Глава четырнадцатая. Блесна и крючок

Поздравьте, я открыла новый вид мазохизма. Он заключался в том, чтобы раз за разом возвращаться за кассу, перечитывать газетенку с заметкой о себе прекрасной и считать себя жалким ничтожеством. Самое неожиданное, что какая-то незначительная часть меня свято верила в действенность подобной терапии. Разум даже подогнал под эту чушь основательную базу, построенную на прошлом опыте. Когда извлекаешь длинную тонкую деревяшку из того, кто тебе дорог — если он тебе действительно дорог, — инстинкт подсказывает действовать как можно быстрее, чтобы боль была жгучей, но короткой. Лет в десять я узнала, что это препаршивая идея. Проблема в том, что стрелы не выходят прямо. Если ее дернуть, то есть риск разорвать что-то очень важное и только усугубить положение пострадавшего. Тянуть приходится медленно и ровно. Медленно и ровно… Я медленно пыталась оправиться от случившегося. И даже неплохо получалось быть сильной. Ровно до того момента, когда промокший и запыхавшийся курьер втащил в дверь здоровенную коробку. В коробке были самые прекрасные розы — я таких даже на картинках не видела. Нежно-белые бутоны с ярко-рыжими пятнышками на концах лепестков. А еще письмо от Габриэля. {«Часть меня требует оставить все как есть. Другая часть ищет повод, чтобы сорваться, прийти и просить о прощении до тех пор, пока ты не перестанешь ненавидеть меня. Есть и третья часть меня, что твердит: я не заслуживаю такой девушки. Я и сам не подозревал, что меня способны разрывать такие противоречия. Но я знаю одно: где-то в параллельной Вселенной есть Габриэль, который нашёл в себе силы и храбрость просто послать все к Предкам и сбежать с тобой. И я безумно завидую этому счастливому ублюдку.»} Еще никогда буквы не вызывали у меня неконтролируемый слезоразлив, приступ агрессии и навязчивое желание откушать ведерко мороженого. — Не понимаю, — плакалась я Каю, заглянувшему в книжный магазинчик следующим вечером. — В книгах я ведь никогда не ошибалась в героях и подлецах. Как вышло, что в реальном мире я так по-детски облажалась? — Мммм… — многозначительно тянул ракшас, покачивая кисточкой на хвосте. — И ведь он не казался сволочью… Я хочу сказать, почему нет закона, по которому все занятые парни обязаны носить опознавательные знаки или… Да хотя бы стикер на лбу с надписью «у меня есть подружка»! — Мммм… — Знаешь, — распалялась я все сильнее, — это просто нечестно! Почему в газете меня выставили ужасным человеком, и никто не написал про то, каким гадом оказался сам Габриэль! — Мммм… — Ты так и будешь постоянно мычать? — возмутилась я. — Фели, у меня куча сестер, — напомнил Кай. — Поверь, я знаю, когда лучше просто немного помычать, чтобы не попасть под горячую руку женщины с разбитым сердцем. Я всхлипнула, капитулируя перед опытом друга, и еще час просто жаловалась на судьбу, на Габриэля, на Тони, на посетительниц, которые продолжали ежедневно наведываться в магазинчик за литературой, на взгляды прохожих, на звонки матери, на вселенскую несправедливость и сломанный ноготь до кучи. А ночью кто-то попытался выкрасть… кактус! Идиотов — точнее, дурочек — было три. Девицы отчего-то решили, что несчастный кактус — это такой артефакт, дарующий удачу на любовном фронте. Алкоголь в крови вовремя поддакнул. И все. Вот уже эти идиотки ковыряют шпильками замок на входной двери. И ладно бы тихо поковыряли и ушли, но нет! Как истинные девы в беде, они психанули и разрыдались прямо у входа. Недосып предлагал поступить с голосящими от горя девицами, как с голосящими по весне котами: плеснуть чем-то холодным или метнуть тяжелым. Но так некстати проснувшаяся совесть не дала. Пришлось вставать, в бешенстве шаркать тапками по лестнице, открывать, впускать и еще несколько часов утешать трех дурех. Благо, разговор от темы «меня никто замуж не берет» как-то крайне спонтанно и легко перешел на книжную. И вот мы четверо уже сидим у деда на кухне, болтаем про сагу «Адептка Риате в объятьях ректора Тьера» и варим в пузатой кастрюльке согревающее зелье из специй, меда и вина, взятого девицами в качестве команды поддержки. Ушли девчонки только под утро, предварительно сделав кучу снимков с кактусом и пообещав заглянуть днем. Выпитое зелье довольно плескалось в желудке, горячило кровь и генерировало глупые мыслишки. Жаль, я не знаю адрес Габриэля, а то пошла бы и закидала его дверь помидорами. Нет, лучше прикрепила над дверью растяжку «Здесь живет кобель». Нет, нет! Напечатала бы листовки с его холеной физиономией богатого брутала и раздавала прохожим. Ох, Габриэль, как же тебе повезло, что я не знаю адрес! Хотя… вот если он еще что-то мне пришлет, то я могу прижать курьера, вызнать адрес отправителя, и вот тогда… От планов кровожадной мести отвлек стук в дверь и громогласное: — Фелисити Локвуд, немедленно откройте! Всемилостивые предки, кого там нелегкая с утра пораньше принесла? Нелегкая принесла незнакомого мужчину. И это был Инспектор. Да-да, именно так, с большой буквы. Я не особо верила в судьбу и предопределённость, но постучавшийся ни свет ни заря в мои двери человек стал Инспектором уже в колыбели. Он был невысок, тучен и ослепительно некрасив. Его голова переходила в туловище по четырем ступенькам из колышущихся подбородков. Передние резцы выступали вперед, а ноги могли похвастаться лишь своей вопиющей кривизной. К правому ботинку пристал клочок бумаги, в редеющих волосах запутался крохотный лист, но даже это не посмело смутить самооценку мужчины. — Фелисити Локвуд, я уполномочен провести проверку пожарной безопасности данного магазина, — уведомил Инспектор, поднимая планшет с уже подготовленным бланком осмотра и грозно щелкая ручкой. — Приступим-с. Я так опешила перед напором канцелярской крыски, что безропотно потащилась следом за Инспектором. И так вам скажу: если где-то и существует тот самый ад, которым грозят храмовники, то заселяют его далеко не дружелюбные ракшасы и черти с котлами, а вот такие представители бюрократии. Мы даже трех шагов не сделали, а он уже вознегодовал: — Ваш пожарный щит оборудован лишней лопатой. — Она не лишняя! — импровизировала я. — Она дополнительная! Инспектор смерил взглядом «девочка, там, где ты училась врать, я заведовал кафедрой», сделал пометку, и понеслось… На этой стене нет огнетушителя? Так вон же он, родненький, висит. Что значит «не на том расстоянии от пола»? Эти два сантиметра принципиальны? Все-все! Молчу-молчу, вы Инспектор, вам виднее. Где копия копии плана аварийной эвакуации, заверенная владельцем и ответственным за пожарную безопасность? Так это… всем же дед занимается. Ему что, самого себя назначить на эту должность и две одинаковые подписи поставить? Почему не горит лампочка «выход»? Горит, но только в темноте. Дед поменял датчик, чтобы немного сэкономить на электроэнергии. Что значит «не положено»?! Все же работает! По конец я так упарилась, пытаясь хоть что-то объяснить Инспектору, что выскочила следом за уходящим проверяльщиком на улицу глотнуть свежего воздуха. Ну и, чего греха таить, очень хотелось убедиться, что эта одиозная личность действительно свалит. — Всего доброго, Фелисити Локвуд, — проскрежетал бог придирок. — Результат проверки пришлют в конце следующей недели. И он раскрыл зонт, чтобы отправится портить настроение кому-то другому. Впереди по улице мальчик тащил тележку. Последняя преисполнилась решимости обязательно столкнуться к кем-то и скрипуче вихляла из стороны в сторону. Предки, пусть эти два одиночества встретятся. Ну, пожалуйста! Но когда Вселенная слышала наши просьбы? Проигнорировала и в этот раз. Инспектор успешно разминулся с тележкой, зато та не разминулась со мной. Под злодейский скрип средство передвижения с мерзким характером диванной собачки в очередной раз непредсказуемо вильнуло колесами и обдала меня брызгами из лужи. — А чтоб тебя! — выругалась я, отскакивая в сторону, и только тут заметила на противоположной стороне дороги Тони. Тот заявился не один, а с плакатом. «Мое предложение еще в силе», — гласил последний. Предки, ну как можно быть настолько глухим к отказам? — Нет, и не надейся! — крикнула на всю улицу, спугнув стайку мокрых голубей, спрятавшихся под козырьком крыши. Потом засомневалась, что Тони услышал, и подкрепила слова категорично сложенными на груди руками и отрицательным покачиванием головой. «Соглашайся» — мелькнула новая табличка и тут же сменилась третьей: «Иначе завтра придут другие». Ах он, гад! Значит, не смог смириться с моим отказом и решил натравить на меня проверки? С другой стороны, а почему я все еще продолжаю удивляться? Это же Тони. — Иди ты к Предкам! — крикнула я, все-таки не выдержала и показала неприличный жест. Да, знаю, что это не красит девушку, чья репутация и так сильно пострадала, но что сделано в эмоциональном порыве, то сделано. И точка. Тони в ответ расплылся в плутоватой улыбке — мол, еще посмотрим, кто кого, и мы разошлись: я величественно развернулась на каблуках и вплыла в тепло своего книжного царства, а бессовестный шантажист убрался восвояси. В течение дня магазин был полон покупателей. Любопытные окружали меня, как канюки умирающего оленя, а кактус так вообще пришлось спрятать от желающих сделать снимок на память в витрину, куда дед обычно убирал крайне дорогие подарочные издания, и оградить широкой лентой проход. И если днями меня окружали звуки голосов и бодрое треньканье колокольчика, вернувшегося на свое положенное место над дверью, то утра продолжали «радовать» визитами проверяльщиков. Весь остаток недели меня осаждали представители различных инстанций. У меня испросили гигиенический сертификат, и я долго хлопала глазами, пока не сообразила, что это банальное санитарно-эпидемиологическое заключение. Потребовали документы на кассовый аппарат и книги учета, разрешение от арендодателя вести торговлю в помещении (и плевать, что дед и был собственником помещения). Инспекторы сменяли друг друга. Неизменным оставался только Тони с табличкой: «Ну, соглашайся уже!» Вишенкой на торте стала проверка по выявлению запрещенной литературы для детей и школьников. Вот тут я окончательно психанула, с нервным оскалом напускной доброжелательности предложила господам проверяющим продолжить переворачивать книжные полки, а сама накинула плащ и выскочила на улицу. Тони на привычном месте не нашлось. — Клянусь могилами Предков, еще немного, и я настучу этому жулику кактусом по башке! — очень натурально зарычала я, подняла глаза в надежде на понимание небес и получила каплей по лбу. А через два часа получила тот самый конверт. {«Фелисити! Да-да, я в курсе, что ты бесишься, а еще грозилась поколотить меня кактусом при встрече. Но я нужен тебе. Обман, трюки и грязная магия — вот мои лучшие фишки. Приходи. Направляй. Будем держаться наших сильных сторон. [Мастер Масок] (только не тащи с собой кактус)»} — Ха! — высказала я все, что думала, картинно смяла записку, бросила в корзину и пошла заниматься своими делами. Кай, развалившийся в кресле между стеллажами, покосился на меня в недоумении, но комментировать восклицание не стал. Каким же все-таки мудрым делают парня сестры! Расставила книги так, чтобы не сильно бросались в глаза бреши на полках. Притащила стул и где смогла, там смахнула пыль. Обслужила парочку клиенток… Опомнилась, когда руки уже разглаживали смятую записку. «Приходи. Направляй». Поверить не могу, что он просит направить его! Явно ведь имеет в виду не путь истинный, а нечто другое. Вот только что? Ой, все! Закрыли тему! В мусор эту записку. В корзину Тони. Я не собираюсь поддаваться на его мелкие манипуляции. «Будем держаться наших сильных сторон». Вот и что он имел в виду, написав «наших»? Ладно, его таланты очевидны: Тони врет, крадет, меняет настроение, как хамелеон шкуру, и может быть той еще занозой в одном месте. Но какие мои сильные стороны он имеет в виду? Явно же не талант спустить все карманные деньги на новинки! Сделав еще один круг по залу, я крикнула ракшасу: — Кай, можешь посидеть до закрытия? И быстро, практически скороговоркой, чтобы Кай не успел ничего возразить: — Спасибо, ты настоящий друг! После я переоделась и направилась за ключами от витрины. — Он сам нарвался, — зачем-то сообщила кактусу, тот одобрительно кольнул подушечку большого пальца, и мы рванули на улицу. По пути любопытство отплясывало победный танец, жажда справедливости точила арсенал холодного оружия и только чуйка на неприятности подавленно молчала.