок. Но там полноценное орудие, пусть и в калибре тридцать восемь миллиметров[1] — всё никак не отойдут артиллеристы от старой дюймовой привычки — с колёсным лафетом, накатником, откатником, щитом. Всё удовольствие триста двадцать кило и цена на порядок выше, чем у вашего ружья. Правда, и возможности шире, м-да. Думается, и у того, и у другого решения будет своя ниша и своё предназначение, но это рассмотрят и изучат другие люди, думаю, к осени решение будет принято.

Государь сделал паузу, закрыв её глотком воды.

— Но для начала производства нужно время, а дать укорот обнаглевшим бандитам нужно уже сейчас. У вас кроме привезённого ружья?..

— Есть ещё, Ваше Величество. Из того, что ещё не распределено по местам — четыре «Кроны». Если снять всё, уже установленное на бронеавтомобили, в форте и в острогах…

— Ну, что вы, полностью вас грабить никто не станет. Четырёх будет достаточно. Как быстро сможете их подготовить?

— После аудиенции свяжусь с управляющим и командиром дружины — и к вечеру ящики будут на железнодорожной станции Смолевичи. С патронами есть сложность, вряд ли удастся отгрузить больше двух с половиной боекомплектов на ствол.

— А боекомплект у вас сколько?

— Простите, Ваше Величество. Боекомплект сто восемьдесят патронов, всех трёх типов в разной пропорции, из них пятьдесят с усиленным зарядом.

— Четыреста пятьдесят выстрелов на ствол? Думаю, этого пограничникам хватит и на обучение, и на год боевого применения, и ещё останется. Разумеется, поставка будет полностью оплачена Министерством финансов, и я лично прослежу за полнотой и своевременностью оплаты. Цену согласуете с моим секретарём, вы с ним знакомы, и не скромничайте слишком сильно, с вас станется выставить по себестоимости, если не ниже неё.

— Благодарю, Ваше Величество!

— Далее. В ходе проведения экспертизы ваших последних образцов вооружения и техники нашими специалистами обнаружен целый ряд новых решений, и даже принципов конструирования. По всем ним составлены патенты на ваше имя. Оплату патентных сборов корона взяла на себя, это минимум того, что мы можем сделать.

Император поднял руку, останавливая очередную мою благодарность.

— Подробности — опять же, у секретаря. И ещё. Барон Рысюхин, Юрий Викентьевич, прошу встать!

Я вскочил, одновременно дверь в задней части кабинета открылась, и вошёл адъютант Государя с подносом, накрытым салфеткой. Государь снял её, но я не разобрал, что там лежит.

— За верность и многочисленную пользу, приносимую Нашей Державе и Короне, в знак признания заслуг и для явного выражения благоволения и доверия Нашего, владетельный барон Рысюхин, Юрий Викентьевич, капитан корпуса гвардейской артиллерии в запасе, возводится в чин флигель-адъютанта!

Как обухом по голове. Пусть этот чин временный, может быть отозван Государем, хоть такое за всю историю случалось дважды, и оба раза в связи с участием флигель-адъютанта в делах, порочащих честь и достоинство как самого офицера, так и Государя, но в чём-то он дороже ордена! И намного дороже, поскольку является зримым знаком Личного Государя Императора доверия! Обладатель такого чина в ряде случаев имеет право говорить от имени Государя или требовать ответа Его Именем. Да, ещё по временности: звания лишаются лица, достигшие четвёртого класса, но не получивших при этом взамен звания генерал-адъютанта или генерала Свиты Его Императорского Величества и, пожалуй, и не припомню, разве что генеральский чин получался при выходе в отставку по возрасту. Но меня этот вариант не касается и, надеюсь, не коснётся! Во всяком случае — в ближайшие лет пятьдесят.

— Благодарю за доверие, Ваше Императорское Величество!

И, да — на серебряном подносе лежали эполеты капитана гвардейской артиллерии с Императорским вензелем и аксельбант. Кто-то, помнится, ёрничал по поводу носителей «всякого макраме»? Вот, получите и нацепите, как говорится.

— Отныне можно просто «Государь». Подробности того, что связано с новым званием вам сообщит, при необходимости, господин Прокречетов, он же поможет привести мундир в соответствие, мне же остаётся только поздравить вас.

Откуда были извлечены два бокала с игристым, я, честно сказать, не заметил. Государь свой бокал лишь пригубил, мне же по этикету пришлось пить до дна. Вкуса напитка я, если честно, тоже не заметил, как и крепости, так меня укачали эти, как выражается дед, эмоциональные качели.

— Моим поручением вам в новом качестве будет и далее вести исследования в деле развития военной техники и вооружений. При необходимости вам даётся право использовать казённые военные заводы и полигоны для проведения опытовых и экспериментальных работ, а также опробования образцов, как собственных, так и приобретаемых для сравнительного изучения. Это в целом. В частности же…

Государь на несколько секунд задумался, дав мне осознать, что поручили мне только то, чем я и так занимался в своё удовольствие, причём составлено поручение максимально обтекаемо, никаких конкретных задач и сроков исполнения. «Исследования в деле развития» могут означать всё, что угодно, хотя бы и приобретение военно-технических журналов. Причём стоимость подписки оплатит Империя.

— В частности, в конце лета или начале осени, точнее до вас будет доведено позже, состоится военный смотр, совмещённый с учениями. Я хотел бы видеть на нём вашу дружину. Насколько я понимаю, вы ведёте работы по развёртыванию её в отдельную миномётную батарею со средствами усиления в соответствии с предложенным вами штатом?

— В несколько урезанном варианте, Государь.

— Постарайтесь развернуть полностью. Я хочу наглядно сравнить варианты, в том числе и в ходе выполнения некоторых задач. На время отсутствия дружины по месту постоянной дислокации, обязанности по охране портала будет нести подразделение моей гвардии, которое я пришлю для этого накануне.

— Слушаюсь, Государь.

— Просьбы, вопросы, пожелания у вас есть?

— Ничего такого, что мы не смогли бы решить с Вашим секретарём, Государь.

— В таком случае, ещё раз благодарю вас и разрешаю быть свободным.

— До свидания, Ваше Императорское Величество!

— До свидания, Юрий Викентьевич.

Адъютант позвал меня за собой, так что из кабинета я вышел не через ту дверь, через которую вошёл. С точки зрения тех, кто ждал своей очереди за мной — вошёл к Государю и не вернулся. И им остаётся только гадать, что там он со мной сделал. Дед бы тут явно ляпнул что-то типа «убил и съел», но он тщательно прячется от Императора. Не хочет быть представлен ко двору, должно быть, опасается слишком горячего приёма.

Семён Аркадьевич ждал меня не один, а с парой помощников, которые со всеми реверансами сняли с меня мундир и, повесив тот на манекен, стали отпарывать старые погоны. Секретарь поздравил меня с новым званием, после чего мы перешли к делам, и занимались ими добрых часа два с лишком. Начиная с патентов, которых было сильно больше, чем я рассчитывал, и заканчивая передачей мне нужной информации. Императорские специалисты даже в РДА нашли, что запатентовать, более того, накропали целых пять заявок! У меня бы фантазии не хватило отдельно патентовать, например, конструкцию люка в крыше и, дополнительно, запора в нём и фиксатора половинок в открытом состоянии. В голову не приходило искать в этом какую-то новизну! И по «Кроне» тоже.

— С нарезами вы чуть было не вляпались в германский патент, точнее — саксонский. Они лет двадцать назад предложили заменить в артиллерийских орудиях три-четыре глубоких нареза на большое, не меньше дюжины, количество нарезов мелких[2]. Есть целая горсть мелких, как те нарезы, отличий, но их одних хватило бы разве что на затягивание тяжбы до момента, пока вопрос потеряет актуальность, как то количество нарезов — по саксонской методике их на ваш калибр должно быть двенадцать. Но главное отличие — у немцев в формулу патента входит упоминание того, что крутизна нарезов должна меняться, ближе к концу ствола шаг нарезки у них увеличивается. У вас шаг постоянный, но гребни становятся тоньше или, что то же самое, нарезы выполнены шире, но мельче. Нам даже удалось взять на это отдельный патент, доказав существенные отличия от саксонского!

— Если нужно, я готов подписать бумаги на свободное использование этого патента для нужд Императорской армии.

— Думаю, Его Императорское Величество будет благодарен. Далее, запатентовали идею трассирующего выстрела. Не знаю, где вы слышали или читали, но нам удалось найти только рассуждения самого общего толка, восходящие к горящим стрелам древности или заклинаниям магов, которые могут иметь ясно видимый движущийся компонент. В формулу добавили описание, что пиротехнический состав может быть «белого или цветного огня», идею совместить трассирующий и зажигательный состав мы решили для широкой публики не озвучивать.

— И это хорошее решение. Я, признаюсь, экспериментировал с заменой в миномётной мине готовых осколков на магниевые и с воздушным подрывом. Получился настоящий огненный дождь, но я, если честно, испугался полученного результата и решил никому не показывать. Просто чтобы это изобретение не было связано с моим именем. Но десяток таких мин на склад положил, могу прислать для ознакомления и патентования на чьё угодно имя.

— Не думал, что вы настолько сентиментальны.

— На испытаниях мы забросили три мины внутрь строения, имитировавшего вражеский форт. Там был контактный взрыватель, но и с ним получился настолько жуткий результат… Если же совместить в одном залпе боеприпасы наземного и воздушного подрыва, огонь с земли и неба, получается и вовсе кошмар. Я до сих пор радуюсь каждый раз, когда вспоминаю, что мы разместили внутри для имитации вражеских солдат туши местных животных, а не живых. Поверьте, если вы увидите результат воздействия… У моих офицеров аппетит отбило на срок до трёх суток, а жареное мясо некоторые не могли есть две недели.

— Я думаю, Государь найдёт, кому подарить такой патент, так, чтобы это было воспринято как награда. И вас тоже не обидит. И не спорьте, по ряду причин для Государя и Его Императорского Высочества очень важно проявлять особую справедливость в отношении своих прямых подчинённых, если вы понимаете, о чём я.

Так же «закрытым», то есть — внутри имперским патентом оформили нарезную вставку в гладкий ствол. Подобным образом немало экспериментировали при переходе от гладкоствольной к нарезной артиллерии, но большинство экспериментов оказались неудачными. Но вот специально изготовить гладкую основу с лёгкой конусностью, которая напоминает чок-бор охотничьего оружия, и поместить вставку со стороны казённой части, и потом запрессовать её выстрелом[3]…

По поводу придворного чина всё оказалось одновременно и так, и не так, как я думал. Поскольку я офицер запаса, и имею отдельное длительное поручение Государя, то в график дежурств по дворцу и сопровождения Государя в поездках меня ставить не будут. При этом знаки принадлежности к Свите являются обязательными для постоянного ношения. На парадном и повседневном мундире — это эполеты и погоны с Императорским вензелем и аксельбант, на полевом — те же погоны с короной и вензелем, и так далее, и тому подобное. Даже, к моему удивлению, для партикулярного платья были предусмотрены свои варианты! Почему к удивлению? Так чин флигель-адъютанта присваивался только штаб- или обер-офицерам, а офицерам запрещено ходить иначе, чем в форме, даже вне службы!

Семён Аркадьевич пояснил, что такое придумано для офицеров, находящихся в длительном отпуске, например, для лечения или вышедших в запас, но которых Государь счёл возможным оставить в должности офицеров Свиты. То есть — мой вариант, но, боюсь, мундир мне в любом случае придётся носить гораздо чаще, чем до этого. Из приятного: в седьмом классном чине звание давало денежное довольствие три тысячи рублей в год, равными долями ежемесячно, то есть — по двести пятьдесят в месяц. Кроме этого, тысяча рублей мундирных раз в два года и пятьсот рублей единовременно при производстве в чин: флигель-адъютантский мундир строился из генеральского сукна, а золотые и серебряные элементы были таковыми не только по названию. Даже шнуры и кисти — как минимум с использованием металлических нитей, прочая фурнитура если не из драгоценных металлов, то плакированная ими. И, в довершение того, прогонные: поездки по делам службы за счёт Министерства двора. Причём, как мне сказали, если не наглеть выкупая, например, целый вагон в разгар сезона в курортном направлении, то никто и никогда не будет проверять характер поездки или требовать доказательств того, что она связана с делами службы. И я могу брать с собой до двух ассистентов — опять же, никто и никогда не спрашивает их личности. Даже если мы с жёнами поедем в Крым в июле. Более того, при предъявлении документов флигель-адъютанта билеты будут в наличии ВСЕГДА.

Из достаточно очевидного: комнаты в гостевом крыле закрепляются за мной на постоянной основе, даже табличка с номером апартаментов будет заменена на именную, как в Летнем Дворце, так и в Зимнем. Так же — право доступа ко Двору «без доклада», то есть, не оповещая ту же Канцелярию о времени и цели визита и право личного обращения к Государю без ограничения количества этих самых обращений, да ещё и по упрощённой процедуре: достаточно заявить дежурному коллеге, то есть — флигель-адъютанту, о необходимости встретится с Государем, уточнив, должна ли быть встреча приватной, и он вставит меня в график встреч Его Величества в ближайшее возможное время.

Дольше всего согласовывали цену на «Кроны» и патроны к ним. Прокречетов разнёс мои расчёты на корню, просто из-за того, что я не внёс туда свои трудозатраты. Вот по определению их количества и цены споры и шли. В итоге себестоимость оказалась в два с половиной раза больше, чем насчитал я сам, а потом Семён Аркадьевич недрогнувшей рукой добавил двадцать процентов прибыли, сказав, что это тот минимум, на который позволил согласиться Его Величество. И что он не начал торговлю с пятидесяти просто для того, чтобы не терять время. И даже так продажная цена «Кроны» оказалась на порядок ниже, чем заявленная себестоимость траншейной полуторадюймовки, которой «грозит» стать первой в Империи противотанковой пушкой, пусть нет пока ни танков, ни противотанкистов.

[1] 38.1 мм или, другими словами, 1,5 дюйма.

[2] Здесь и далее — описание патента Круппа, который в нашем мире взял его в 1860-х.

[3] Да-да, ствол разобрали и нашли в нём лейнер. О котором знал дед, но даже не догадывался сам Юра.