9.

*****

На рассвете, не прощаясь с хозяйкой, Берни оставил дом своей возлюбленной. Конечно не потому, что опасался встречи с мадам де Равальяк, чопорной строгой нянькой Инезильды. Эта мадам, родственница барона, прекрасно знала, что мать Берни первые восемь месяцев была кормилицей Инезильды, то есть Зизи с Берни — молочные брат и сестра. Достаточное основание впускать иногда этого бродягу в свой дом, тем более, что в теперешних условиях он сильно рискует однажды пропасть навсегда, если будет и дальше болтаться по окрестным селениям и сеять смуту своими песнями.

Правда, ругая трубадура, мадам вслух говорила "своими песнями", а мысленно уточняла — "нашими". В целом, она смотрела на дружбу молодых людей весьма снисходительно. Дочка барона дружила с этим мальчиком очень давно. Так случилось, что их матери умерли почти одновременно, когда детям было по восемь лет, и Зизи с Берни в один год остались сиротами. Разве можно было запретить им встречаться тогда, и уж тем более невозможно — сейчас.

Трубадур это знал и мог бы спокойно остаться хотя бы на завтрак, но сегодня у него было множество дел.

Во-первых, он отправился в лес, где у него был построен шалаш, в котором он жил и хранил свое нехитрое имущество. Поэтому на вопрос, есть ли у него настоящий дом, Берни мог с натяжкой ответить "да", но почти всегда говорил "нет", так ему казалось честнее. Тем более что дома он почти не бывал.

Захватив несколько припрятанных на черный день драгоценностей, Берни снова отправился в путь. Сокровищами, которые он взял из дому, были несколько золотых марок[1] и кусок черствого хлеба. Встретив пастухов, уже выгнавших пасти свое стадо, как он и рассчитывал, Берни получил у них стакан холодного молока оставшегося с вечера и прекрасно позавтракал. Дальше он отправился к своему другу кузнецу Артуару, хорошо разбиравшемуся в том, что нужно для того, чтобы убить рыцаря. Берни необходим был добрый совет.

Не переставая мелодично выстукивать маленьким молоточком по наковальне, Артуар молча, только кивком головы подтверждая, что следит за повествованием, выслушал Берни. Потом, окунув заготовку подковы, над которой трудился, в холодную воду, сделал знак помощнику продолжать ковку, а сам вместе с Берни вышел во двор кузницы.

— Знаете, дон Берни, ваше новое звание могло бы принести много пользы всем нам, только вряд ли вы успеете развернуться как рыцарь.

— Не дразнись ты. Давай по делу.

Они стояли возле невысокой ограды, облокотившись на нее и любуясь молодой зеленью на холмах. Было такое ясное весеннее утро…

— Изволь, давай о деле, — кивнул Артуар. — А ты привыкай к благородному обращению, поразвлекаешься перед смертью.

Что я тебе скажу, хорошее дело быть рыцарем. Ты стал бы зятем барона де Ланмезан, а только поселившись в замке, начал бы собирать войско. Нашлись бы люди. Северяне вылетят отсюда в один момент, а мы двинемся на восток, на встречу с частями графа де Фуаили даже в Марсель. Но всё это так, мечтания. Есть существенное препятствие. Я бы подумал, что кто-то совершил большую ошибку, дав тебе меч, если бы не знал этого человека. Дон Бертран хорошо понимает, что ты его враг, и если идет на подобный риск, то потому только, что абсолютно уверен в своей победе. У него есть на то основания, поверь мне.

— Это я и сам знаю. Но я ж его не просил об этом! Что мне делать?

— Сматывайся в горы, к баскам. Времени у тебя мало, но…

— Ты что говоришь, — нахмурился Берни. — Сбежать? Никогда!

— Нет, — Артуар улыбнулся, видя горячность своего молодого друга. — Кто говорит "сбежать"? Провести месяц до поединка с наибольшей пользой.

Артуар был баск, родившийся в высокогорной деревушке. Двадцать лет своей жизни он провел в горах, двадцать — в долине, и хотя в его угольно-черной густой бороде и косматой шевелюре не было ни одной серебряной нити, но по рассудительности и умудренности жизнью ему давно полагалось быть седовласым старцем.

Берни вздохнул и приготовился терпеливо выслушать всё, что он скажет.

— Пойми, мальчик, для того, чтобы все твои привилегии вступили в силу, ты должен принадлежать самому себе. А с безнадежным поединком на шее человек вряд ли может считаться свободным. Единственный шанс для тебя — убить этого крестоносца. Осложнений с гарнизоном у тебя не будет, он пал в честном бою, так что с тебя взять?

— Я сделаю это!

— Не спеши. Я знаю, что оружием ты владеешь весьма приблизительно. Я не говорю о кинжале и луке со стрелами, нам сейчас нужен тяжелый меч.

— У меня его даже нет, — вставил Берни.

— У меня есть. Старый заказ. Тот, кто платил за него, больше не интересуется войнами. Он погиб. А сталь хорошая.

— Не жаль отдавать?

— Для такого случая — не жаль. Там надо кое-что доработать: закалить, наточить. Рукоять нуждается в полировке — потускнела слегка, скучает по руке воина. А так, меч стоящий.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил Берни.

— Не спеши, говорю. — Артуар покачал головой: — Что вы за человек, дон Бернар, просто сил нет. Я передумаю, — пригрозил он.

— Ладно, не сердись, — улыбнулся Берни. — Я слушаю, слушаю.

— Вот… Доспехи за месяц найдутся, я тебе подгоню их, чтобы не рассыпались от первого же удара. Но это всё несущественно, по сравнению с тем, что тебе предстоит совершить самому. Хорошо, когда уверен в оружии, но лучше верить своим рукам. В принципе, месяц — срок. Завтра же уберешься в горы. Я скажу, к кому тебе подойти, кого попросить от моего имени. Да у тебя самого, по-моему, имеются связи в баскской деревне?

— Угу. Жил я у них. Полгода, в самом начале войны.

— Прекрасно, и сейчас поживешь. Кстати, если это последний месяц весны в твоей жизни, то его неплохо провести в горах.

— Оставь эти шутки. Что я там буду делать?

— Думать, во-первых. Оттуда всё лучше видно. Тебе пойдет на пользу, если до боя не будешь видеться со своей милой. Как она там?

Берни потупился.

— Ругается.

— То слова, а на душе у нее что?

— Не знаю. Ничего не знаю, честное слово! Только в одном уверен: если погибну я, она будет очень страдать, а если он… я не знаю. Вдруг, еще больше?

Берни обеспокоено искал ответа у друга. Кузнец ободряюще похлопал его по плечу.

— Не беспокойся об этом. Тебе дай-то Бог самому уцелеть, а остальное… — Артуар оглянулся вокруг и добавил чуть тише: — Остальное — забота твоего противника. Жаль, не удастся поднять восстание, было бы кстати. Тут не так важно, проиграл бы ты или победил рыцаря. Важен сам факт поединка. Жаль, поднимать особенно некого. Дворяне тебя не поддержат. Кто сбежал в леса вместе с крестьянами и формирует партизанские отряды — их не достанешь. Перебили многих, кто-то ушел к англичанам, кто-то продался франкам, а кто в силах — бьются с врагами. Но это восточнее или севернее. У нас затишье.

— Тысяча чертей! Уж я бы рад разбудить наше сонное царство! — воскликнул Берни. — Артуар, а уеду я завтра, не подумают, что я струсил?

— Ты можешь предупредить всех. Явишься сегодня в трактир и, раз отступать в самом деле некуда, при свидетелях бросишь вызов дону Бертрану. Скажи, что уезжаешь, но через месяц будешь с ним биться насмерть.

Берни расхохотался, представив себе сцену вызова.

— Саргеминцы и сам их десятник Уго помешаются от злости, я думаю, — сказал трубадур. — А кого-нибудь и удар хватить может. Одним махом уложу с десяток противников!

— Не особенно хвастай. Возьмешь у барона коня (не откажет старик будущему зятю) и скачи в горы. Там есть люди, способные обучить тебя безотказным испанским приемам и вообще, они понадобятся в твоем воспитании. Только смотри, правда не сбеги в Наварру или в Испанию, нам будет тебя не хватать. Особенно расстроятся рыцари гарнизона, ты ведь для них незаменимая жертва. С горя они устроят настоящую бойню. Меня так точно сожгут.

— Не сомневаюсь, — подтвердил Берни. — Что ж, постараюсь вернуться. Вечером я зайду еще раз к тебе, заберу доспехи. Возьми, это за меч, — он протянул Артуару две золотые марки.

Кузнец добродушно покачал головой и своей рукой закрыл ладонь Берни.

— Купишь себе на эти деньги коня. Беарнского или, лучше, испанского. Там тропа, по которой их гонят к нам через перевал. Дешево купишь.

— Я знаю, где тропа контрабандистов. Хорошо, достану коня. Чтобы он стал моим боевым конем, выучил всё — месяца мало, но мы оба будем учиться очень прилежно.

— Надеюсь. Удачи тебе!

Тем же вечером, вызвав на бой Бертрана де Санса и устроив этим такой грандиозный переполох, что чудом не рухнул трактир, Берни побывал в замке барона. Тот уже знал о последних событиях, пожелал молодому рыцарю удачи и предоставил право выбирать любого коня из конюшни замка.

Старательно избегая встречи с красавицей Инезильдой, Берни попрощался и покинул замок. Спустившись в долину реки, он встретился с Артуаром и получил от него доброе напутствие и меч. Прекрасный меч, освященный как жало против врагов Юга.

С лютней за спиной и с мечом на боку трубадур оставил селение Ланмезан и верхом отправился в горы.

.

__________________________

[1] марка — полфунта золотом.