Глава 13

Год 1983-й, Солнцево

Последняя школьная весна запомнилась Лиане надолго. Отличницей она никогда не была, а в десятом классе и вовсе «с катушек съехала». Эльвира Григорьевна, литераторша, выше тройки ей сроду за сочинение не ставила. Она давно просекла, что за Шторм сочинения Полуянов пишет и «помощь» эту пресекала на корню.

Лиана читать унылые творения русских классиков отказывалась наотрез. С Эльвирой у них шла долгая и упорная «холодная» война, которая то и дело прерывалась громкими вспышками учительского гнева и руганью Лианиной матери. Мать хотела, чтобы Лиана в политехнический поступила, по отцовским стопам. Отец настаивал на «женской» профессии учителя. Лиане к выпускным экзаменам учеба опротивела хуже горького перца. Она спала и видела, как окончит школу и будет все лето жариться на солнцевском пляже и объедаться клубникой в Галькином огороде.

- В политех на строительный самый маленький конкурс. Иди туда. Алгебра, геометрия у тебя на отлично. Поступишь, не глядя, - советовал продуманный Игорь. Он шел на золотую медаль и собирался поступать в УрГУ на химию. Из «мушкетеров» Игорь единственный относился к Лиане по-дружески, на свидания и поцелуи не претендовал. От того Лиана больше всех любила говорить именно с Игорем. Делилась планами, которые чем дальше к выпуску, тем казались расплывчатее, неопределённее.

- Вероника замуж собралась за такого же фанатичного археолога, как она сама. Они сразу после свадьбы в Узбекистан на раскопки поедут. Мама рвет и мечет – любимая доченька променяла аспирантуру на красавца Виталика. А теперь и вовсе умчится за тридевять земель.

- Я твою мать понимаю, - с умным видом кивнул Игорь. – Обе дочери выросли и улетели из дома. Скучно им с твоим отцом будет одним.

- Да какая скука! – возмутилась Лиана. – Отца только повысили – сейчас замдиректора завода. Мама из командировок не вылезает. Скоро в Харьков поедет. Это меня надо пожалеть – живу, как сирота. Ем, что придется, родители на меня рукой махнули.

Игорь с Лианой сидели на втором этаже стройки новой школы, свесив ноги из оконного проема на улицу, и жевали липкие ириски. Пакет с ирисками «Кис-кис» принес Игорь специально для сладкоежки Лианы. Та, когда волновалась, безудержно лопала сладости. А волнений этой весной у нее было выше крыши.

- Вовка мне на днях предложение сделал, - сказала Лиана нарочито будничным тоном. Словно таких предложений у нее каждый день – воз и маленькая тележка. – Говорит: «Давай после школы поженимся и вместе в институт поступим». Комнату дадут отдельную в общежитии, как семейной паре.

- Жениться с восемнадцати можно. Тебе же только осенью стукнет, - справедливо заметил умный Игорь.

- Ну, во-первых, можно справку взять в женской консультации, что я беременна, - начала загибать пальцы Лиана. – А во-вторых, я за Вовку ни сейчас, ни потом замуж не собираюсь.

Она скомкала пустой кулек из-под ирисок, встала и громко запела, патетически заламывая руки:

- Нет, не люблю я вас, да и любить не стану! Коварных ваших глаз не верю я обману. Остыл огонь души, и сердце охладело! Вы очень хороши, да мне какое дело!

- Артистка! – фыркнул Игорь. – Слезай, выпадешь из окна, разобьешься. Мне потом перед родителями твоими отвечать.

Он слез с подоконника, подхватил Лиану за талию и поставил на пол.

- Не романтичный ты, Игорь! – рассмеялась Лиана, тепло глядя на друга.

В семнадцать Лиана уже не казалась «пацанкой» - стройная фигура оформилась нужными округлостями, рыжие волосы отросли и красиво спадали на плечи. В глазах, ореховых, в крапинку, появилось что-то неуловимо дерзкое и одновременно нежное, ласковое. «Красавица!» - вздыхал безнадежно влюбленный Вовка Полуянов. Игорь не возражал. Красавица, а еще вертихвостка – рассорила всех «мушкетеров». То она с Полуяновым, а то Колькой Роговым, даже на него, Игоря, ее красота действовала, как ушат ледяной воды. Ошеломляюще. Вот только он, в отличие от Вовки, прекрасно знал, что Лианка его не любит. А браться за невыполнимое он не любил. Осторожничал.

Игорь себя красавцем не считал. Среднего роста, скорее плотный, чем стройный, он немного сутулился – сказывались долгие вечера за учебниками и книгами. Спорт Игорь не любил – лучше еще одну книгу прочесть, чем потеть в спортзале – считал он. Надо же, какими разными выросли мушкетеры! А ведь когда-то одинаково мелкие, худые, с ободранными коленками, вместе гоняли на великах и тайком от родителей купались в прохладной Арайке. Время все изменило. Даже их дружба уже не такая, как прежде. Из-за Лианы. Игорь исподлобья посмотрел на счастливое лицо подруги, с рыжими веснушками и мечтательными ореховыми глазами, и вдруг нахмурился. Вспомнил боль, которую эта красавица причинила его другу.

- Если не любишь Вовку, скажи ему прямо. Не заигрывай с ним, - строго сказал он Лиане.

Они выбрались со стройки и медленно шли по тихой улочке, среди цветущих яблонь. Нежный ветерок подхватывал легкие белые лепестки, кружил, уносил прочь. Сладкий аромат яблонь и черемухи дурманил голову. Лиана закинула голову и завороженно глядела на безмятежно прозрачное небо. И чувствовала себя счастливой, как никогда раньше. Они с Колей будут на выпускном вальс танцевать. «Самая красивая пара!» - говорила про них Колина мать. Коля после школы в военное училище собирался. Лиана ничего родителям не сказала, но втайне мечтала, как они поженятся, он станет офицером и увезет ее в далекое и романтичное место. Где они будут любить друг друга. Вечно!

- Что толку от разговоров? - говорила Лиана, упрямо сжав губы. – Вовка знает, что я его не люблю. Зачем тогда замуж зовет?

- Любит, наверное, - пожал плечами Игорь.

- Любовь – это когда взаимно, - уверенно заявила Лиана. – А у него это просто блажь. Окончим школу - разбежимся, и он меня забудет.

- Я в этом не уверен, - помотал головой Игорь. – Вовка упертый. Он в тебя с первого класса влюблен. Поговори с ним.

Вместе вошли в подъезд. Игорь проводил Лиану до двери, дождался, пока она достанет ключ из-под старого коврика, войдет в квартиру. Ушел, когда щелкнул замок. На душе у него было тревожно и зыбко. Настроение Лианы ему не нравилось. Слишком уж она взвинчена, возбуждена. Вовка с Колькой уже который месяц не разговаривают. Смотрят друг на друга, как злейшие враги. Как бы не подрались! Игорь решил было сходить к Вовке, поговорить с ним, убедить, что не надо ему надеяться на эту вертихвостку. Но потом сел за уроки, а вечером пришлось ужин готовить – родители с работы вернулись. На другой день в школе Вовка держался уверенно, на Лиану ни разу не взглянул. Игорь немного понаблюдал за другом и успокоился. Может, и правда решил отойти в сторону. Сердцу не прикажешь. Не любит – зачем себя мучить? Скоро экзамены, выпускной. Потом все разъедутся, и прежние любови – нелюбови забудутся среди вороха новых впечатлений.

***

- Верка сказала, что еще одно замечание – и меня отправят к бабуле в деревню грядки полоть. А сегодня как раз было одно большое замечание. Но я не виновата – это Олька Никитина оторвала лапу моему Бублику, я рассердилась и выбросила ее Степашку в окно. А потом Галина Кирилловна наказала нас обеих и выгнала из кружка мягкой игрушки.

Тома вприпрыжку бежала рядом с Вовкой, приноравливаясь к его стремительной походке, и на ходу размахивала руками. Ее звонкий голос легко разносился по улице Монтажников, залетал в открытые в жаркий летний день окна, врывался в распахнутые двери подъездов, кружился на чердаках и скользил вдоль длинных рядов линий электропередач, похожих на бесконечный нотный стан с редкими галками, рассевшимися на проводах – нотах. Галки молчаливо, слегка осуждающе взирали на взволнованную Тому, которая громкими возгласами взрывала летнюю сонность и тишину, беспокоила, тормошила, не давала мирно сидеть и размышлять о преходящем и вечном.

- Зачем ты выбросила игрушку в окно? Надо было просто сделать Оле замечание. Нельзя отвечать злом на зло. Иначе добра в мире не останется.

Вовка смотрел на мелкую, тощую сестренку, и в душе разливались мягкая нежность и жалость. Черные, блестящие, словно яркие звездочки, глаза Томы с удивлением и радостью смотрели на мир. Неизвестный, полный загадок и новых открытий. Любознательная, смышленая, жадная до знаний и впечатлений Тома была самой талантливой в семье. Ей удавалось все – отличница в школе, лучшая в танцевальном кружке, пела заливисто, душевно – заслушаешься. На Тому возлагали все надежды.

Старшая Верка поступала в пединститут – и провалила экзамены. Вернулась в Лесничанск, теперь училась на вечернем в техникуме, работала на заводе. Мать уже год, как была вахтером во дворце культуры. Уволилась из столовой из-за боли в ногах. Отец что ни день, то пьянствовал. Они с матерью теперь часто скандалили, жили, словно кошка с собакой. Верка дома почти не бывала – работа, учеба, друзья. Заботу о Томочке как-то незаметно переложили на Вовку. Он в политех собирался поступать. Но что будет с Томой, если брат уедет? У Верки характер – лишь бы орать и наказывать. А Тома - нежная, чуткая. Ей другое обращение нужно.

- Давай мы Вере не скажем про игрушку и замечание, - предложил Вовка, когда они с сестренкой приблизились к подъезду своего дома.

- Секрет? – спросила Тома, серьезно глядя на брата. – Мама говорит, что в семье не может быть секретов друг от друга.

- Иногда можно, - улыбнулся Вовка и потрепал Тому за кудрявую макушку. – Вера сейчас занята. Не будем ее беспокоить. А ты завтра подойдешь к Оле Никитиной и при всех ребятах попросишь у нее прощения.

- Если меня пустят в кружок, я Бублику новую лапу сделаю. Еще лучше, - пообещала Тома.

- Конечно! А потом Оле поможешь сшить новую игрушку. Это будет добрый поступок. Правильный.

Вовка открыл дверь, и они с Томой вошли в квартиру. В прихожей на коврике спал их пьяный отец. От него здорово разило перегаром. Вовка бросился на кухню и распахнул окно.

- Папа опять нажрался, - вздохнула Тома. В глазах девочки заблестели слезы.

- Так нельзя говорить. Это плохое слово, - упрекнул Вовка сестру.

- Мама его говорит, значит, и мне можно, - упрямо заявила Тома.

- Мама несерьезно, в сердцах, - сказал Вовка. Глянул на отца, прикидывая – тащить его на кровать или пусть здесь отоспится. Отец был тяжелый – не сразу поднимешь.

- Когда я вырасту, ни за что не буду пить водку, - фыркнула Тома.

- Вот это правильно, - кивнул Вовка. Посмотрел на Тому и вдруг улыбнулся.

- Пойдем-ка на кухню. Я жуть какой голодный. Будем окрошку делать. Верка с работы придет, а у нас ужин готов. Обрадуется.

Поздно вечером вернулись с работы мать и Верка. Обе поскандалили, покричали на спящего отца, которого Вовка отволок в родительскую спальню и сгрузил на кровать. Потом мать села на диван и включила телевизор. Верка отправилась мыть посуду. Томочка спать легла. А Вовка вдруг решил пойти к Лиане – поговорить. Что-то между ними в последнее время не ладилось. Каждая встреча, разговор приводили к ссоре. Вовка не мог вынести, как Лиана и Колька становятся все ближе. Тот давний поцелуй на лагерной дискотеке стал лишь началом. С тех пор они где только ни целовались. Но в последний месяц Колька усиленно готовился к экзаменам в школе, а в свободное время тренировался на стадионе. Для поступления в военное училище требовалась отличная физическая подготовка. С Лианой они почти не встречались. И Вовка неожиданно подумал, что вот он – его шанс. Пока Рогов занят, он пойдет к Лиане, они будут говорить, смеяться, как прежде, в детстве, и вдруг случится чудо – она ответит на его чувства. Не может не ответить. Он ведь так сильно любит ее. Никого вокруг не видит, когда она рядом. Лиана - его солнышко, звездочка ясная. Любовь всей его жизни.

Вовка поднялся на четвертый этаж и тихонько постучал в дверь квартиры Штормов. Он знал, что родители Лианы уехали в Сочи. Она дома одна. На стук никто не ответил. Странно. Теперь по вечерам Лиана дома сидит – готовится к экзаменам. На улицу без Кольки она не выйдет. Разве что с Игорем. Но тот по уши в своей химии. Ему сейчас не до друзей. Вовка постучал еще раз – прислушался. Ему показалось, что в квартире играет музыка. Значит, дома. Он шумно выдохнул – Лиана включила пластинку. Стучи, не стучи - не услышит. Вовка наклонился, приподнял коврик и достал «запасной» ключ. Вставил в замок, открыл дверь, вошел. В прихожей снял кеды, прошел через пустую комнату родителей и с трепетом приблизился к двери комнаты Лианы. Осторожно приоткрыл, заглянул.

- Лиана, не пугайся. Это я. Просто хочу поговорить, - начал он.

От нахлынувшего волнения не сразу понял, что происходит. Шторы задернуты, в комнате царил полумрак. Негромко играла пластинка – незнакомый медляк. На кровати ритмично двигались двое. Сверху голая мужская спина, вихрастый затылок Рогова. А под этой спиной извивается, стонет Лиана. Рыжие волосы разметались по подушке. Тонкие загорелые ноги оплели спину Рогова, как паучьи лапы. Лицо запрокинуто, рот полуоткрыт, виден кончик розового языка. Сквозь шум в ушах Вовка слышал надрывные стоны Лианы и громкое сопение Рогова. Который мощными толчками вторгался в стройное девичье тело, заполняя его своей безудержной животной страстью.

Вовка словно тонул в густом, вязком тумане. Звуки музыки растаяли, исчезли. Не было ни дома, ни комнаты, ни колыхания шторы в окне. Лишь эти стоны, которые ранили, вонзали в сердце ядовитые кинжалы, голая спина Рогова и две тонкие ноги, подрагивающие в такт его движениям.

Вовка не помнил, как очнулся, вышел за дверь. Домой не вернулся - спустился на улицу, бессильно упал на скамейку возле подъезда. Мимо проходили какие-то люди, гудели машины, жизнь двигалась, текла, продолжалась. Он ничего не видел и не слышал. Его жизнь закончилась там – в полумраке душной комнаты, где те двое жестоко и беспощадно в клочья разорвали его любящее сердце.