100

Я никогда не видела столько котов, как в Зеленоградске.

Здесь они были всюду: на стенах домов, сувенирах и улицах. Мы даже нашли специальный светофор – сидящий котик горел красным, а идущий – зеленым. Больше него меня поразил только «кошачий район». Так я назвала комплекс декоративных домиков в европейском стиле, которые были не выше пояса и стояли за высоким стеклом. Войти внутрь можно было только через выемку в нижней части стены, и пролез бы туда… только кот.

Мы с Равилем умилялись котятам, которые игрались у домиков. Присев на корточки, я увидела, что внутри домов были еще коты – они спали или лениво посматривали на активных котят.

В водонапорной башне расположился целый музей кошек: тысячи предметов с изображениями пушистых усатых питомцев наполняли пролеты. Игрушки, магниты, фигурки, украшения – все, что только может прийти в голову! И все с изображением котов.

— Это ты, — Равиль показал на фигурку мультяшной кошки в розовом платье. Она выглядела смущенной, но милой.

Мне понравилось сравнение, и я стала взглядом выискивать кота, похожего на Равиля.

— А это ты, — с гордостью объявила я и указала на фарфорового кота в солнечных очках с круглыми линзами.

— Я такие не ношу, — рассмеялся Равиль и приобнял меня. На его губах играла соблазнительная улыбка, из-за которой я и выбрала ему такого «котика по духу».

— Но по характеру – один в один.

Мы поднялись на смотровую площадку, с которой было видно весь небольшой Зеленоградск и море, на берегу которого и стоял город, уютный и такой живой. Мне он нравился, пожалуй, даже больше Калининграда, до которого отсюда ехать на машине не дольше получаса.

— Хотела бы тут жить? – спросил Равиль, обнимая меня сзади.

Мы стояли у перил и любовались закатом. Тучи почти развеялись, теперь от них остались лишь серые штрихи на розово-лиловом небе. На этом фоне колесо обозрения, расположенное прямо на набережной, выглядело просто волшебно.

— Да. Здесь красиво и спокойно, — честно сказала я.

— Маме тоже нравилось, — выдохнул Равиль. – Она любила деревушки и маленькие города. Зеленоградск тоже обожала. Помню, как она радовалась, когда папа купил здесь небольшой домик на окраине. А теперь… Теперь, когда я бываю там один, все кажется таким странным.

— Без нее? – почти шепотом спросила я и осторожно коснулась руки Равиля, которая лежала на моем животе.

Он кивнул.

Мне нравилось, что мы говорим так, будто между нами не было дней абсолютной тишины. Чувства Равиля, его отношение ко мне не изменились, он открыт для меня, и это взаимно.

Но говорить о его маме… Даже мне было больно.

— Ты бы ей понравилась, — по голосу Равиля я поняла, что он улыбается.

Держась за руку, мы гуляли по самым ярким улочкам Зеленоградска. Фахверковые домики жались друг к другу боками, создавая ощущение, что мы идем по старинному немецкому городу.

Людей было много, хотя уже близился вечер. Наоборот, зажегшиеся огоньки будто привлекали новых гостей.

Нам с Равилем пришлось постараться, чтобы найти свободное место в ресторане, куда он пригласил меня на ужин. Помня наш первый вечер на маяке, я больше не противилась желаниям Равиля поухаживать за мной. Когда он спросил, что я хочу попробовать, я смело назвала блюда, и Равиль улыбнулся.

— Мне нравится, что ты знаешь, чего хочешь и прямо говоришь об этом. Сразу бы так.

Вечер сгущался, а мы и не зачали, как быстро летит время. Болтали обо всем и ни о чем, много шутили и держались за руки. Мне не верилось, что после пережитого кошмара я все еще могу улыбаться и чувствовать себя счастливой.

И как же жаль, что эта красивая сказка вот-вот подойдет к концу.

— Мне нужно ехать, Равиль, — с тоской сказала я, когда мы уходили из ресторана.

Уличные часы, подвешенные на столбе, показывали десять вечера. А ведь еще нужно добраться до гостиницы, привести себя в порядок… И собрать вещи.

— У вас в отеле комендантский час? – попытался пошутить Равиль, но ответить я смогла лишь вялой улыбкой.

— Нет, но… Завтра в обед выселение. Нужно, чтобы сумки были собраны и сданы в камеру хранения.

— То есть…

Он даже остановился и замер передо мной, держа мои ладони в своих. Люди шли мимо нас, будто река. Но в ее бурном потоке я видела только Равиля.

— Завтра ночью у меня самолет, — произнесла я, будто отпуская тетиву натянутого лука.

Слова точно стрелы, которые вонзились Равилю в грудь. Он вздрогнул, отшатнулся… А потом крепче сжал мои руки.

— Не уходи, — обронил он, качая головой.

Меня не покидало ощущение, что он просит не только о сегодняшнем вечере.

В горле застыл мерзкий ком.

— Не могу.

Губы дрожали, и я сложила их в поддельную улыбку. Я пыталась быть сильной, но что-то внутри надломилось, когда Равиль кинулся ко мне и сжал в объятиях.

— Пожалуйста. Побудь со мной еще хотя бы чуть-чуть.

Как я могла отказать, когда наши сердца бились в унисон? Моя душа кровоточила, когда я думала, что уже завтра увижу Равиля в последний раз.

— Хорошо, — сдалась я. – Но только совсем чуть-чуть.