Глава 16

Поминки запомнились Марианне чередой лиц и событий. Чета Старцевых любезно предложила устроить поминальный обед в своей заводской столовой, и Марианна согласилась. Вряд ли Старцевы способны отравить столько народу ради наследства. Это уже не жадность – безумие. Марианна глядела на собравшихся и пыталась распознать знакомых среди множества лиц. Соседи Лианы по городской квартире, бывшие коллеги, немногие родственники. Ничего удивительного – в Лесничанск родители Лианы и Вероники приехали в далекие семидесятые по распределению из Ставрополя. Хотели отработать практику и вернуться, но родилась Вероника, потом через пять лет Лиана. Получили квартиру, на работе все спорилось, ладилось. Решили остаться. Марианна когда-то пыталась отыскать в Одноклассниках дальнюю родню из Ставрополя, потом бросила. За все годы из той родни никто о них не вспомнил, не написал. Зачем ворошить прошлое? Теперь из родни у нее только Дарья. И Борька.

Неожиданно вспомнился первый муж Стасичек, бывший главный режиссер драмтеатра Лесничанска. Интересно, где он сейчас? Марианна слышала, что Стасичек, униженный и оскорбленный кем-то из Министерства культуры, в сердцах уволился из театра и даже эмигрировал в Израиль. Но там рабочих мест для режиссера провинциального театра не нашлось. Чтобы не умереть с голоду Стасичку пришлось устроиться работать в автосервис. И все же на родину он так и не вернулся. Наверное, любвеобильный бывший муженек отыскал себе в Израиле новую жену – жалостливую еврейку и живет теперь у нее под боком. Днем крутит гайки в автосервисе, а вечером пьет коньяк и жалуется на несправедливости судьбы непризнанного гения.

- Марианна Витальевна, вы меня помните? Николай Петрович Рогов. Я был на свадьбе Игоря и Лианы несколько лет назад.

Марианна очнулась от воспоминаний и увидела, что над ней склонился тот самый седовласый Николай Рогов – виновник трагедии на Волчьем камне, случившейся сорок с лишним лет назад. Она устремила на Рогова пристальный взгляд: ровесник Лианы, значит, ему слегка за шестьдесят, но выглядит неплохо. Скуластое лицо с твердым подбородком, почти без морщин. Высокий лоб с зачесанными назад густыми волосами, седыми, конечно. Взгляд светло-голубых глаз задумчивый, с горечью. Одет в темные брюки с аккуратно отутюженными стрелками и черную водолазку. Стройный, с прямой спиной – военная выправка. Марианна бросила взгляд на пальцы рук – без обручального кольца.

- Конечно, помню, - поспешно ответила она, – присаживайтесь, помянем тетю Лиану.

Николай Петрович отодвинул стул, присел на краешек, шумно вздохнул. Марианна взяла бутылку водки, посмотрела на Рогова. Тот помотал головой:

- Я не пью, - сказал он и налил стакан яблочного сока.

Молча выпили – Марианна вино, Рогов сок. Закусили расстегаями с рыбой.

- Вы очень на нее похожи, - сказал Рогов, прерывая неловкое молчание.

- Да, в нашей семье все женщины рыжие, - ответила Марианна, продолжая разглядывать Николая Петровича. Очень хотелось расспросить его о той, давней истории, но на поминках делать это было неловко. Она вздохнула.

- Лиана умерла так внезапно и так страшно, - продолжил он. – Я никогда не думал, что она может пойти на такое. Она была очень жизнелюбивой, сильной. Из нас троих ей досталось больше всего. Я ведь тогда сразу уехал из Лесничанска, Игорь тоже. Лиана осталась здесь и взяла на себя всю ношу тяжких последствий моего ужасного поступка.

- Я слышала, что это было убийство по неосторожности, - аккуратно заметила Марианна, внутренне радуясь, что Рогов сам начал неудобный, но такой нужный для нее разговор.

Рогов налил еще стакан сока, залпом выпил и продолжил:

- Я же не хотел убивать Вовку. Мы ведь с первого класса дружили с ним, Лианой, Игорем Старцевым. «Мушкетеры» - так нас прозвали. Вы, наверное, слышали от Лианы.

- Тетя почти ничего мне не рассказывала о той давней истории. Она не любила вспоминать, - будто с упреком сказала Марианна.

- Конечно! – горячо воскликнул Рогов. – Я ее понимаю, как никто другой. Своим отвратительным поступком я испортил ей жизнь. Загубил ее будущее. Она ведь собиралась поступать в институт. Мы хотели пожениться, мечтали о свадьбе. Но я все пустил под откос. Сам-то ведь легко отделался. Дядя-прокурор тогда помог. Лиана и за это меня простить не могла. Совершил проступок – будь добр ответить за него. А я струсил. Мать рыдала, умоляла меня согласиться. Убийце путь в военное училище был заказан. И я проявил слабость - не смог отказаться от своей мечты. Думал, что службой Родине лучше искуплю вину, чем если попаду в тюрьму.

Марианна слушала, затаив дыхание. Поступок Рогова возмущал ее до глубины души. Но как она могла судить его? Парню было семнадцать лет.

- Мы тогда долго, больше часа, ждали скорую. А потом еще в приемном покое долго сидели. Как раз пересменка была. Врача не сразу нашли – был на обходе. В общем, когда Вовку отвезли в палату, он уже впал в кому. Нейрохирурга в Лесничанске тогда не было, решили отвезти на скорой в Екатеринбург, но Вовка к тому времени уже умер. А мой дядя-прокурор повернул все таким образом, что причиной смерти объявили несвоевременно оказанную медицинскую помощь. И я поступил в военное училище с «незапятнанной» репутацией. На душе было так гадко! Еще потому, что Лиана тогда написала мне письмо, где высказал все, что думает о моей трусости.

Он опустил глаза и плотнее сжал губы. Марианна тяжко вздохнула.

- Тетя Лиана, должно быть, и себя винила в смерти друга. Потому и разорвала отношения с вами. Считала, что не имеет права быть счастливой.

- Вы правы! – медленно кивнул Рогов. – Я до сих пор сожалею о том, что сделал. Даже теперь, спустя много лет. Я себя не простил, Марианна. Хотя, для Лианы это, скорее, являлось слабым утешением.

Они помолчали. Потом Марианна сказала:

- В той давней трагедии участвовало четверо. Но у вашего друга Вовки осталась семья. Не знаете, что с ними стало?

Рогов моргнул, будто отгоняя слезы.

- Полуяновы очень тяжело пережили смерть Вовки, - голос Рогова теперь звучал глухо. Говорил он медленно, будто с тяжким усилием выдавливая слова. - Лидия Ивановна тогда набросилась на Лиану, жить ей не давала, пока Штормы не переехали в другой район. А год спустя Лидия Ивановна заболела раком и покончила с собой. Геннадий Степанович неуклонно спивался. Томочка осталась на Веру. Той пришлось бросить учебу и устроиться на вторую работу. Моя мать и брат Костя не раз предлагали помощь. Но Вера была слишком гордой. Она тоже нас не простила. Геннадий Степанович умер в начале девяностых. Вера продала квартиру, и они с Томой куда-то переехали. С тех пор я ничего о них не слышал.

- Нелегко им пришлось, - кивнула Марианна. – Простите, что вызвала у вас столь тяжкие воспоминания. Но я хочу понять, были ли у Лианы враги здесь, в настоящем. Что если Вера и Тома вдруг решили ей отомстить?

- Спустя столько лет? – покачал головой Рогов. – Вряд ли они стали бы ждать так долго.

- Иногда люди годами не могут забыть прошлое. Особенно, если оно причиняет им боль, - упрекнула его Марианна. Рогов печально улыбнулся.

- Мне это хорошо известно, - сказал он. – Уж если я не могу забыть, то они подавно. Я убил Вовку и сделал несчастной всю их семью. Согласитесь, мне нет за это прощения!

- Я – не Господь Бог, чтобы решать, кого прощать, а кого нет, - возразила Марианна. – Если вас гнетет тот давний проступок, лучше обратиться к священнику. Или к психотерапевту. Но мне кажется, что в сожалении и раскаянии уже есть надежда на искупление вины. Вы не в силах вернуть прошлое, чтобы поступить иначе. Но можете совершать сейчас, в настоящем, добрые поступки. Помогать нуждающимся, защищать слабых.

Поминальный обед закончился, и столовая опустела. Лишь у входа Марианну ожидали ее родные: Дарья с Ромкой и Женька. Чуть поодаль стоял Вересов и о чем-то беседовал с четой Старцевых. Марианна заметила, что Дарина и Степан приехали на поминки без детей. Должно быть, ребята еще в школе.

Она мягко улыбнулась Рогову:

- Я теперь живу в Солнцево, в доме Лианы, вместе с Евгением, сыном Игоря. Если хотите, можете навещать меня. Буду рада. Мне кажется, Лиана вас любила. Но из-за вашего общего прошлого считала, что недостойна быть счастливой.

- И все же она вышла за Игоря, - горько усмехнулся Рогов. – Выбрала не меня, другого.

- Возможно, потому что Игорь оказался рядом, - предположила Марианна. – Иногда трудно самой сделать первый шаг к сближению. Попросить прощения.

- Да, я понимаю, - вздохнул Рогов. – Не представляете, как я сожалею, что так редко виделся с ней. Все эти годы терзался виной, погрузился в свое несчастье. Не пытался вымолить у нее прощение! Стать ей ближе, помочь, поддержать…

Марианна вышла на улицу и крепко обняла Дарью.

- Мама, ты чего? Не расстраивайся. Там, где сейчас Лиана, ей хорошо и спокойно, - говорила дочь и гладила ее спину, успокаивала.

- Как же все сложно устроено в жизни, Дашка, - вздыхала Марианна. – Два человека любят друг друга, но не могут преодолеть обиды, недомолвки, непонимание. Не могут быть вместе. Так и живут – несчастные и одинокие. Иногда лишь потеря дает осознание ценности того, что ты упустил. Но исправить уже ничего нельзя.

- Ты сейчас о себе и о Лиане? – Дарья отстранилась и пристально посмотрела на мать.

- О нас с Лианой, о себе и Борьке. Обо всех ошибках, которые совершала в жизни. Мне сорок пять, Дашка, и теперь мне кажется, что всю жизнь я только и делала, что ошибалась.

- Ну, ты даешь, мамуля! – хмыкнула Дарья. – Хочешь сказать, что я – тоже твоя ошибка?

- Ты единственное, что мне удалось в жизни на все сто! – Марианна улыбнулась сквозь слезы и ласково потрепала Дарью за веснушчатую щеку. – Даже если ничего в моей жизни больше не будет, я счастлива, что могла родить такую прекрасную, умную и рассудительную девочку, как моя дочь.

- Вы еще долго? Мне на работу пора.

К ним неслышно подошел Ромка. Марианна и Дарья обернулись и строго взглянули на парня.

- Видишь, я маму успокаиваю! – упрекнула мужа Дарья. – Вечно ты не вовремя.

- Родные имеют свойство появляться не вовремя, - улыбнулась Марианна и подтолкнула Дарью к Ромке. – Но в этом тоже заключается счастье. Езжайте по своим делам. А мы с Женькой вернемся в Солнцево.

- Надеюсь, с тобой больше ничего не случится, - сказала Дарья, строго глядя на мать.

- С такой охраной? С ним мне ничего не страшно, – хмыкнула Марианна, глядя на Женьку, который привычно уселся на пассажирское сидение «паджеро» и тут же сладко уснул.

Дарья и Ромка уехали. К Марианне приблизился Вересов.

- Ну, рассказывай! – попросила Марианна. – Что тебе удалось узнать у богатеньких Старцевых?

- Ничего особенного. Врут оба, как только уши не краснеют! – возмутился следователь. – Не знаю, то ли действительно ни при чем, чисты, как подснежники, то ли слишком хорошо скрывают свои темные делишки.

- Долго скрывать не смогут, - сказала Марианна. – В моих руках сильный рычаг давления на Старцевых – участок земли под их заводскими корпусами. И пока они хотят заполучить эту землю, поневоле будут вынуждены со мной общаться.

- Ты действительно хочешь оставить землю себе? – спросил Вересов. – Будешь жить на арендную плату?

- Нет, конечно! Зачем мне эта земля? Но пока идет следствие, и убийца Лианы не найден, хрен, они получат эту землю! Пусть сначала докажут, что невиновны.

Вересов с тревогой посмотрел на Марианну.

- Почему-то мне кажется, что ты не отступишься, пока не узнаешь правду, - сказал он.

- Правильно кажется! Я приехала сюда, чтобы найти убийцу, и я сделаю это. Лиана рассчитывала на мою помощь. Потому и отправила письмо. И я ее не подведу, - с пылом сказала Марианна. Ее глаза гневно сверкнули.

- Не завидую твоим врагам, - вздохнул Вересов. – Но восхищаюсь твоим бурным темпераментом и внутренней силой, Марианна Шторм. Я никогда не встречал такую, как ты.

Он вдруг бережно обнял Марианну за плечи и нежно поцеловал в губы. Марианна задохнулась – сперва от возмущения, а после от сладости. Сердце громко стучало в груди, голова утонула в вязком тумане. Она целовалась с Вересовым средь бела дня на оживленной улице города, и ей было так хорошо, как никогда раньше.

Внезапно все закончилось. Вересов отпустил ее, тяжко вздохнул.

- До конца следствия я не могу тебя целовать, - будто извиняясь, сказал он. – Но мне так хочется!

- Значит будешь стараться быстрее расследовать дело Лианы, - хмыкнула Марианна, помахала ему рукой и побежала к машине. В разгар холодной зимы в ее душе расцвели райские цветы и запели птицы. Неужели она влюбилась?