116
Космос.
Та самая кобыла с больной спиной, за которой Равиль так старательно ухаживал.
Но балки над нами затрещали и опасно накренились. Я кинулась к стойлу, но Равиль рванул наперерез. Он схватил меня так, будто была легкой куклой, и за несколько секунд, самых страшных в моей жизни, вытащил на улицу.
Мы рухнули на траву, а в следующее мгновение здание конюшни сложилось, точно карточный домик.
Лошади разбежались от пылающей конюшни, они ржали, вставали на дыбы и били землю копытами. Казалось, что они тоскуют по Космомс, которая так и не выбралась из огня.
Тоскуют так же, как Равиль.
— Я уничтожу его, — процедил он, сквозь слезы глядя на пламя, которое уже унималось. – Я сделаю все, чтобы доказать его вину! Он не оставит себе ни одну лошадь! Я заберу их всех, и пусть только попробует… Только попробует…
Равиль закашлялся, маскируя за этим рыдания. Он скрючился, сидя на земле рядом со мной, и закричал, будто от боли.
Я и не заметила, что теперь плакала вместе с ним. Не шевелилась и старалась просто быть рядом. Но Равиль вдруг обнял меня и притянул к себе, сильно дрожа. Он спрятал лицо у меня на плече и судорожно поглаживал меня по спине. Я обняла его в ответ. Так мы и сидели, пока не приехали скорая, пожарные… и журналисты.
Пока меня осматривали медики, Равиль дал указания своим помощникам, как успокоить лошадей и куда их отвести. Потом к нему слетелись журналисты с камерами и микрофонами, прося дать комментарии. И Равиль не стал отказываться, а смело заявил перед объективами, что не сомневается, кто виноват в возгорании.
Обвинение зафиксировали. Теперь замять дело точно не выйдет.
— Советую посмотреть записи с камер видеонаблюдения, — напоследок сказал Равиль. – Уверен, там будет видно, кто устроил поджог. А потом мы проверим его телефон, и я догадываюсь, чей звонок мы там найдем.
Журналисты тут же помчались выполнять все, о чем Равиль сказал, а сам он подошел к машине скорой, в которой я сидела. Девушка медик обрабатывала мои ступни, которые теперь адски пощипывало.
— Как ты? – спросил он, устало привалившись к распахнутой двери.
— Жива, — я показала большие пальцы.
— Девушке сказочно повезло, — улыбнулась доктор. – Небольшие ссадины, и все. Даже в больницу ехать не нужно. Чудо, что вы не получили ожогов.
Равиля тоже осмотрели, но ему, в отличие от меня, требовалось больше внимания и медицинской помощи. Он повредил руку, пока пытался вызволить Борзого, но, к счастью, ничего серьезного. Все обошлось наложением бинтов с мазью.
Все то время, что мы были в машине скорой, отец Равиля даже не показался на горизонте. Зато к нам заглянула Катя, которую я впервые видела на расстоянии вытянутой руки.
— Я рада, что с вами все хорошо. С вами обоими, — сказала она и улыбнулась. – Я сделаю все, чтобы помочь восстановить справедливость. Мы найдем того, кто это сделал.
Сказав это, она ушла, а я грустно покачала головой. Как она отреагирует, когда узнает, что за всем этим стоял отец Равиля? Его самого ждет сложный период, и мне жаль, что пока не смогу остаться рядом, не став еще одной проблемой.
— Нас ждет сезон разборок, — сипло хохотнул Равиль, когда нас выпустили из скорой. Когда я посмотрела на него, он взял меня за руку и пояснил: — Я буду разбираться с отцом, а ты с – Демьяном.
— Демьян может идти в задницу. Я его больше не боюсь.
— Зато он тебя теперь боится. А заодно и меня.
Я несколько раз моргнула, нахмурилась, а потом прямо спросила:
— Равиль, что ты сделал?
Он улыбнулся одними кончиками губ и признался:
— То, что сразу стоило. Написал на него заявление в полицию. Так что больше он тебя и пальцем не тронет.
Пока я пыталась понять, чего во мне больше – страха или злорадства вперемешку с удовлетворением, — Равиль подхватил меня на руки и понес к отелю. Ступни все еще болели, поэтому я была очень признательна за такой жест.
— Спасибо, Равиль. За все. Ты сделал для меня очень многое, я это ценю.
— И сделаю еще больше. Только дай нам шанс и пообещай хотя бы подумать о том, что съехаться в один город. К тебе или ко мне.
В горле почему-то встал комок, но я кивнула. Разве я могла поступить иначе?