Глава 18

Женька Старцев переживать не любил. Все как-нибудь сложится, срастется, получится. Кто-нибудь пустит переночевать, накормит. Женька не загадывал на будущее. Комп, интернет, еда – что еще нужно для счастья? Девушка! При мысли о девушках Женька тяжко вздыхал, ибо с девушками ему перманентно не везло. Кому нужен толстый неудачник-интроверт? Без денег, без работы, без перспектив. Правда, в Лесничанске у него была старая двушка, которая досталась ему от отца. Ох, и злился тогда Степан, когда отец ему, Женьке, квартиру купил. Хотя, сам уже тогда на папином заводе директором был и деньги зашибал – будь здоров.

Подругам Женькиной двушки было мало. Так ему «последняя» сказала, Полина. И Женьку это до ужаса обидело. Полина работала кассиром в «Минутке». Женька с ней там и познакомился. Он тогда еще в этой самой двушке жил – днем отсыпался, вечером сбегает в магазин – и за игру. Перед закрытием в «Минутке» было пусто. Вот они с Полиной и разговорились. Она с родителями жила, но хотела снять квартиру и переехать – с матерью вечно ссорилась. Женька предложил ей у себя пожить. Неожиданно Полина вдруг согласилась. В выходные они взяли такси и перевезли ее вещи на Монтажников, к Женьке. Он до сих пор помнит, как Полина повела носом, фыркнула, когда вошла к нему. Ремонт в двушке был старый и мебель тоже. «Древняя» стенка, забитая компьютерными железяками, выбросить которые у Женьки рука не поднималась.

Он выделил Полине «зал» - большую комнату. Освободил место в громоздком шифоньере, покрытым лаком, собственноручно вымыл пол и даже заказал пиццу – отметить новоселье. Полина сидела на разложенной софе, лопала пиццу и натужно улыбалась. В комнате и телевизор имелся – Женька включил фильм. Тогда ему показалось, что первое свидание удалось. Единственное, чего не хватало – секса. Но стоило ему потянуться к Полине для поцелуя, та резко отстранилась и заявила, что спать на первом свидании – не для нее. Увы! Оказалось, что и на втором, и на третьем и на всех последующих переспать не получилось.

Полгода ловкая Полина прожила в Женькиной квартире, и ничего у них не вышло. Сначала наивный Женька списывал все на скромность. Потом на безденежье. Желая порадовать девушку, он занял у Лианы денег и на День влюбленных купил Полине новенький телефон. Полина телефон взяла, Женьку чмокнула в щеку, но в постель не пустила. А когда он робко намекнул на секс, разразилась бурной тирадой о его наглости, непривлекательности и своем нежелании отдаваться за «подарки». Женька в отчаянии пошел в бар и пропил остатки занятых денег. Да там и свалился, не в силах добраться до дома. Бармен, знакомый с семьей Старцевых, позвонил Игорю.

Женьку забрали, привезли домой. А наутро, когда проснулся, Полины уже в квартире не было. На аккуратно собранном диване сидела Лиана и смотрела на опухшего с похмелья Женьку строго и с жалостью. Папа стоял у окна – слегка сутулый, в очках и сверлил Женьку осуждающим взглядом.

Папа с Лианой забрали Женьку к себе в Солнцево, а двушку сдали квартирантам. По настоянию папы Степан взял Женьку к себе на завод. Устроил менеджером в отдел. С работой у Женьки не ладилось. Он никак не мог влиться в рабочий график, ночами играл, утром просыпался с трудом, опаздывал, на рабочем месте клевал носом. Через год Степан его уволил со скандалом. А потом и папа умер. С тех пор Женька просто жил с Лианой, помогал ей по дому. Лиана постоянно ворчала – надо устроиться на работу, найти себе хорошую девушку. Женька кивал, соглашался, но все оставалось по-прежнему. Пока не убили Лиану…

Битый час провозился Жорка с газовым котлом, пока тот не разогрелся и в доме, наконец, не потеплело. После работ «заслуженно» пили на кухне чай с покупными булочками. Жорка делился проблемами – заботами. Женька кивал и поддакивал.

- В город хочу на работу устроиться. На заправке копейки платят. Оленьке помощь нужна с кошками, да и так – дом ремонта просит, забор новый поставить надо. В Солнцево мне никак не заработать, - сетовал Жорка.

Женька пригляделся – перемены в личной жизни явно пошли Жорке на пользу. Лицо не такое красное – пьет меньше. Похудел немного, осанка слегка выправилась. Глаза блестят – не иначе как счастьем. Женька тяжко вздохнул.

- У меня все по-прежнему: ни дома, ни девушки, ни работы. Лиана наследство оставила – так его полгода ждать надо.

- Живи пока здесь – Марианна ведь не гонит тебя, - ответил Жорка и надкусил от следующей булочки. Женька заметил, что среди верхних зубов у Жорки аккуратная дырка. – Уедет в свой Высокоград, кому-то надо за домом присматривать. Но с работой ты прав – работа нужна. Без этого не выжить. Почему к Степану не просишься? Пусть возьмет тебя на завод. Он же директор – кого угодно может устроить.

- Степка – жлобина! – фыркнул Женька. – Денег, как фантиков, но за каждый рубль готов удавиться. Не возьмет он меня. Мы с ним не разговариваем. А теперь, когда Лиана наследство нам с Марианной оставила, он меня и вовсе на дух не выносит. Видел бы ты, как он на поминках на меня смотрел.

- Я на автоагрегатный хочу устроиться – сварщиком. В понедельник туда поеду. Друг у меня там работает. И насчет тебя спрошу. Ты что делать умеешь?

Жорка доел булочку, облизал пальцы и пытливо взглянул на Женьку.

- Ничего! – моргнул Женька и тяжко вздохнул. – Правда, я учился в Колледже экономики и права. Но еле доучился. Скука смертная – эта учеба.

- Ты же в игрушки играешь? Значит, компьютеры тебя интересуют. Устройся в «Компьютерный мир» - там продавцы нужны, - не унимался активный Жорка. После чая он быстро сполоснул свою и Женькину чашки, старательно вытер крошки со стола, накормил вечно снующего под ногами Григория Афанасьевича и теперь оглядывал чистую кухню – не нужно ли еще чего сделать по хозяйству.

- Поехали в понедельник в Лесничанск вместе. На Автоагрегатный заедем, потом тебе работу поищем, - предложил Жорка.

- Что толку ездить, если меня никуда без опыта не берут? - заныл Женька и вдруг резко дернул ногой.

- Гришка, совсем чокнулся! Зачем укусил? – крикнул он на рыжего кота, который яростно шипел у него под ногами.

- Что это с ним? Он же на людей не бросается без причины, – нахмурился Жорка. Наклонился погладить Гришку, но тот с размаху огрел его когтистой лапой. И сразу бросился к двери, остановился и громко заорал протяжным мявом. Жорка недоуменно посмотрел на Женьку.

- Может, кот заболел? – спросил он почему-то шепотом.

- Ага, как же! – усмехнулся Женька. – Зубищи, как у доброй акулы.

Кот заорал еще громче.

- Да что с ним такое? Бешенство подхватил? – возмутился Женька, подошел к Гришке, желая взять его на руки, успокоить, но кот вырвался и побежал по коридору в сторону входной двери. Женька бросился за ним. Позади шумно пыхтел объевшийся Жорка.

Кот добежал до двери, но не юркнул по обыкновению в кото-дверь, а стоял перед большой «человеческой» дверью и надрывно орал скрипучим голосом.

- Зовет куда-то! – шепотом сказал Жорка и почему-то перекрестился.

- Марианна бы Гришку сразу поняла, - начал Женька. Гришка в ответ заорал еще громче.

- Она мне навстречу попалась. Я к вам в горку поднимался на своей «ниве», а Марьяша вниз спускалась. Помахала мне, - начал Жорка.

- Она на Волчий камень поехала. Лиана ей ночью приснилась. Хотела помянуть ее, - сказал Женька и вдруг вытаращил глаза и задышал шумно, будто от нехватки воздуха.

- Может, случилось чего? – неуверенно пожал плечами Жорка, стукнул себя кулаком по лбу и как был, в домашних тапках, ломанулся за дверь на улицу. Женька бросился следом. Жорка подбежал к «ниве», забрался внутрь, рядом на сидение плюхнулся Женька, под ноги успел юркнуть пронырливый Гришка. Жорка завел машину, та побрехала немного старым мотором, разошлась и резво поскакала по снежной дороге.

- Только бы успеть! – проговаривал Женька, вцепившись руками в колени и глядя вперед, на бегущую меж сосен и елей дорогу. – Когда Лиана умирала, я, лох несчастный, дома сидел, играл ни сном ни духом. Теперь Марианна…

На заднем сидении протяжно орал Григорий Афанасьевич.

- Не боись, друг, успеем! Сегодня не холодно, градусов десять. Волчий камень недалеко, - успокаивал Жорка, кота и друга. Одной рукой он крепко держал руль, другой вцепился в рычаг переключения скоростей. Машина по-звериному ревела мотором и дергано скакала по скользкой колее, так и норовила ломануться в кювет. Но Жорка, опытный водила, крепко держал свою «старушку», воли не давал.

Вскоре они выехали на центральную поселковую дорогу, пару раз свернули на боковые улочки, выбрались на открытое пространство, и тут Жорка увидел знакомый серый «паджеро» Марианны. Тот одиноко стоял на обочине дороги. А дальше, за обочиной простиралось ровное белоснежное одеяло с крохотным отсюда холмиком Волчьего камня.

Жорка остановил «ниву» возле «паджеро», выскочил и приставил ладонь козырьком ко лбу. Небо прояснилось, и в холодных лучах февральского солнца он отчетливо увидел вдалеке на снегу темное пятно. Марианна! К ней уже изо всех сил, стараясь не утонуть в снегу, пробирался Григорий Афанасьевич. Рыжая шуба искрилась на белом – кот, словно опытный пловец, нырял в снег, потом выныривал и лез дальше.

- Надо спешить! - выпалил Жорка, бросил взгляд на колеса «нивы», увязшие в снегу, с досадой махнул рукой и шагнул в сугроб.

Женька уже опередил его. В сером костюме с надвинутым на лоб капюшоном он походил на толстого, неловкого пингвина. Кривляясь, пробирался по сугробам к Волчьему камню и беспрерывно ворчал и ругался. Мужики выскочили из дому в чем были – оба в комнатных тапках, которые сразу потеряли в снегу. И теперь лезли по сугробам в промокших носках.

- Это же надо так оплошать, - ворчал Жорка. Он был порезвее, лучше тренирован, и сразу опередил Женьку. – Почему валенки не надел? В багажнике ведь лежат на такой случай. Лишь бы жива была – а там в скорой откачают.

- Я больше не могу, - пыхтел Женька. – Сейчас сдохну. Надо спортом заниматься.

Он изо всех сил барахтался в снегу, лез вперед. Жорка ломился, как танк. Расстояние между ними и Волчьим камнем неуклонно сокращалось. И вот уже Жорка добрался до лежащей на снегу бесчувственной Марианны, вокруг которой юрким волчком прыгал, вертелся кот, склонился, подхватил ее на руки, прижал к себе. Лицо Марианны показалось ему застывшим, словно неживым.

- Звони в скорую! – рявкнул он на Женьку, который безнадежно застрял в сугробе, красный от одышки. Женька похлопал по карманам, испуганно вытаращился.

- Я телефон дома забыл, - пролепетал он.

- У меня тоже в куртке остался, - досадливо сморщился Жорка, обхватил удобнее Марианну и, стараясь попадать в размазанные следы, понес ее по сугробам к машине. Рядом, не отпуская его ни на шаг, скользил по снегу Григорий Афанасьевич.

- Здесь до Ольги недалеко. Отвезу ее туда и вызову скорую, - на ходу бросил Жорка отставшему Женьке.

Идти с Марианной на руках было еще тяжелее. Марианна, хоть и небольшого веса, тяжко давила на руки, дышалось тяжело, на ноги, утопавшие в снегу, будто гири привесили. На такую мелочь, как мокрые носки Жорка уже внимания не обращал. Главное – успеть довезти до тепла, а там и с остальным разберемся.

Добравшись до «нивы», он положил Марианну на заднее сидение, крепко пристегнул ремнем и врубил печку на максимум. Кот уже запрыгнул следом и старательно обнюхивал белое лицо Марианны.

Жорка глянул мельком на плывущего в снегах Женьку – сам доберется, не маленький. Рванул с места и помчался к Ольгиному дому. Хорошо, ехать недалеко. Лишь бы Оленька дома была!

Ольга оказалась дома. Дверь, как всегда, не заперта. Жорка занес Марианну в дом и под охи-ахи напуганной Ольги положил на диван, откуда едва успели сигануть шустрые кошки.

- Лежала на снегу. Замерзла, но, кажется, дышит. Вызови, Оленька, скорую и согрей ее чем-нибудь.

- Ты куда? – спохватилась Ольга, когда Жорка бросился к двери.

- За Женькой поеду. Замерзнет этот недотепа на снегу, до дому не доберется.

Ольга глянула, как Жорка исчезает в дверях, отчего-то радостно улыбнулась и бросилась хлопотать над Марианной. Кое-как раздела, сняла мокрую одежду, тело растерла водкой, закутала в шерстяной плед, рядом с диваном включила масляный радиатор и села ждать скорую. Лицо Марианны под действием тепла оттаяло, порозовело и, когда прибыла, наконец, из Лесничанска скорая, она уже почти пришла в себя и еле слышно стонала.

В скорую с Марианной забрался Женька, которому пришлось выдать те самые валенки из Жоркиной «нивы». Вдобавок Ольга ему старую отцовскую куртку подсунула – не замерзать же! Жорка с Ольгой остались дома – второй пары мужской обуви не нашлось. Григорий Афанасьевич сделал попытку забраться в скорую, но суровая врач ловко поймала кота и выбросила на снег. Марианну увезли в больницу.