Глава 10

Год 1985-й. Лесничанск

- Лиана, отнеси манник Полуяновым. Горячий, только из духовки.

Голос матери ворвался в сонные мысли Лианы Шторм. Она слегка устала от уроков и теперь лениво глядела в приоткрытое окно на медленно плывущие облака. Раздумывала – отпустит ли мать погулять, если она пообещает закончить домашку вечером? Весна в Лесничанске выдалась капризной, сварливой. Холод все никак не желал отступать. Небо то и дело моросило дождем. Даже листва на деревьях к концу апреля только начала распускаться. Не весна – сплошное недоразумение. И вдруг подарок – солнечный день. И, как назло, учебный. Мало того, что в школе полдня проторчали, так еще за уроками сидеть. В семье Шторм на этот счет было строго: сделал дело – гуляй смело. Вдобавок Лиане жутко не повезло – старшую Веронику, отличницу, школьную активистку, родители то и дело в пример ставили. Приходилось тянуться. Лишь бы не видеть полный упрека взгляд отца и не слышать едких, ироничных слов мамы.

Увы! Способностями и даже усидчивостью Лиана с умницей Вероникой и рядом не стояла. Уроки наводили на нее тоску. Глаза то и дело устремлялись в окно – на просторы улиц родного города. Учителя гневались, пересаживали рассеянную и несобранную девочку на третий ряд – дальше от окна. Не помогало. Монотонный голос учителя в голове Лианы жужжал, как назойливый комар. А мысли витали в облаках. Любит ли ее Колька? Катька Чижова хвастается, что он на нее смотрит как-то особенно. Вдруг, у Кольки к ней, Лиане, лишь дружеские чувства? А что тогда было прошлым летом в пионерлагере, когда они втихую поцеловались за клубом после дискотеки? Любовь или нет?

Четырнадцатилетняя Лиана в любви знала толк. Восьмого марта мальчики из класса дарили девочкам открытки и тюльпаны, и Лиане досталось больше всех. Она любила вспоминать обиду на лице первой красавицы класса Катьки Чижовой, когда та увидела, сколько цветов собрала Лиана. То-то же! «Не в красоте дело, а в шарме, неуловимом обаянии» - заявлял отец Лианы, глядя на мать – рыжеволосую, с длинным носом, близко посаженными карими глазами и веснушками. Волосы у Лианы были от матери. А глаза – ореховые с золотистыми крапинками – от красавца отца. Лиана глядела на свое лицо в размноженное трельяжем отражение и шумно вздыхала. Слишком тощая, маленькая, нос с горбинкой, ни груди, ни попы. Она поворачивалась и так, и эдак, шумно вздыхала. А потом выходила во двор, ловила восхищенные взгляды своих «мушкетеров» и таяла от счастья. Вот она – любовь! У нее, Лианы Шторм, есть шарм и обаяние. И никакая фигура Катьки Чижовой с ними не сравнится.

Лиана с облегчением закрыла учебник биологии, вылезла из-за стола, забрала у матери тарелку с манником, прикрытым полотенцем, и отправилась на первый этаж к Полуяновым. Отец семейства, сорокалетний Геннадий Степанович, водил грузовик на Автоагрегатном заводе, где папа Лианы вот уже пять лет трудился главным конструктором. Обе семьи больше десяти лет жили в этом доме по улице Монтажников в Заводском микрорайоне Лесничанска. Мать семьи Полуяновых Лидия Ивановна работала поваром в заводской столовой. Жили небогато – как все. Старшая дочь Верка училась в местном техникуме, собиралась потом в институт на заочный. Вовка с Лианой в одном классе. Младшей Томе еще не исполнилось семи, в школу через год пойдет.

Лиана стукнула в дверь свободной рукой и сразу вошла, как делали все в их доме. Двери закрывали лишь на ночь. Дом жил дружно, плечом к плечу. Соседи вместе отмечали дни рождения, праздники, гуляли на свадьбах, провожали в армию. Закончился хлеб – одолжат. Нужно мебель переставить – а соседи на что? Конечно, дети, глядя на взрослых, росли не разлей вода. И всех это устраивало. Лишние глаза, руки в помощь. За ребенком приглядеть, из танцевального забрать, дать лыжи – коньки, а то и вечернее платье, если впору придется. «Развели тут коммунизм», - шутила Лианина бабушка, которая сама всю жизнь прожила в деревне, где зачастую и на ночь дома не закрывали.

Ключи от квартиры Лиана и Вероника носили на шнурочке под школьной формой. Но после того, как Лиана, заигравшись с ребятами, потеряла пятый по счету ключ, мама придумала запросто оставлять его под ковриком у двери. Такие коврики, туфли, цветочные горшки стояли у каждой квартиры. Вся детвора знала, где хранятся ключи, и это никого не смущало, не беспокоило. Что сказать – коммунизм!

Лидия Ивановна Полуянова пребывала в эпицентре стирки. Невысокая, очень стройная, черные кудри забраны под косынку, одна влажная от пота прядь выставилась и торчит упругой пружинкой. Глаза – темные черешни - возбужденно горят. «Цыганка» – так ласково звал ее муж и с его легкой руки все соседи. Она и петь умела, и сплясать могла зажигательно. А как шила – модницы полгода ждали очереди. Лидия Ивановна рассказывала маме Лианы, что хотела в театральный поступать, но в десятом классе влюбилась в Генку - и пошло-поехало. Беременность, свадьба, трое детей. Здесь уж не до театра!

Посреди тесного коридора Полуяновых громоздилась стиральная машина «Чайка» с центрифугой. Рядом, в тазиках на полу, грязное белье, разложенное по цвету. Сперва белое, затем цветное, в завершении черное. Лидия Ивановна ласково улыбнулась Лиане и махнула рукой в сторону кухни.

- Манник – отлично. Загружу стирку и можно чайку выпить. Отнеси на кухню. Там как раз Вовчик уроки учит.

В трешке Полуяновых одну комнату занимали родители. Вторая была отдана Вере и Томе. В центральной - «зале» на раскладной софе спал Вовка. Днем в «зале» телевизор гундел – мать, как домой приходила, включала. Девчонки Вовку к себе не пускали – до драк доходило. Вот и пришлось парню с учебниками и тетрадками перебраться на кухню. Благо там всегда можно чайник поставить и перекусить, если приспичит.

Громкая «Чайка» задребезжала мотором, набирая обороты. Лиана вошла на кухню и закрыла за собой дверь с окошком. Водрузила на стол манник и села на круглый табурет.

Вовка, высунув от напряжения кончик языка, старательно писал задачку по алгебре. Глянул на Лиану, широко улыбнулся. Она поставила локти на стол, обхватила лицо ладонями и заглянула в тетрадку.

- У тебя ошибка во втором примере, - сказала она.

Вовка надулся и шумно выдохнул:

- Терпеть алгебру не могу. Решишь за меня? – спросил он, умоляюще глядя на девочку.

- Тогда ты за меня сочинение напиши, на черновик. Я потом перепишу. Не люблю депрессивные книги. То ли дело детективы!

- До конца школы придется депрессивных читать – никуда от этого не деться, - важно заметил Вовка и придвинул к Лиане тетрадь с алгеброй.

Она взяла ручку и старательно, подделывая под чужой почерк, написала решение всех примеров. Отдала тетрадь и торжествующе улыбнулась.

- Вуаля! Считай, с уроками покончено. Вечером приходи ко мне – сочинение напишешь, и пластинку новую послушаем. Отец из командировки привез. А теперь идем на улицу!

- Не знаю, отпустит ли мать, - Вовка опасливо покосился на дверь в коридор. – Томку нужно из садика забрать и выгулять на площадке.

- Разве ее в садике не выгуливают? – нахмурилась Лиана. Томка была на редкость подвижным и капризным ребенком. Младшая в семье, она всеми Полуяновыми вертела, как хотела, то и дело демонстрировала свой взбалмошный характер и кипучую, неуемную энергию. Мать Лидия Ивановна жаловалась, что от младшей у нее постоянная головная боль и нервный тик. Томка ни минуты не могла спокойно посидеть. Носилась по дому, как торнадо. Отец Полуяновых Геннадий Степанович – человек спокойный и рассудительный – долго думал и нашел выход. Перед тем, как приводить родное «торнадо» домой, Тому надлежало как следует выгулять на площадке. Чтобы девочка выплеснула избыток энергии и дома вела себя не столь активно.

Выгуливать Тому чаще всего приходилось Вовке. Верка была вечно занята учебой и помощью матери. Родители на работе. Мать работала посменно в круглосуточной заводской столовой. На отца особой надежды не было – после смены он порой задерживался с мужиками – выпить пива и поиграть в домино.

Лиана посмотрела на Вовку и обреченно пожала плечами.

- Идем выгуливать Томку. Но потом, когда этот чертенок уляжется спать – ко мне домой. За алгебру я имею право на пару часов твоего времени. Сочинение само себя не напишет.

Друзья посмотрели друг на друга и прыснули смехом.

Путь из детского сада «Светлячок» пролегал мимо стройки новой школы, где «мушкетеры» частенько встречались после уроков. Тайком от родителей, которые справедливо опасались, что ребята на стройке могут покалечиться. Чернявая, как все Полуяновы, Томка важно шагала между двумя подростками, держала их за руки и беспрестанно тараторила:

- Лианка, думаешь, школу успеют достроить к моему первому классу? Вовка, а что мама на ужин приготовила? Кто сильнее: кошки или собаки? Если я у папы аквариум на день рождения попрошу, он купит? А почему воспитатель сказала, что у меня шило в попе? Летом вы будете брать меня с собой на речку? Я уже большая и плавать умею, по-собачьи…

- Как вы с ней дома? – морщилась Лиана. – У меня уже ум за разум заходит от ее трескотни.

- Это еще ничего! Самое бесячее, когда я утром ее в садик отвожу, не выспавшись, и она трещит без умолку. Как гвозди в башку забивает.

- Будешь трещать – когда вырастешь, все кавалеры от тебя в панике разбегутся, - отчитала Тому Лиана.

- Что такое «паника»? – серьезно спросила девочка, глядя на Лиану умными черными глазами.

- От испуга, - пояснила та. Тома сжала губы, видно, осмысливая услышанное, и тут же продолжила задавать вопросы…

- Погоди, сейчас во двор придем, там качели. Это ее отвлечет ненадолго.

- Никогда не думала, что буду так радоваться обычным качелям! – воскликнула Лиана, изобразив на лице шутливую гримасу. Тома заливисто рассмеялась.

Вечером, сдав «выгулянную» Тому на руки Верке, Лиана и Вовка сидели у нее дома, в собственной комнате. Вероника давно училась в университете, и комната целиком принадлежала Лиане. В узкой, как школьный пенал, комнате одна над другой примостились две кровати. В детстве сестры дрались за верхнюю. Теперь, после отъезда старшей, эта кровать целиком принадлежала Лиане. У окна стоял лакированный письменный стол с ящиками. На столе громоздились стопки учебников, тетрадей, карандаши, ручки, циркули. Напротив кровати - длинный книжный стеллаж, битком забитый собраниями сочинений русских и зарубежных классиков, а также детективами, которые обожали в семье Шторм. У двери топорщился старый бабушкин комод. На комоде проигрыватель с колонками. Рядом стопка пластинок. Лиана взяла верхнюю пластинку и негромко включила заводную песню Майкла Джексона.

Они с Вовкой уселись на нижнюю кровать – слушали музыку и разговаривали.

- Мать сказала, что летом отправит меня в Дубново к дедушке и бабушке. У них большой огород, нужна помощь, - жаловался Вовка.

— Значит до сентября мы не увидимся? – расстроилась Лиана. – А я думала, ты научишь меня плавать кролем. У меня в том году уже почти получилось.

- Колька научит, - вздохнул Вовка. – Он же в городских соревнованиях участвует. Спортсмен, отличник и просто хороший парень. Девчонкам такие нравятся.

- Откуда тебе знать, кто нравится девчонкам? – усмехнулась Лиана и шутливо ткнула Вовку в бок. Тот дернулся, подхватил Лиану за плечи, они с хохотом начали бороться. Лиана, более верткая, побеждала, но Вовка был настойчив, и вскоре поверженная Лиана уже лежала на лопатках, а Вовка возвышался над ней и заливался смехом. Пластинка с Майклом Джексоном закончилась, слышалось лишь дерганое шуршание иглы по винилу.

Вовка прекратил смеяться, вдруг резко наклонился и быстро поцеловал Лиану в губы. Она широко открыла глаза, подняла руку и влепила ему звонкую пощечину. Вовка схватился за щеку и резко отпрянул. Надулся, отошел к окну.

- Не смей так больше делать! – отчеканила Лиана. Она поднялась с кровати, встала посреди комнаты и, возмущенно дыша, глядела на Вовку. Сердце стучало, как бешеное.

Вовка повернулся, во взгляде отразилась боль, гнев, упрямство.

- Ему ты разрешила себя поцеловать прошлым летом, - сказал он, намекая на тот давний поцелуй в пионерлагере.

- А ты, значит, подглядывал! - возмутилась Лиана. – Кого хочу, того и целую. Не твое дело.

- Коля у нас умница, лапочка, девочкам нравится, - тонким голоском пропел Вовка. Его брови сердито хмурились. Теперь он с ненавистью глядел на Лиану.

- Нравится. Потому что не такой хлюпик, как ты – чуть что в слезы. И учится он лучше тебя.

Тощая грудь Лианы вздымалась от волнения, ее переполняла невыносимая обида. Лучший друг называется! А сам такой же, как все мальчишки.

- Если он лучше, пусть он тебе сочинения пишет. И дружит с тобой, - выпалил Вовка, вышел из комнаты и хлопнул дверью. От удара игла подскочила, и пластинка запела тонким голосом Майкла Джексона. Лиана подошла и выключила проигрыватель. Молча убрала пластинку в конверт. Села на кровать и разрыдалась. Вовка был ее лучшим другом. Как теперь жить?

До конца мая они не разговаривали. Упорно игнорировали, не замечали друг друга ни в школе, ни в подъезде своего дома. В июне Лиана отправилась в Солнцево вместе с Игорем и Костей. А Вовку дед увез на старом «Запорожце» за тридевять земель в Дубново. До первого сентября. Плавать кролем Лиана так и не научилась .