Глава 17

Над Волчьим камнем медленно плыли густые снежные облака. Тяжелый морозный воздух с каждым вдохом врывался в легкие, старался ущипнуть, разорвать уютное тепло человеческого тела. Впрыснуть дозу холода и дискомфорта. Марианна утопала в снегу, пробираясь к тому самому месту, где нашли тело Лианы…

На десятый день она проснулась в холодном поту. В ночных кошмарах она видела тетку Лиану. Та распласталась на снегу, а ее карие глаза, неподвижные, стеклянные, устрашающе глядели на небо. Бледное лицо покрылось тонкой корочкой льда, спутанные рыжие волосы припорошило снегом. Она была такой мертвой! Застывшей, словно высеченная из мрамора статуя.

Очнувшись, Марианна, хоть и не верующая, судорожно перекрестилась, спустила босые ноги на пол и пробормотала бабушкины слова: «Не ходи ко мне, лучше я к тебе».

- Ты будто с призрака увидела! – промурчал Григорий Афанасьевич, ловким прыжком перелетел с комода на кровать и тут же примостился на Марианниной подушке.

- Я запретила тебе спать на моей кровати, - проворчала Марианна, нащупывая озябшими ногами домашние тапки. – У тебя лежанка есть. Дорогая, между прочим.

- Я тебя просил ее покупать? – фыркнул кот. – То-то же! Сама купила, значит, и спать там будешь сама.

- У каждого должна быть своя кровать. Бардака в жизни и без того хватает, - бормотала Марианна, натягивая теплый махровый халат. Надо попросить Женьку глянуть котел отопления. Почему дома так похолодало?

- Ты же спишь в кровати Лианы. Живешь в ее доме. Какие ко мне претензии? – возмутился Григорий Афанасьевич. Он вытянул передние и задние лапы, отчего стал похож на меховую рыжую колбасу. Марианна усмехнулась.

- Лиана дом этот мне подарила – забыл?

- Ага! Вот только к тому моменту я уже здесь жил. И вместе с домом тебе перешла обязанность обо мне заботиться. Как ты заботишься о Женьке, Дарье и Ромке. Ты у нас теперь глава семьи. Вот и веди себя соответственно.

- Никаких обязательств я не давала. Женька – самостоятельный и совершеннолетний мужик. Надо его лишь на работу устроить. А ты и без меня проживешь. Вернусь домой, к мужу, а тебя на Дарью оставлю.

- Наивная ты женщина, Марианна Шторм, - кот свернулся клубком и сладко, во всю зубастую пасть, зевнул. – Никуда ты отсюда не уедешь. Разведешься с мужем и будешь жить в Солнцево. Долго и счастливо.

- Шустрый ты какой – разведешься! – хмыкнула Марианна, натягивая брюки и теплый свитер. За окном вьюжила, кружилась снежная метель. – У людей так не бывает. Каждый разрыв оставляет на сердце раны. За Бориса я вышла по любви, и разводиться пока не намерена.

- Так я и поверил! - промурчал кот, приоткрыв один желтый глаз. – Следователь за тобой, как привязанный, ходит. Территорию метит. Помяни мое слово – не пройдет и месяца, как ты переметнешься к нему. Не будь я Григорием Афанасьевичем.

- Этому не бывать! – насупилась Марианна и вышла из спальни, в сердцах хлопнув дверью.

- Женька, что у нас с теплом? У меня нос хлюпает и руки заледенели, - крикнула Марианна, войдя на кухню.

Женька, в теплом худи с надвинутым на лоб капюшоном, грузный, насупившийся, сидел за столом и жадно хлюпал из большой чашки утренним кофе. Перед ним на тарелке развалился многослойный бутерброд с колбасой, сыром и кетчупом. Марианна окинула чистую кухню драконовским взглядом и тяжко вздохнула – не к чему придраться. С тех пор, как они поделили обязанности по хозяйству, Женька держал кухню в образцовой чистоте. И даже порой готовил что-то простое, не требующее особых усилий и стараний. Макароны, омлеты и горячие бутерброды, которые они оба с Марианной просто обожали. Секрет такого бутерброда – побольше тертого сыра. Пальчики оближешь!

- Сделай и мне бутербродик, - распорядилась Марианна и достала из холодильника молоко. В холодное утро ей вдруг жутко захотелось горячего какао. Женька какао не любил, и до сих пор в Солнцево Марианна его не пила. Но теперь вдруг захотелось. Сразу нахлынули сладкие воспоминания детства. Лиана варила ей какао, и она медленно пила обжигающий напиток, наслаждаясь каждым глотком.

- Я позвонил Жоре – он в котлах спец. Скоро приедет, посмотрит, что с нашим. Холод страшный, я полночи заснуть не мог. Ворочался под двумя одеялами, - жаловался Женька.

- А мне Лиана снилась. Мертвая! – вздохнула Марианна, откусывая от горячего бутерброда с сыром, который Женька быстро сварганил в СВЧ-печке. – Лежит на снегу и пялится на меня огромными стеклянными глазищами. Будто что-то сказать хочет.

- Мертвые с живыми часто общаются во снах, - с умным видом заявил Женька. Он уже прикончил свой бутерброд и теперь с жадностью поглядывал на Марианнин. Заметив хищный взгляд родственничка, Марианна хмыкнула:

- Не дам. Сделай себе другой!

Женька слез с табурета и поплелся к холодильнику.

- Если покойник снится, надо на кладбище сходить, - продолжала Марианна. – Так бабушка говорила. Но отчего-то мне кажется, что Лиана меня не к могиле зовет, а к Волчьему камню. Поеду-ка я туда!

Она закончила завтрак – допила остатки какао и без зазрения совести сгрузила грязную посуду в мойку. Женька разберется!

- Я с тобой! – начал было он. Марианна помотала головой.

- Нечего тебе со мной делать. Я хочу сделать это сама. Останешься дома и встретишь Жорку. И чтобы к моему приезду котел был в порядке. Еще простуду схватить не хватало! Мало нам забот.

Не слушая ответные ворчания Женьки, Марианна заглянула в спальню, где по-прежнему на ее подушке сладко дрых рыжий нахал, надела поверх тонкого свитера теплый кардиган, на ноги шерстяные носки и бросила довольный взгляд в зеркало. Теперь и на Северный полюс не страшно.

Машина медленно, натужно разогревалась и недовольно урчала мотором. Марианна глядела в лобовое стекло, по которому ритмично скользили тонкие полоски дворников, разгоняя снежные хлопья. На душе было тревожно и зябко. Что ей хотела сказать Лиана? Зачем явилась во сне? Расследование смерти тетки зашло в тупик. Вересов безуспешно пытался «расколоть» Старцевых. Но с них какой спрос? Со смертью Лианы они ничего не выиграли. Наследница-то она, Марианна. А следом за ней еще Дарья. Правда, им отчаянно хочется заполучить этот участок земли. Но ведь это не такая уж и проблема. Марианна уверена, что они и с Лианой могли договориться. Видимо, предложили слишком низкую цену. Вот тетка и отказала. И в отместку оформила дарственную на Марианну.

Марианна решила, что надо бы разузнать, сколько стоит этот участок. Держать у себя эту землю из одного упрямства не хотелось. К тому же и участок, и фабрика когда-то принадлежали Игорю Старцеву. Лиана получила землю от щедрот покойного мужа. А уж ей Марианне участок достался и вовсе случайно. Справедливости ради надо его вернуть «в семью».

Она завела мотор и аккуратно, не торопясь, принялась спускаться с холма по заснеженной дороге. Колеса «паджеро» утопали в снегу, машину вело, тянуло. Марианна крепко вцепилась в руль, стараясь удержаться на дороге. Не хватало еще одной аварии! Машину только из сервиса пригнали. Хорошо, в прошлый раз все обошлось. Пара царапин на кузове и замена тормозного шланга.

Сосредоточившись на вождении, она не сразу заметила, как ей навстречу движется другой автомобиль. Грязно-серая «нива» резво скакала по нечищеной дороге, мигала фарами. Марианна увидела сквозь лобовое стекло румяное лицо Жорки и приветливо подняла ладонь. Жорка в ответ посигналил, и машины разошлись, как в море корабли, устремившись каждая в свою сторону. Марианна - к Солнцево, Жорка – к ее дому. Обрадовавшись, что ремонтник уже едет, и к ее возвращению котел будет в порядке, а в доме станет тепло, она выскочила на центральную поселковую дорогу и прибавила газу.

К Волчьему камню было не проехать – поле замело снегом. Марианна бросила машину на обочине и, проваливаясь в сугробы, начала пробираться к месту гибели Лианы. Снег все не прекращался. Колкие снежинки щипали лицо, забивались под капюшон, таяли на губах. Марианна плотнее запахнула куртку, сунула замерзшие в тонких перчатках руки в карманы и уверенно лезла вперед. Что за нелегкая понесла ее сюда в такой холодный день! Не могла подождать. Завтра потепление обещают. Вечно эта ее авантюристская жилка покоя не дает! «Придурковатость» по мнению Борьки. Вспомнив оставленного в старинном Высокограде муженька, Марианна нервно хлюпнула носом. С того достопамятного пьяного разговора от Борьки ни слуху ни духу. Как пить дать, загулял! Марианна тяжко вздохнула. А ведь кот прав. Надо сто раз подумать, стоит ли ей возвращаться к тому, кто ее совсем не ценит? Третью неделю она здесь, а он всего лишь раз позвонил. Разве это любовь?

Задумавшись о любви, Марианна не сразу поняла, что перед глазами все начало расплываться, а голову слегка закружило. Она как раз добрела до Волчьего камня, который теперь напоминал снежную горку, и наклонилась, чтобы расчистить снег, обнажив гладкую черноту. Не в силах удержаться на ногах, присела на холодный валун. Головокружение не прошло, теперь добавилась тошнота. Что с ней такое? Снова низкое давление? Но ведь она поела и даже выпила какао. Пребывает на свежайшем сельском воздухе. Правда, морозном – но так даже лучше.

Воздух не помог – Марианне становилось все хуже. Весь мир перед глазами расплывался мутным белым пятном, в висках будто стучали отбойные молотки. К горлу подступила мерзкая тошнота, Марианна резко наклонилась, и ее вырвало на белый снег противной коричневой массой. Какао, чтоб ему пусто было! Полезла в карман – достать телефон и вызвать Женьку. Телефона не было. Видимо, оставила в машине. Попыталась рассердиться на свою беспросветную глупость, начала вставать, но не удержалась и грузно рухнула на землю. Лицо обожгло колючим снегом. На периферии сознания мелькнула мысль: «Не хочу умирать! Я же еще не узнала, кто убил Лиану!». Мелькнула – и скрылась в глубине сознания. И Марианна погрузилась в тягучее вязкое беспамятство…

Год 1990-й. Солнцево

Раскаленное июньское солнце нещадно палило, обволакивало ленивой негой, призывно манило к прохладным водам речки Арайки.

Десятилетняя Марианна шумно плескалась на мелководье песчаной косы. Мокрые рыжие волосы облепили веснушчатый лоб, она смеялась и брызгала на тетку Лиану, которая сидела на песке, подняв лицо к солнцу, и задумчиво глядела на прозрачное голубое небо сквозь солнечные очки.

- Лиана, давай купаться! Водичка – прелесть, - кричала девочка.

Лиана снисходительно улыбалась, мотала головой, но двигаться не желала. Жара расслабляла, хотелось сидеть на горячем песке, вытянув босые ноги и смотреть на бегущую, журчащую воду и на радостное лицо маленькой Марианны.

- Выходи на берег. У тебя уже зубы стучат, - сердилась Лиана. Марианна не слушалась, выходить из воды не желала. Тетя и племянница долго препирались. Лиана, задрав пышную юбку, заходила в воду. Марианна брызгалась, обе хохотали до слез. День был наполнен бесконечным счастьем.

Потом они, взявшись за руки, натужно взбирались на обрыв. Шли босиком по колкой высохшей траве. Долго сидели на Волчьем камне. Лиана расчесывала спутанные мокрые волосы девочки, они пили теплую воду из фляжки, разговаривали. Уже перевалило за полдень, становилось все жарче. Надевали одинаковые белые панамы и возвращались домой. В босоножках хрустел мелкий песок, и лицо горело, опаленное солнцем. А по телу разливалась усталая нега от хорошо проведенного дня.

Однажды в такой день они встретили у Волчьего камня девушку. С черными, смоляными кудрями и блестящими глазами-черешнями. Марианна ее не знала и с любопытством вглядывалась в тонкие черты смуглого лица. Девушка смотрела на них с обидой и невысказанной горечью.

- Тома? Откуда ты здесь? – растерянно спросила Лиана. – Я слышала, вы продали дачу в Солнцево.

- Я в гостях у друзей, - ответила Тома. – Пришла сюда вспомнить Вову. А тут вы – смеетесь, как ни в чем не бывало.

- Семь лет уже прошло, - вздохнула Лиана, собирая густые волосы резинкой в хвост. – Я никогда не забуду Вову, но жизнь идет дальше. У Марианны каникулы. Мы приходим на косу купаться, как раньше с ребятами.

- Для нашей семьи жизнь закончилась семь лет назад, - выпалила Тома. Она с ненавистью глядела на Лиану. Та слегка смутилась. – Ничего не было после. Все пошло под откос. Из-за тебя! Если бы ты не была шлюхой! Не крутила хвостом перед Вовой, он был бы жив. Мои родители были бы до сих пор живы.

Тома кричала. Она сжала тонкие пальцы в кулаки. Маленькая, худая, похожая на пацана, она вся напряглась, как натянутая пружина и стояла перед более высокой Лианой, обвиняла ее в несчастьях своей семьи, словно хотела унизить, сломать ее печальное, но без чувства вины, выражение лица. Вывести из равновесия.

- Тома, я понимаю твое горе и сочувствую тебе, - медленно сказала Лиана. Она попыталась взять Тому за руку, но та резко выдернула свою ладонь и нервно отпрыгнула в сторону. – Я любила Вову, он был моим лучшим другом. Но то, что случилось, не изменить. Ты должна жить дальше. Сколько тебе – семнадцать?

- Мне сейчас столько же, сколько было Вовке, когда вы его убили, - съязвила Тома, ее лицо исказилось страданием. Она повернулась и быстро побежала в сторону поселка.

Лиана молча смотрела ей вслед. Ее лицо было спокойно, лишь в глазах – карих, серьезных – читалась боль давно прожитого, но не забытого горя.

- Этот Вовка был твоим женихом? – с любопытством спросила Марианна.

- Не женихом, он был моим другом, - вздохнула Лиана, вынула из матерчатой сумки панаму и натянула на мокрые волосы девочки. – Лучшим другом. И братом этой девушки.

- Почему она сказала, что вы его убили? – не унималась Марианна. – Она соврала? Ты ведь никого не убивала, правда?

- Не убивала, - серьезно кивнула Лиана и бросила вслед крошечной фигурке убегающей Томы задумчивый взгляд. – Но Тома слишком любила старшего брата и обвиняет меня, чтобы хоть немного унять свою боль. Порой, когда людям больно, они пытаются передать эту боль другим.

- Но это неправильно, несправедливо, - топнула ногой Марианна. – Это ее боль! Почему ты должна страдать из-за нее?

- Я расплачиваюсь за любовь и за дружбу, Анька, - Лиана печально улыбнулась.

- Тогда она не должна тебя винить, - нахмурилась Марианна. – Ты не виновата.

- Боюсь, она этого не понимает. Мы обе – Тома и я – обречены помнить это до конца жизни. Она – потому что любила. Я – потому что чувствую свою вину.

Марианна непонимающе уставилась на тетку…

Она с трудом приоткрыла глаза и увидела перед собой встревоженное лицо Дарьи.