70

Не отпуская руку Равиля, я встала напротив него и на негнущихся ногах сократила расстояние. Посмотрела в серые глаза, что вдруг подернулись туманной дымкой, опустила взгляд к чуть приоткрытым губам такой идеальной формы, что сама Мона Лиза бы позавидовала.

И я вот-вот коснусь их, смогу на собственных губах ощутить их мягкость, разбавленную прохладой от пары серебряных колец пирсинга.

Я дрожала всем телом. Сделала еще шаг, будто только сейчас училась ходить.

Равиль переместил руки мне на талию и чуть наклонился, чтобы я, привстав на цыпочки, смогла его поцеловать. Я до последнего держала его взгляд, а потом, когда наши лица оказались слишком близко, опустила веки и приоткрыла губы.

«Сейчас, — подумала я. – Это случится сейчас».

Но когда сердце было готово вырваться из груди, хрупкий момент лопнул со звуком распахнувшейся двери и чужих шагов.

— Равиль? Прости, я не знал, что ты тут не один!

Проклятье!

Я испугано отскочила от Равиля, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего необычного не произошло. Поправляла волосы и якобы очень внимательно осматривала стойла, прохаживаясь мимо них с видом «ого, как интересно».

М-да, будто это не делало ситуацию еще хуже.

— Что-то нужно, Никит? – вежливость в голосе Равиля угрожала вот-вот обратиться в раздражение. Сам он выглядел куда более уверенным, чем я. Стоял с прямой спиной, спрятав руки в карманы брюк и глядя на парня, что ворвался в конюшню.

Мельком взглянув на гостя, я его узнала. Один из помощников шоу. Он подавал реквизит, а после представления помогал детям забираться в седло.

— Хотел сказать, что у нас одна парадная сбруя для шоу испортилась. Надо бы заменить, — и Никита как-то смущенно потер затылок.

В этот момент наши взгляды встретились, но ненадолго. Мы отвернулись так быстро, будто наш зрительный контакт у обоих вызывал аллергию.

— Еще сегодня сено привезли. Оставили на пастбище за конюшней, — отчитывался Никита. Он быстро почувствовал повисшую неловкость и торопливо добавил: — Прости, что помешал. Просто девчонки с ресепшена сказали, что ты тут… Вот я и…

И Никита развел руками. Мне даже жаль его стало.

Равиль тяжело вздохнул.

— Просто иди, Никит. Дела обсудим завтра утром.

Еще несколько раз извинившись, Никита ушел. Он сам казался расстроенным ничуть не меньше нас с Равилем. Момент безвозвратно испорчен. Но не вечер.

— Ладно, давай сваливать отсюда, пока еще кто-нибудь не пришел, — Равиль открыл стойло Борзого и начал готовить его к выезду: быстро надел на коня уздечку, седло и другие штуки, названий которых я не знала.

Я заворожено следила за тем, как быстро и ловко двигаются руки Равиля, как напрягаются его мышцы, когда он затягивает тот или иной ремешок. Он был так сосредоточен и погружен в работу, что само это уже вызывало во мне влюбленный трепет.

— Иди сюда, я тебя подсажу, — Равиль поманил меня рукой, ближе к Борзому, который уже нетерпеливо маршировал передними ногами. Хотел вырваться на прогулку. Как и я.

— Я хочу попробовать сама. Можно?

Удивление на лице Равиля быстро сменилось чем-то вроде гордости. Он показал мне, куда и как поставить ногу и что потом делать со второй. Я понятливо кивнула. Техника ясна. А вот выполнить – это уже сложно.

— Отвернись, — попросила я перед тем, как поставить ногу на стремя.

— Хочешь убиться, чтобы я этого не видел? Нет уж, рыжая.

— Н-нет. Я не собираюсь падать.

— Никто не собирается, — хмыкнул Равиль. – Но люди постоянно падают.

— Дело в другом. Я стесняюсь, — и я опустила взгляд на свое короткое платье со свободной юбкой из легкой ткани.

— Боишься, что увижу твое белье, когда будешь перекидывать ногу через круп?

Матушки…

Чем наглее становилась улыбка Равиля, тем жарче жгло щеки!

— Не волнуйся. Обещаю не смотреть тебе под юбку, пока сама не попросишь. Все же я тоже считаю, что мы пока недостаточно близки для таких серьезных шагов.

И он сдержал слово. Пока я залезала на Борзого, что удалось не с первой попытки, не было ни одной грязной шутки или пошлого замечания. Зато Равиль спас меня от падения, когда нога застряла в стремени, а сама я не сумела нормально подтянуться за руку седла.

Равиль дал мне еще пару уроков, как забраться на коня, и раза с восьмого у меня все же получить самостоятельно оседлать Борзого.

— У-ух, высоко, — нервно хохотнула я и ссутулилась от страха.

Даже на Равиля сейчас я смотрела сверху вниз, а он довольно улыбался, будто гордился мной больше, чем я сама.

— Выпрями спину, Тина. Колени прижми к седлу, но не более. Не дави Борзому на бока, — выдавал указания он, а я едва могла пошевелиться.

— Легко сказать. Ты с детства в седле.

— Именно. Ведь это значит, что у тебя шикарный учитель.

Ох, не то слово… Шикарный во всех смыслах. Даже не представляю, сколько в Равиле силы и ловкости, ведь он регулярно ездит на Борзом в тяжелых доспехах и попутно умудряется исполнять трюки с копьем и мечом. Для меня это казалось чем-то нереальным. С седла бы не выпасть!

Равиль взял крафтовый пакет, который оставил у входа и, держа Борзого за поводья, вывел нас через задние двери из конюшни. Вечер лег на плечи приятной прохладой, ветер лентами вплетался в волосы.

Мы неторопливо удалялись от «Пруссии», двигаясь по узкой тропе между пышными кустарниками. Где-то за ними прятались частные дома.

— Уедем отсюда? – Равиль обернулся, а я кивнула.

— Только если дашь мне повести Борзого. Хотя бы чуть-чуть.

Он тихо рассмеялся, легко запрыгнул на коня и устроился позади меня. Спину приятно грело тепло его тела, дыхание Равиля щекотало ухо, когда он тихо хохотнул:

— Только если не будешь умолять остановиться, когда сорвемся на галоп.

— Не буду, — пообещала я, слегка дрожа от волнения и прекрасно понимая, что речь не только о скачках.