Глава 23

Ромке снилось, как огромный тролль колотит его по голове здоровенной кувалдой. И голова Ромкина с каждым ударом болит все сильнее, но при этом остается целой и невредимой. Тролль нависал над Ромкой грозной вонючей кучей. Зеленый, с добродушной улыбкой Шрека, одетый в кожаные лохмотья, с огромными босыми лапищами. Правой лапищей он отбивал по брусчатке ритмичный бит. Возле левой возлежала Ромкина битая голова, которой уже изрядно досталось от тролльей дубинки. Воняло от тролльих лап почему-то лекарством. Между ударами дубины по голове Ромка поднатужился и громко чихнул…

Очнулся в кромешной тьме и жуткой тесноте. Скрюченный, руки-ноги стянуты ремнями, лежит на боку и трясется. Какого тролля он оказался в закрытом багажнике машины и куда эта машина его везет? Ромка поморщился от запаха рвоты и дернул руками, пытаясь освободиться. Куда там! На руках крепкие пластиковые стяжки. Ноги тоже связаны. Толком не пошевелиться. Хорошо, багажник просторный. Должно быть, внедорожник. Ромка кое-как поднял связанные руки и толкнул дверь багажника – заперто. Не удивительно! Кто же оставит багажник открытым?

В голове шумело, язык распух в сухой гортани. Будто он вчера напился. Но ведь он точно не пил. Ромка напряг мозги, вспоминая что было раньше. Он сидел за бочками в ангаре, свет выключился, и он, должно быть, уснул. Но перед этим звонил Дашке. Телефон! Ромка заерзал, пытаясь дотянуться руками до карманов. Кое-как ощупал – нет телефона. Не иначе похитители забрали. Куда же его везут и зачем? И как им удалось незаметно его перетащить в машину?

Ромка поднатужился и крикнул как можно громче:

- Остановите! Куда вы меня везете? Выпустите меня!

В ответ тишина, лишь мерный гул мотора, грохот машины на выбоинах да трение шин по скрипучему снегу. Ни голосов, ни музыки. Кто же ведет эту машину? Вчера в ангаре внедорожник был у Степана Старцева. Но он еще при Ромке уехал. Вряд ли вернулся ночью, чтобы проверить ангар. Должно быть кто-то из охраны увидел его на камерах. Но зачем охране увозить его с завода? Составить акт нарушения дисциплины, чтобы потом премию отнять? Кому он нужен, чтобы его красть? Какой от него толк?

Ну, раз толку нет, значит, отпустят. Видимо, кто-то решил пошутить. Ромка знает нескольких парней из охраны – выросли в одном районе. Должно быть, пацаны сговорились, чтобы разыграть его. А тут как раз оказия – спящий Выдрин в запертом ангаре. Ромка облегченно вздохнул. Все не так плохо, как ему показалось в начале. Его привезут домой, снимут на телефон, как он будет вылезать из багажника, все дружно посмеются, и все закончится. Успокоившись, он решил не дергаться, а ждать, пока остановится машина. Ждать пришлось долго. Ромке показалось, что едут они целую вечность. Уже, наверное, километров сто проехали. И чем дольше ехали, тем сильнее таяла его уверенность, что это шутка. Слишком уж она затянулась! Да и зачем шутнику так крепко связывать ему руки и ноги? Чтобы не сбежал? Так багажник ведь заперт. Открыть можно только снаружи. Куда он побежит?

Мысли бегали в Ромкиной голове, точно мыши в подвале. То одна выбегала вперед, то другая. Идеи мелькали, исчезали, сменялись другими. Под конец Ромка до того устал думать, что решил просто лежать, тупо глядя в темный потолок. И глубоко дышать, как советуют при панических атаках. Ибо он чувствовал, что еще немного, и эта паническая атака низвергнется на его бедную голову Ниагарским водопадом, и он захлебнется, утонет и больше никогда не выплывет в мир здравомыслия и логики.

Внезапно все закончилось. Прекратилась бессмысленная тряска, машина остановилась, двигатель замолк. Сердце Ромки отчаянно забилось в груди – что сейчас будет? Багажник откроют, ребята дружно поржут, и выпустят его на волю. Скрипнул замок, Ромка широко улыбнулся, готовый к шуткам и смеху – и резко вздрогнул. Радость близкой свободы ухнула в пятки, а наружу вылез едкий, ранящий страх. Над багажником склонилось лицо, скрытое серой балаклавой. Лишь глаза в узких прорезях – серые, беспокойные – пристально взирали на Ромку.

- Вылезай, дальше пешком, - буркнул незнакомец.

Ромка заерзал, пытаясь выбраться. Жутко мешали стянутые руки и ноги. Тело одеревенело, будто набитое камнями, не желало выбираться из «насиженного» теплого багажника. Ромка неловко зацепился пальцами за край, поднял ноги и тяжело, словно мешок с цементом, вывалился на рыхлый снег. Щеку обожгло холодом, к горлу подступила тошнота, и его вырвало.

- Ты охренел! – взревел мужик. – Весь багажник мне заблевал.

Ромка лежал на снегу и беспомощно моргал, пытаясь в белесом свете разглядеть своего похитителя. Высокий, длинный, в несуразно широкой куртке, кожаных перчатках. На тощих ногах джинсы и черные кожаные полусапоги. Фигура ссутулившаяся, движения неловкие. Не спортсмен. Машина незнакомая – «Киа Рио» вишневого цвета. Не новая. Ромка на всякий случай запомнил номер – другой регион. Откуда он взялся и что ему нужно?

- Поднимайся и топай! Здесь недалеко, - рявкнул длинный.

- Щас, разбежался! – хмыкнул Ромка. Оружия в руках длинного не было, а на вид он далеко не герой. – Какого демона ты меня сюда привез? Да еще отравил.

Ромка указал взглядом на впитавшуюся в снег белую пену рвоты. Сам он вчера точно таблетки не жрал. Значит, его усыпили, чтобы увезти с завода.

- Нечего лезть куда не следует! – буркнул длинный, открыл заднюю дверцу машины, достал монтировку и подошел к Ромке. – Будешь упираться – ударю!

- Ударишь – я вовсе не встану. Какой мне резон вставать и куда-то идти? Ты же все равно меня не отпустишь?

Ромка храбрился, но чувствовал, что еще немного – и будет стучать зубами. От страха и холода. В багажнике он ехал в куртке – той самой, в которой прятался в ангаре. Но перчатки и шапка куда-то запропастились, и теперь он чувствовал, как зябнут на морозе руки, а в ухо при падении набился снег. Он уперся ладонями и кое-как сел, вытянув вперед стянутые ноги.

Машина стояла посреди соснового леса. Вокруг ни души. Лишь чуть поодаль виднелся бревенчатый дом. В котором Ромка признал собственность Степана Старцева. Когда-то давно они с Женькой наведывались сюда, тоже зимой. Привозили отца Старцевых – Игоря. Степан здесь устраивал шашлыки. Значит, длинный привез его сюда по распоряжению Степана. Чтобы он, Ромка, не брякнул лишнего. Не поделился увиденным в ангаре. Но как его обнаружили? Он же укрылся за бочками.

Пока Ромка думал, длинный подошел к нему уже не с монтировкой, а с небольшим узким предметом. Щелкнул – блеснуло лезвие пружинного ножа. Ромка от неожиданности вздрогнул – неужели длинный решил его зарезать? Тот словно услышал его мысли – склонился над «телом» и резко взмахнул ножом. Ромка пропустил пару ударов сердца и резко выдохнул. Стяжка, которая держала ноги, упала. Он мог подняться.

- Дальше сам. И поторапливайся. Времени у меня в обрез.

Длинный сложил нож, убрал в карман и отошел в сторону. Он серьезно? Боится, что Ромка набросится на него? Со связанными руками?

Ромка неуклюже покрутился, оперся на снег и с трудом встал. Голову кружило, во рту поселился отвратительный привкус, пальцы сковал холод. Все тело ломило, будто он вчера перекопал целый огород своего деда. Все двадцать соток.

Длинный запер багажник, щелкнул брелком – машина понятливо моргнула фарами. Ромка ухмыльнулся – в руках его похититель снова держал черную монтировку. Ага! Если не пойдет – тот забьет его до смерти и закопает в снегу.

Словно в ответ длинный больно ткнул его в спину монтировкой.

- Шуруй к дому! И пошевеливайся, - буркнул похититель. И пальцем свободной от монтировки руки почесал кончик носа. Видно, неловко ему в этой балаклаве. Ромка еле сдержал улыбку. Интересно, кто там под шапкой? Ромка пытался вспомнить, кто из сотрудников завода такой худой и длинный, но так и не смог. В администрации таких не было. А в цехах он далеко не всех знал. Все же на заводе больше тысячи работников. Наверное, кто-то из охраны. Тот, кто посвящен в секрет ночных отгрузок директора. Ромка шагал в дом, с каждым шагом проваливаясь в снег, но холода больше не чувствовал. Забыл про холод. Все мысли были о преступной деятельности Старцева. Ромка порадовался, что вечером позвонил жене и все рассказал. Дарья наверняка уже забила тревогу. На дворе день, а он до сих пор не звонит. Ромка уже было открыл рот, чтобы предупредить длинного, что все зря – жена сообщит в полицию, и всех преступников арестуют, но тут же прикусил язык. Даже вскрикнул от боли. Совсем чокнулся? А если они Дашку под горячую руку похитят?

Меж тем они дотопали до охотничьего дома. Поднялись на заснеженное крыльцо. Длинный положил монтировку на снег, пошарил в просторных карманах куртки. Вынул ключ, подошел к двери и один за другим открыл три замка. Распахнул дверь и махнул Ромке:

- Заходи в комнату. Это теперь твоя жилплощадь.

Ромка вошел внутрь и огляделся. Дом небольшой – всего одна комната. Скорее не дом – избушка. В углу небольшая печка – «буржуйка». Одно окно с деревянной рамой. Пол дощатый, крашеный, скрипит под ногами. Из мебели один диван, стол, стулья, в углу еще один стол. У двери деревенский «умывальник». Туалета нет. Туалет здесь находился в деревянной будке за домом.

- Я хочу отлить, - заявил Ромка. Сердце забилось от предвкушения побега. Не пойдет же длинный за ним в сортир. И следить не будет. Дверь там на щеколде. Можно выбраться и броситься в лес. Бегать он умеет. Даже в соревнованиях участвовал. Ему бы только шанс!

Длинный вынул из-под рукомойника ведро и поставил перед Ромкой.

- Это туалет.

Ромка возмущенно открыл рот. Длинный, не обращая на него внимания, подошел к шкафу, распахнул, и достал пятилитровую бутыль с водой.

- Вода есть, туалет есть. Еды сегодня не будет – разгрузочный день. А теперь поговорим.

Длинный уселся на диван, вытянул вперед худые ноги. Рядом положил монтировку. Ромка, позабыв про туалет, подошел к стулу, присел, настороженно уставился на длинного. Тот снова почесал нос под балаклавой и заговорил.

- Степан Игоревич – очень щедрый человек. И заботливый, - начал он. Ромка язвительно ухмыльнулся.

- Другой бы на его месте просто закопал тебя в лесу. Весной бы тебя волки или медведи сожрали. А Степан Игоревич хочет сделать тебе выгодное предложение. Так, чтобы всем было хорошо. Понимаешь?

Ромка непонимающе прищурился.

- Что за предложение? – хмуро спросил он.

Длинный погладил монтировку, положил одну ногу на ногу. Диван жалобно скрипнул в ответ.

- Я отвезу тебя на вокзал и посажу в поезд. Ты уедешь в Новосибирск. И затаишься там на полгода. Через полгода вернешься – и делай что хочешь.

- Просто сяду и уеду? – взвился Ромка, чувствуя прилив крови к щекам. Неожиданно стало жарко, будто в комнате разожгли «буржуйку». – А что я жене скажу и родителям?

- Напишешь сообщения, что уехал по делам, вернешься не скоро, - спокойно ответил длинный. – Что-нибудь придумаешь. Ты же сообразительный!

- Ага, я умный, - хмыкнул Ромка и потер руки. Стяжка здорово натерла запястья. – Что мне мешает сойти с поезда на ближайшей станции и заявить на вас в полицию?

- Ну, мы о таком сразу подумали, - кивнул длинный. Глаза в узких прорезях балаклавы насмешливо глядели на Ромку. – У нас остается для тебя страховка. Если что-то пойдет не так, вместо тебя в лесу прикопают твою жену или твою мать. Ты ведь не хочешь этого, правда? Значит смирненько сядешь в поезд и поедешь в Новосибирск. Устроишься там на работу, поживешь полгода и вернешься сюда.

- Почему полгода? Не три месяца, не год? – не унимался Ромка.

- Такой срок обозначил Степан Игоревич. Полгода ему нужны, чтобы завершить здесь свои дела. Очень не вовремя ты влез в его бизнес, парень. И глупо. Надо же было так попасться! Да тебя же сразу в камеры увидели.

- Видно, не сразу! – разозлился Ромка и снова потер запястья. Черт! Как же разорвать эти стяжки? – Если бы заметили сразу, остановили бы отгрузку. А они вели себя так, будто меня там нет.

Длинный замолчал. Не знает, что ответить?

- Степану Игоревичу лучше знать, что делать, - уклончиво сказал он. Взял монтировку и резко встал с дивана. – Я оставлю тебя до завтра. Запру дверь. Посидишь, подумаешь. Завтра отвезу тебя на вокзал в соседний город. Если откажешься – возьмутся за твою жену. Выбора у тебя нет.

Он глянул на Ромку, хмыкнул и вышел за дверь. Ромка прислушался – лязгнули один за другим три замка. Его заперли в холодном лесном доме со связанными руками. Без еды и без телефона. Ромка судорожно пытался вспомнить – знает ли Дарья про этот дом? В тот раз они здесь были вдвоем с Женькой. Но даже если знает, вряд ли ей придет в голову, что его держат именно здесь.

Внезапно Ромку обуял жуткий страх. Что если Дарья, не дозвонившись, бросится на завод и вывалит Старцеву все, что узнала? И тогда уже ей не скрыться. Их двоих Старцев точно не отпустит. Разделается с ненужными свидетелями. Ромка прикусил губу и мысленно взмолился, чтобы Дарье хватило благоразумия и осторожности. Но он знал характер жены и сомневался, что она поступит, как надо. Скорее наоборот. Разнесет полгорода в поисках мужа. Будет рисковать жизнью.

Надо срочно выбраться отсюда!

Он вскочил на ноги и резко подбежал к окну. Хорошо, окно старое, не пластиковое. Ромка огляделся, чем бы разбить. Увидел стул, схватил связанными руками, размахнулся и со всей силой ударил по стеклу. Послышался звон, стекла выпали на улицу. В разбитое окно хлынул поток морозного воздуха. Ромка кое-как рукавом куртки посшибал осколки стекла из рамы и полез наружу. Пока лез, обрадовался своему худому телосложению. Был бы крепкий и сильный, как друган Леха, застрял бы в раме, как сосиска в хот-доге. Беглец вывалился из окна в снег и поморщился – порезал ладонь осколком стекла. Снег тут же окрасился багровыми пятнами.

- Ничего вы люди по-человечески сделать не можете! – послышался голос. Ромка встрепенулся, оглядываясь. Помощь?

Ни того, ни другого не было. На снегу сидел рыжий кот Григорий Афанасьевич и глядел на Ромку наглыми желтыми глазищами. У Ромки от страха забилось сердце – неужели галлюцинация? Ведь коты не умеют разговаривать. Только мяукать.