5.

Благородный рыцарь дон Бертран де Санс был одним из старших офицеров армии графа Шампанского и фактическим командиром здешнего гарнизона. Правда, официально хозяином в полку был майор Симон де Мелён, но только потому, что когда дон Бертран прибыл в расположение армии графа, этот полк был уже сформирован. Ему предложили командование любым другим, но дон отказался, сказав, что устал лично водить в бой полки. Граф Шампанский только развеселился, услышав такой ответ.

Дон Бертран был пэром,[1] поэтому мог говорить своему сеньору всё, что угодно. Ведь королевский совет признал его равным по доблести и благородству самым достойным людям франкского королевства и присвоил звание пэра, означавшее равенство рыцаря со своим сюзереном.

На плаще мессир де Санс носил изображение креста. Он только недавно вернулся из Латинской Империи, основанной крестоносцами в Восточной Византии. Дон Бертран участвовал во взятии Константинополя, десять лет назад, в 1204 году. Еще совсем юношей он принимал участие в Третьем крестовом походе и лично видел в бою английского короля Ричарда I, прозванного Львиным Сердцем[2] за редкую отвагу и силу.

Христиане воевали тогда с войсками Саладдина, всё-таки отбили остров Кипр и заняли город Акру. Этот поход был окончен в 1192. Дон Бертран застал тогда лишь последних два месяца боев. Вместе со своим старшим братом он четырнадцатилетним юнцом уехал в Святую Землю, а вернулся через полгода мужчиной и единственным наследником своих родителей. Через десять лет он снова откликнулся на призыв битвы за Гроб Господен и ушел на Восток.

Сейчас дону уже за тридцать. Что сказал бы покойный король Ричард сейчас, видя юного оруженосца, в одном военном лагере с которым он когда-то сражался с неверными, видя его пэром и захватчиком на земле своей матери, королевы Элеоноры?

Высокий красавец с темно-каштановой вьющейся бородой и пронзительными карими глазами, благородный дон был на первый взгляд не таким уж типичным северянином, чтобы вызывать у Берни нервную дрожь одним своим видом. Трубадур, тем не менее, из всех собравшихся за этим столом желал бы прикончить в первую очередь именно дона Бертрана.

Для Берни тяжело было даже в мыслях четко произнести такие слова, но они с этим рыцарем были соперники. Дочь барона де Ланмезан, красавица Инезильда взяла для коллекции сердца их обоих. Берни знал ее с детства и, в отличие от многих других трубадуров, поклоняющихся прекрасной даме только издали, по крайней мере, был близко знаком с предметом своей любви.

Соперник его страшно бесил. Берни был его на добрых десять лет моложе и вполне хорош собой, а то, что Инезильда — дочь барона, последние несколько лет не имело принципиального значения. По сравнению со "всякими там благородными господами" у трубадура было одно несомненное преимущество в глазах отца девушки.Он был южанин. Их брат, их земляк и сейчас это не могло не приниматься в расчет.

Берни с затаенной яростью смотрел на мессира де Санса. Он был уверен, что рыцарь только что гарцевал на своем коне под балконом Инезильды де Ланмезан.

Крестоносец снисходительно улыбнулся:

— Что же, я жду. Спойте еще что-нибудь.

— Давай что-нибудь повеселей! Для нашего командира спой такую любовную песню, чтоб дух захватывало, — наперебой требовали солдаты, наливая себе вина.

Дон Бертран тоже осушил кружку. Пока он пил, трубадур наблюдал за ним. На секунду их взгляды встретились. Берни опустил глаза. Подождал немного и ударил по струнам, начиная песню…

Злобный вихрь треплет конские гривы,

Туча пыли и топот копыт:

Нашу землю и наших любимых

Враг задумал мечом покорить!

Тени коршунов в небе мелькают;

Дым пожаров чернеет в глазах.

Став от крови и зарева алой

На траве проступила… роса.

Уго Саргемин резко плеснул трубадуру в лицо вином. Вмиг протрезвев и дыша словно кузнечный мех, он злобно смотрел на Берни. Певец замолчал и сидел неподвижно, не глядя на северян.

— Да я тебя!!.. — прорычал Уго, задохнувшись от ярости. — Его просят петь о любви, а он…

— Он и поет о любви, — вмешался дон Бертран, совершенно не потеряв хладнокровия. — О любви к родине.

Уго присмирел, не смея возражать командиру, и остальные воины, уже готовые вцепиться в горло дерзкому мальчишке, оскорбившему их чувства, тоже слегка остыли. Но весь их вид не обещал наглецу ничего хорошего. Берни тряхнул головой и рукавом стер капли вина со своей лютни, темневшие на верхней деке, точно кровавая роса, о которой он пел. Невольно поднял глаза, чувствуя на себе взгляд крестоносца.

— Какие там слова дальше? — спросил дон Бертран.

— Как было всё, так и поется.

— Ну, продолжай.

Берни уловил нотку снисхождения в голосе рыцаря. Это прозвучало для него издевательски: в снисхождении и покровительстве своего противника трубадур не нуждался. Берни были уже безразличны последствия его дерзости. Вспыхнув и машинально сжав гриф лютни так, что суставы пальцев у него побелели, трубадур ответил:

— Что было дальше и что еще будет, я с удовольствием рассказал бы вам одному, мессир рыцарь!

Дон Бертран настороженно сдвинул брови. Потом встал и жестом подозвал Берни:

— Пойдем со мной.

— Всего хорошего, господа, — пожелал остающимся трубадур и мысленно отметил, что если это была его последняя реплика в жизни, то прозвучала она достаточно бодро. Вряд ли кто посмертно обвинит его в трусости. Судят же по поступкам, а не по тем чувствам, которые испытывал человек в трудный момент.

Повесив на плечо лютню, Берни последовал за крестоносцем, не отставая и не оглядываясь. Он ясно представлял, сколько глаз провожают его.

.

________________________________________

[1] “пэр” — буквально “равный”.

[2] Ричард I по прозвищу Львиное Сердце, король Англии (1189-1199).Сын королевы Элеоноры Аквитанской и Генриха II. За десять лет правления прожил в Англии всего несколько месяцев, остальное время провёл в крестовых походах. Во время его отсутствия Англией правил брат короля — принц Джон.