6.

*****

Дон Бертран также шел не оглядываясь. Они поднялись по винтовой лестнице наверх, в комнату рыцаря, ибо в трактире сдавались комнаты, и Бертран де Санс занимал самую просторную и лучшую из них. Разумеется, он за нее не платил, но в отличие от многих рыцарей, иногда давал деньги трактирщице. По праздникам. Не часто, зато не пару денье,[1] а золотой или даже два.

Его комната была небольшой и обставлена по-походному. Сундук для одежды, стол и узкая кровать. Два витражных окна в боковой стене.

Сейчас окна были раскрыты настежь, и Берни видел, что выходят они во внешний двор трактира. Там внизу находится коновязь, где посетители оставляют своих коней. Дальше открывался вид на холмы. Местность была совершенно безлюдной, селение находилось в другой стороне и, казалось, трактир стоит себе, как одинокий корабль среди зеленых застывших волн.

Полюбовавшись пейзажем, Берни украдкой разглядывал комнату. По стенам в ней было развешано очень много оружия. Дон Бертран принес с собой факел из нижнего зала и укрепил его в кольце. От него зажег светильники в комнате. Берни неодобрительно посматривал на доспехи, висящие по стенам, на тяжелый рыцарский меч над кроватью. В теплом свете огня вся сталь отливала красным. Любому показалось бы, что на боевом оружии кровь, но Берни еще и точно знал, чья она. Он стоял неподвижно, молча озираясь по сторонам.

Хозяин комнаты, отвернувшись, смотрел в окно. С восточной стороны из-за бархатной кромки небольшого леска чернеющего справа, на фоне ясного вечернего неба выступали остроконечные башенки замка барона де Ланмезан. Если не очень присматриваться, их можно было принять за кроны высоких деревьев.

— Вы хотели мне что-то сказать без свидетелей, — напомнил, не оборачиваясь, дон Бертран. Его тон и демонстративное обращение на "вы" казались трубадуру высокомерными.

— Да, мессир рыцарь, я многое мог бы сказать вам, — с грустью ответил Берни. — Но я не хочу навлекать бедствия еще на чью-либо голову, кроме своей. А это возможно, если бы я столь забылся, что вздумал бы говорить с вами как с… просто как с любым человеком, — закончил он после некоторой паузы.

— Ты хочешь сказать, как с равным себе, — сам раскрыл его мысль дон Бертран. — Ты прав, это не со всяким возможно.

Он обернулся, в упор глядя на Берни:

— Думаешь, я хочу тебя убить?

— А разве нет?

Рыцарь смерил его надменным взглядом, но потом опустил глаза и негромко сказал:

— Да, хочу. Но это не может быть казнью — ты пока не виновен. А по-другому я не стану убивать безоружного человека.

Берни иронично приподнял одну бровь.

— Это ваш кодекс чести? Не можете иначе?

— Да, — после паузы твердо изрек крестоносец.

Скрестив руки на груди и о чем-то серьезно размышляя, дон Бертран некоторое время молчал.

— Скажи, трубадур, а ты сам хотел бы меня убить?

— Не только вас! — не задумываясь, ответил Берни и хотел сказать еще что-то, но прикусил язык.

— Что ж ты, скажи. Не только, но что?

Юноша прикрыл веки, уходя от требовательного взгляда, и усмехнулся:

— Но вас — в первую очередь.

Отблеск огня падал на благородное с тонким орлиным носом бледное лицо рыцаря. Даже факелы не придавали ему румянец.

— Мне тебя жаль, мальчик, — сказал он Берни.

Тот засмеялся уже вполне явно:

— Откуда такая любовь к ближнему, дон Бертран? Вы научились ей сотнями убивая неверных в Константинополе или устраивая резню младенцев в Альбипод командой Симона де Монфора? Я вас просто не понимаю, мессир!

— Сейчас поймешь, — ответил де Санс, резко отступая на шаг. В мгновение ока он схватил со стены меч и замахнулся на Берни.

От неожиданности тот даже не успел отшатнуться, как почувствовал удар по плечу и холодный клинок коснулся сбоку его шеи. На долю секунды Берни ощутил острую боль в висках и во всех мышцах, сжавшихся, точно пружина, и тут же одновременно удивился, что до сих пор жив. Ему казалось, времени для последнего удара было достаточно.

— На колени! — услышал он властный голос.

— Что?

Тяжелая ладонь на плече перевела ему этот приказ более доступно.

— Опустись на одно колено, — повторил дон Бертран. — Я посвящаю тебя в рыцари.

Чувствуя, что упадет сейчас просто от удивления, Берни автоматически подчинился приказу.

— Как твое имя?

— Берни¢.

— А дальше?

— Никак. Мать моя — местная, а отец был из другого селения — из Ристрюэ¢, так и меня называют.

— Отныне, сын мой, ваше имя: дон Бернар де Ристрюэ. Вы — благородный рыцарь, и меч ваш станет на защиту вашей чести и всех, кто нуждается в нем. Именем Святого Креста Господня объявляю вас достойным этой чести. Встаньте, рыцарь!

Все еще не совсем опомнившись, не в силах прийти в себя от безмерного изумления, Берни поднялся и, отойдя на шаг, прислонился спиной к стене. Но удивление быстро уступило место насмешке, ибо в силу своего характера и основываясь на пестром жизненном опыте, Берни привык не относиться к своей особе слишком всерьез. Новое положение казалось ему довольно комичным.

— И что теперь? — весело спросил он.

Дон Бертран невозмутимо пожал плечами:

— Не знаю, вам решать. К примеру, нам теперь легче поговорить друг с другом. Мы — ровня. Это кое-что значит.

Берни недоверчиво улыбнулся. Снял лютню с плеча и поставил на пол у стены. Сам боком уселся на подоконник. Посмотрел через плечо вниз, во двор.

— Это что же, мне теперь можно носить оружие, завести себе боевого коня? Смешно право.

— Что пристало положению рыцаря, пристало и вам, дон Бернар.

— Скажите, а это не шутка? Ну, всё это?

— Я не позволю себе шутить такими вещами, — строго ответил Бертран, вернув меч на прежнее место и присев на табурет, лицом к Берни. — Вы представляете свои теперешние привилегии?

— Смутно, — довольно беспечно откликнулся трубадур. Но в глазах его зажегся другой, чем раньше огонь. Он, чувствуя себя не очень уверенно, уже входил в свою новую роль и желал бы знать ее рамки. — Скажите, мессир, а что, я могу чем-нибудь доказать, что я теперь рыцарь?

— Я ваш крёстный в этом звании, — пояснил дон Бертран, — и могу выступить как поручитель. Моего слова будет достаточно.

— И что же, я вот, к примеру, сейчас отправлюсь домой, — начал Берни. — А там внизу сидят ваши дружки, успевшие наточить против меня острый зуб. И они, скажем, захотят, пользуясь своими правами, переломать мне все кости. Если вдруг я забудусь настолько, что посмею защищать свою жизнь и окажу им сопротивление, и мне это, не дай Бог, удастся настолько, что я убью кого-то из них, меня, что, не повесят? Не отдадут инквизиции?

— Нет, конечно.

— И не сожгут мой дом, не убьют мою мать и прочих родных, не отберут нашу землю?

— Нет. Вы свободный человек, дон Бернар, и не обязаны давать отчет никому, кроме Бога. И еще господина, которому принесете присягу.

— Это обязательно? Без господина рыцарю жить нельзя?

— Если хотите быть одиночкой — пожалуйста. Хотите поступить на службу — также никаких препятствий не будет. Вы — свободны.

— Ну-ну, — Берни иронично прищурился. — Вроде неплохо быть рыцарем. А моя честь, значит, не пострадает, если я угроблю ненароком кого-нибудь из ваших доблестных воинов?

Дон Бертран рассмеялся:

— Ну, с эльзасцами Уго Саргемина вам это вряд ли удастся, это настоящие медведи! Но попытайтесь. Вы рискуете многим, но никак не своей честью. И, кстати, ваши родные также в безопасности.

— Еще бы! — кивнул Берни. — Я ведь не иду зря на риск. Я сирота и родственников у меня — никого, а земли и подавно не было! Что касается дома, то, как бы ни старались ваши орлы уничтожить его, на следующую весну он снова поднимется из пепла и будет еще прекрасней. Ведь это — наши предгорья. Вы не можете повернуть вспять Гаронну, разрушить холмы, снять с неба все звезды. Этого, слава Всевышнему, не может ни один рыцарь и даже король!

— Вы остались и в новом звании трубадуром, дон Бернар, — заметил де Санс, мягко глянув на Берни.

— Я им и останусь! Но теперь я трубадур с привилегиями, только и всего! Кстати, — Берни с любопытным видом склонил голову набок. — Я что ж и правда вам ровня?

— В сословном понимании — да, — невозмутимо подтвердил дон Бертран.

Юноша хмыкнул, оценив иронию оговорки.

— И я, дон Бертран, могу вот так прямо сказать вам, о чем я думаю? Правду, как принято между людьми благородной крови?

— Разумеется. Я слушаю вас.

Берни слез с подоконника и подошел чуть ближе. Улыбка резко сбежала с его лица. Немного помедлив, он твердо сказал:

— В таком случае, благородный рыцарь Бертран де Санс, я хочу предупредить вас. Если вы еще раз появитесь без приглашения в доме Инезильды де Ланмезан, вам очень не поздоровится! Поверьте, эта дама до сих пор не запустила вам в голову цветочным горшком не из боязни промахнуться, а потому, что вы — чужеземный солдат.

— Нет, потому, что я ей нравлюсь, — со спокойной улыбкой возразил дон Бертран.

Берни яростно сверкнул глазами:

— Не надейтесь! Просто у вас — власть и сила, но теперь моя святая обязанность встать на защиту женщины! У меня пока нет доспехов, но когда они будут, я пришлю вам перчатку. Можете принять это к сведению прямо сейчас!

— Благодарю, — с достоинством кивнул дон Бертран. — Посвящая вас в рыцари, я рассчитывал на этот вызов и принимаю его. Но не сейчас, разумеется. Подготовка нужна вам, а не мне. Вы владеете мечом?

— Не особенно. Рыцарский меч — пока новый инструмент для моей серенады любви, но не сомневайтесь, я скоро выучусь, — уверенно ответил Берни, снова садясь на окно.

— Вам месяца хватит? Двух?

— Вполне. Через месяц, в день и час когда вам будет угодно, я убью вас на лужайке перед замком Ланмезан. Думаю, вы не найдете лучшего места для нашего поединка?

— Согласен, — кивнул крестоносец. — Я бы с удовольствием сам давал вам уроки фехтования на мечах, но это неразумно. Я слишком хорошо тогда буду знать вашу тактику боя. А поскольку я тоже собираюсь убить вас, нельзя допустить такого неравенства сил. Хотя, надо признать, дон Бернар, вы в любом случае обречены.

Берни этот серьезный тон рассмешил.

— И вы убьете меня, своего крестника? — весело поинтересовался он, болтая ногой.

Брови крестоносца сурово дрогнули.

— Да, я сделаю это. Я убью вас, обещаю.

— Приятно слышать! Постарайтесь выполнить свое обещание, мессир рыцарь. Если я проиграю вам в поединке и Инезильда достанется вам, мне, думаю, оставаться в живых ни к чему. Прошу вас обойтись в таком случае без благородных штучек и добить побежденного противника.

— Чтобы донна Инезильда воочию видела, какое я бессердечное жестокое чудовище? — с улыбкой спросил дон Бертран. Берни серьезно ответил:

— Для этого тоже. Но, думаю, вы меня понимаете. Вы же мужчина.

Дон Бертран склонил голову:

— Я понимаю. Могу обещать вам смерть в случае поражения. Это входит в мои планы.

Они помолчали некоторое время. На улице стало совсем темно. Падали звезды.

— Мессир де Санс, — спросил Берни. — Скажите, зачем вам всё это понадобилось? Разве вам выгодно, чтобы я тоже стал "благородным"?

— Да, представьте себе. Эта ситуация куда более расположена в мою пользу, чем в вашу, дон Берни. Я знал, что вы любите Инезильду, а меня, естественно, ненавидите. (Берни как бы извиняясь двинул плечом; дон Бертран продолжал:) Будучи тем, кем вы были, вы тысячу раз могли подождать меня ночью на улице и из-за угла всадить мне нож под седьмое ребро. И вас бы вряд ли кто осудил. Я захватчик, чужак, а вы ее любите… Теперь же всё обернулось так, как удобно мне. Вы обязаны действовать в открытую, стараться не уронить рыцарскую честь, и я спокойно убью вас, чего раньше никак не мог себе позволить. Теперь вам всё ясно? Если бы вы не вызвали меня на бой, я бы сам вам бросил перчатку.

— Дон Бертран, а вы не допускаете мысли, что можете быть нелюбимы? — осторожно спросил Берни. — Не честнее ли будет позволить прекрасной даме самой выбрать, кого из нас двоих она желает себе в мужья?

Крестоносец впился в него глазами.

— Да, безусловно, — как можно спокойнее согласился де Санс. — Донна Инезильда достойная женщина, и ее выбор не может оказаться неверным. Но вы же, я полагаю, захотите драться со мной в любом случае, как бы она ни решила?

— Да!

— И я тоже. Божий суд разберется, кто прав и кому жить с ней.

— Согласен.

Берни прислушался к звукам, долетавшим снизу из зала трактира. Ни буйных песен, ни разговоров не было слышно. Возможно, трактир уже пуст, или же все посетители спят, изрядно напившись.

— Мне надо идти, дон Бертран. Через месяц я буду полностью к вашим услугам.

— Желаю удачи. Думаю, мы будем встречаться до поединка еще не один раз. Если действительно желаете взять несколько уроков владения тяжелым оружием, буду рад оказать вам эту услугу.

— Благодарю вас. Подумаю. А пока, доброй ночи.

.

__________________________________________

[1] денье` — мелкая французская медная монета. 12 денье` — 1 су.