Глава двадцать вторая. История, рассказанная вне кухни

— И что это было?! — накинулась я на Тони, едва мы вернулись на улицу Великих Домов и нырнули в книжные недра дедушкиного магазина. Мастер Масок стащил с головы парик, взлохматил пятерней родные волосы и сделал рукой непонятный жест. Скорее всего, изгоняющий. Мол, иди-ка ты ко всем ракшасам, Фелисити Локвуд! А лучше к одному конкретному. И я бы пошла. Нет, я бы побежала, от беспокойства теряя на ходу нервные клетки, если бы не два весомых «НО». Кая отправили в больницу, где лекари шустро положили его под систему и начали готовить к операции «спасем хвост». Это первое. Ну, а второе… Я не находила в себе достаточной душевной мощи, чтобы встретиться с многочисленным семейством приятеля. Не хотела смотреть им в глаза и ощущать, как совесть повязывает салфетку на шее и готовится выгрызать мой мозг вопросами нравственности. Не могла сидеть рядом с плачущими сестрами Кая. Не умела врать достаточно хорошо, чтобы скрыть от них всю правду. Вот почему я малодушно сбежала, увязалась за Тони и теперь храбро пыталась добиться внятных ответов от мозгового центра операции по спасению. — Тони, откуда взялись деньги? — напирала я с решительностью мясорубки, готовой перемолоть любой, даже самый крупный и упрямый кусок мяса в фарш. — Это Габриэль их тебе дал? Ты поэтому его звал, да? — Нет. — Что нет? — бесилась я. — Нет, я не просил у Габриэля средств для откупа от Дэвида Хрона. К твоему сведению, мы с твоим неприлично богатым приятелем мило побеседовали о книгах. — О книгах? — не поверила я, вспомнив кавардак в гостиной и боевые настроения, витавшие в воздухе, когда я туда вошла. — Да-да, и не смотри так. Мы тоже любим годную литературу. Или ты думала, что одна умеешь читать? — съехидничал Тони, стягивая пиджак и поднимаясь по лестнице. — Ты уходишь от ответа, — не отставала я, поднимаясь следом. — Почему не предупредил меня про деньги? Зачем вообще они понадобились?! — Детка, ну что ты докопалась, — медленно, но верно начал раздражаться Тони. — Алик ведь не предупредил тебя, что навесил артефакты, которые скопируют отпечатки пальцев помощника Дэвида Хрона и его личные характеристики. Почему ты к нему не бежишь с вопросами? Что-что сделал Алик?! — Эй! Не впутывай меня в вашу ссору! — крикнул Алик сверху. Правильно. Не впутываем. И не отвлекаемся — этот хитрый лис просто уводит меня от темы. — А ну стой! — заорала я, в приступе ярости хватая улепетывающего Тони за руку и прижимая к перилам. — Или ты немедленно выкладываешь, какого хрена решил заплатить Дэвиду Хрону за похищение, шантаж и вымогательство, или, клянусь пяткой носорога, я спущу тебя с этой лестницы! — Пяткой носорога? — заломил бровь Тони. Мой боевой дух и жажда подвигов притормозили и оглянулись на смущенного товарища. Генератор угроз заискивающе улыбнулся и развел руками: мол, простите, ребят, что придумал, то придумал. — Ну! — тряхнула я припертого к стенке, обманщика и лгуна. И Тони взорвался. — А ты чего хотела?! — орал он в лучших традициях дальнего и крайне невоспитанного родственника, нагрянувшего ближе к праздникам. — Думала, что я побегу к Алому магу из Элиты за помощью? Ах, Рэй Комад, тут у нас ЧП! Дэвид Хрон, миллионер и крупная шишка, выкрал мальчишку-ракшаса и требует свой медальон обратно! — последнюю фразу он пропищал тонким голоском, копируя интонации взбалмошной дурехи, и гаркнул уже во всю мощь легких: — Нет, Фелисити. Это так не работает! — Да почему?! У нас есть Кай, который даст показания, есть улики… — Какие?! — насмешливо перебил Мастер Масок. — Письмо с угрозой? Так оно не подписано. Слова твоего приятеля? Ставлю пятку твоего носорога на то, что Кай даже не вспомнит, что был в плену! Да и кто поверит обдолбанному мальчишке? Дэвид Хрон всегда сможет рассказать городским стражам убедительную историю о том, как нашел ракшаса без хвоста, решил помочь парню и связался с его лучшей подругой. Все, детка, конец истории. На площади было полно свидетелей, которые видели неадекватного паренька и ваше с ним падение. Я непроизвольно отшатнулась, стараясь убраться подальше не то от пышущего гневом Тони, не то от правды. — Знаешь, в чем твоя проблема, детка? Ты наивно полагаешь, что в мире есть плохие и хорошие. Все твои книжечки на протяжении многих лет кормили тебя этой ложью. Добрые и злые. Отважный герой в конце всегда побеждает негодяя и забирает свой приз. Но это не так. В этом мире нет хороших. В мире всегда были и есть только плохие. — Неправда! — сжала я кулаки. — Да неужели? — развеселился Тони. — Каким бы наивным существом ты ни была, но даже тебе попадались люди, не способные на добрые поступки. Добро есть не в каждом. Не каждый способен открыть его в себе. В отличие от зла. В каждом из нас есть темная сторона. В каждом. Разница лишь в том, моя наивная детка, что такие, как ты, видят в этом недостаток. И борются с ним. И проигрывают. А есть такие, как я, как Дэвид Хрон, как Алесандро Костиган, как твой несравненный Габриэль Блан. Сердито сопя, мы буравили друг друга взглядом, мысленно настаивая каждый на своей правоте. А после затяжной минуты молчания Тони со вздохом положил свои руки на мои плечи и сжал. — Фелисити, ты веришь, что закон одинаково применим к людям разного положения. И ты снова ошибаешься. Даже Рэй Комад, сколько свидетелей и улик ты ему ни дай, не одержит победу над Дэвидом Хроном. Только подобные способны карать подобных. И тут до меня дошло все коварство и тонкость момента. Еще одна деталь головоломки встала на свое место, и винтики закружились в пользу правильного ответа. Я подняла голову, встретилась с невыразительными глазами Тони и озвучила: — Ты собираешься столкнуть лбами Дэвида Хрона и Алесандро Костигана. Тони расплылся в широкой улыбке хозяина, чей мопс внезапно взял головокружительно высокий барьер на международных соревнованиях. — Детка, да ты не безнадежна. Это прозвучало как комплимент. Да что я говорю! Это и было комплиментом. На все сто процентов. Да-да. Вот только я не почувствовала в нем комплимента. Скинула его руки со своих плеч и целеустремленно побежала вперед. — Ну и зачем надо было недоговаривать и врать? — рычала все еще недовольная я, входя в гостиную, где нас уже ждала остальная часть команды. — Неужто так сложно побыть хоть немного честным? — Побыть честным? — ахнула Мошенница. — Честным? — Взломщик скривился, как от резкой зубной боли. — Она сказала слово на «ч»? — захлопал ресницами Нерд. — Детка, думай, что говоришь! Быть честным в этом мире — то же самое, что участвовать в забеге с полными ботинками стекла. Не найдя поддержки, я психанула и ушла на кухню. На фиг. Больше я не с ними. Кай спасен, а значит можно благодарить и выпроваживать эту банду. В ужасе оглядела стол, заваленный чем попало, нашла глазами скальпель, парочку окровавленных зажимов, пакет с кровью и заорала: — Алик! Какого хрена здесь делает капельница? — Ничего не трогай! Я зарычала. Кажется, кое-кто напрочь позабыл, что находится в чужом доме. Схватив со стола лопаточку, которая невесть как затерялась между склянками и проводами, я взяла сковороду и вознамерилась наградить себя хотя бы яичницей, но в кулинарном порыве случайно задела одну из булькающих пробирок Алика. Прям чуть-чуть. Самый краешек! «Бздынь», — тихо нажаловалась вредная посудина, и в дверях моментально нарисовался пыхтящий Нерд. Клянусь, джинны дольше вылезают из бутылок, пентаграмма с меньшей скоростью призывает ракшаса, и даже деньги на кристалле в канун праздников тратятся не так стремительно в сравнении с реакцией умника на звон своей посуды. — Нет! О, нет! — возрыдал Алик, бросаясь к любимой склянке. — Что ты натворила! Я четыре часа дистиллировал этот раствор. — Я хотела поесть. — Ну, так шла бы и ела! — резонно заметил Алик, вероятно, забыв, что оккупировал кухню — место сосредоточения всего самого питательного в доме. Я говорю питательного, потому что место сосредоточения всего самого вкусного располагалось в недрах секретера с оговоркой «это на день рождения». — Так! — возмутилась я и снова взмахнула рукой с зажатой в ней лопаточкой, и снова что-то задела. Алик взвыл аки тать на болоте, схватился за голову, а когда сообразил, что хватать надо меня, всю такую голодную, психованную и разрушительную для его дистилляции, то бросился наперерез. Сам же задел ножку стула и запустил цепную реакцию. Стул проехал вперед и шарахнулся спинкой о столешницу, та вздрогнула всей своей площадью. Не выдержав даже короткого столотрясения, пара склянок с подозрительными субстанциями завалились на бок. Оказавшиеся на свободе жидкости принялись с радостной бодростью растекаться навстречу друг другу, точно парочка влюбленных, спешащих в объятья друг друга и… — Ложись! — заорал Алик, хватая меня за руку, и мы дружно рухнули на четвереньки и заползли под стол. А потом шарахнуло и завоняло. — Алик, Рыжая, выползайте, — крикнул из коридора Бигсби, — мы идем на вечеринку. Класс! Ну, просто супер! И как это я не лопнула от счастья-то такого?!