Глава 20

Герцог Дерринжер был страшно недоволен. Ему мешала сестра короля. Принцесса Амалия имела слишком большое влияние на своего брата и не позволяла сиятельному дядюшке разгуляться. Поначалу герцог собирался решить дело мирно – выдать принцессу замуж. Услать куда-нибудь подальше, во Франконию, Аустрию или даже Скандию. Пусть трепыхается среди чужеземцев и не лезет в политику родной страны.

Однако Его Величество любил сестру и когда-то давно дал клятву не принуждать ее к браку. Амалия же замуж не собиралась. Ее устраивала ее жизнь, собственный малый двор, всеобщее уважение и почитание. Она понемногу проталкивала идеи о женском образовании, занималась благотворительностью, курировала мелкие мероприятия, на которые не желала отвлекаться королева, и чувствовала себя нужной и полезной.

Брак с иностранным принцем не входил в жизненные планы принцессы Амалии, но герцог все же попытался. Ей представляли всех симпатичных или хотя бы заметных иностранных красавцев, прибывающих в Лондиниум. Присылали портреты и выгодные предложения о браке сестры ее венценосному брату. Наконец убедившись, что принцессу больше волнует ум, начали знакомить с учеными, художниками, поэтами – все было напрасно. Амалия восхищалась, слушала, а потом благодарила за встречу и уходила! Без смущения, без сердечного трепета, без чувства!

Порой герцог бормотал проклятия и заявлял, что принцессе стоило родиться принцем – хлопот было бы меньше. Убить на дуэли – и вся недолга!

Не то чтобы Дерринжер не пытался организовать племяннице желудочные колики со смертельным исходом или взбесившуюся лошадь. Но принцессе будто боги ворожили! Она избегала опасностей, не ела приготовленных специально для нее блюд, не участвовала в охоте, не… В общем, все попытки дотянуться до нее провалились. И тогда герцог придумал ситуацию, после которой Амалию должны были выслать из столицы. Куда-нибудь.

У Ее Величества пропала любимая брошь. Памятная. Подарок не то матушки, не то бабушки. В общем, заметная безделушка, ради которой королева прикажет обыскать все! А еще в тот же день Ее Величество слегка повздорила с золовкой. Мелочь, но из таких мелочей порой складывается политика.

В общем, Амалия уехала расстроенная в свой павильон, королева, не менее расстроенная, заперлась у себя. Утром должны были начаться поиски, и милый бриллиантовый цветочек нашли бы в личной шкатулке принцессы… Если бы не ее фрейлина! Эта чертова графинька возомнила себя цербером! Она отказалась подбрасывать брошь в шкатулку, а любое другое место герцога не устраивало – можно было подумать, что это дело пажей или слуг. И зацепить ее было нечем! Мужа она не любила, детей не было, отец умер… Эта стервь даже любовника не завела! И на уговоры не поддалась. Зато ее муженек – слабак, проигравший в карты практически все, немедля согласился сообщить страже, когда жена вернется домой. И не возражал, когда личные гвардейцы Дерринжера увозили его женушку в пыточную.

Принцессу подвинуть не получилось, но герцог не умел отчаиваться. Он придумывал новую интригу, поэтому бродил по своему роскошному кабинету, расположенному всего в двадцати шагах от кабинета Его Величества. Может, предложить принцессе паломническую поездку и “потерять” ее по дороге? Так Амалия не религиозна…

Секретарь принес утреннюю почту. Герцог начал небрежно просматривать конверты и наткнулся на послание от короля. Странно, племянник решил прислать официальную бумагу? Может, ответ на судебный запрос? Или подарок? Нахмурившись, крупный грузный мужчина взял серебряный нож для вскрытия писем – секретарю запрещалось трогать личную корреспонденцию герцога – и сломал печать.

Вместо ожидаемой бумаги с коронами из тяжелого конверта выпал еще один – меньшего размера, удлиненно-изящный, нежно пахнущий духами. Весьма знакомыми духами! Герцог даже пожалел, что не зашел в подвал навестить гордую графиньку. Но сначала его отвлекли дела, а потом он был уверен: прежняя гордячка превратилась в стонущий от боли кусок мяса, ведь он сразу сказал ”не церемониться”.

Печать на конверте тоже была ему знакома – наперсница принцессы. Графиня Верден. Она ему писала? Зачем? Насколько герцогу было известно, тело несчастной дурочки уже упокоилось в фамильном склепе Верденов. Вчера или позавчера?

Хмыкнув, мужчина поднес бумагу ближе к огню, чтобы легче было разбирать витиеватые строчки.

— “Его Светлости герцогу Дерринжеру, прощальное письмо графини Верден.”

Мужчина отодвинул бумагу и потер лоб – это чья-то дурная шутка? Как может писать женщина, лежащая в гробу? Впрочем, почта порой медлительна. Неужели она написала ему что-то из дворца принцессы? Может, он зря поспешил отдать ее своим умельцам?

Расправив лист, дядя короля вчитался, и… с его губ сорвались проклятия. Девчонка прощалась с ним. Писала о боли в израненном теле, о перенесенных страданиях и между делом сообщала, что где-то у стряпчего лежат бумаги, в которых перечислены некоторые тайные дела герцога. И если с принцессой Амалией что-то случится – бумаги будут доставлены Его Величеству, в департамент уголовных дел и самые известные газеты.

— “И да, милорд, я не сомневаюсь, что вы перетряхнете весь особняк Верденов, заставив моего мужа пожалеть о заключенной сделке. Не трудитесь. Я редко бывала в особняке. Гораздо чаще – во дворце. Нередко проводила часы в покоях Ее Величества и принцесс. Даже в кабинете короля случалось бывать вместе с моей дорогой покровительницей. Впрочем – если вы хорошенько потрясете Вердена, это доставит мне удовольствие даже на том свете. Обещаю навещать вас в лунные ночи, милорд Дерринжер, чтобы вам больше никогда не становилось скучно!”

Герцог бросил письмо на стол и увидел коричневатые линии, проступающие на бумаге. Он фыркнул – такой примитивный способ тайнописи лимонным или апельсиновым соком был ему знаком, и поднес лист к огню. Улыбающийся череп в цветах и герцогской короне заставил его до дрожи сжать письмо в руке. А потом срочно вызвать стражу и обыскать кабинет, приемную, испуганного секретаря и коридор.

Потом дядя короля пришел в себя и приказал:

— Лучшего столичного сыщика – ко мне! Быстро!