Глава 5. Ты такая, какая есть

Ларика Тэлль

Движение твердых губ разжигает огонь по всему телу. Я вспыхиваю от восторга и радости. Он отвечает мне! Жадно, с опаляющей страстью терзает мои губы, проникает в рот. Я не умею целоваться, но стараюсь подстроиться. Почему-то не хочется разочаровать Арма, показать ему, что я ничегошеньки не смыслю в поцелуях. И что на этот безрассудный поступок ушли все мои силы и сейчас меня с трудом удерживают ноги. Хотя через секунду и этот вопрос отпадает, потому что Арм подхватывает меня под попу. Заставляет оплести его талию ногами и впечатывает спиной в каменную стену. И все это я отмечаю краешком сознания, которое сейчас с трудом может что-то анализировать.

Я вся превращаюсь в оголенный контакт. Я как артефакт, который полностью настроен на несносного дракона. Такого неприступного и ехидного, и такого страстного, стоило мне только его поцеловать. Арм продолжает терзать мои губы, пока его руки исследуют мое тело и зажигают в нем какой-то дикий огонь. Поражаясь своей смелости, закидываю руки ему на плечи и запускаю ладони в густую копну пшеничных волос. Прохожусь ноготками по затылку и отчетливо ощущаю и урчание, издаваемое драконом, и его дрожь. Она волной проходит через тело Арма, передается мне и оседает томящим теплом внизу живота. Там же я ощущаю и твердость дракона, которой он впечатывается мне в пах. Под прикрытыми веками искры, из губ рвется стон, когда Арм отрывается и скользит поцелуями по шее.

— Ларика-а-а… — слышу изумленный стон. — Что ж ты делаешь, девочка?

Открываю глаза и ловлю на себе горящий жаждой взгляд голубых глаз. Вертикальный зрачок пульсирует в такт лихорадочному биению сердца. И моего, и Арма. Тянусь к принцу, выпрашивая очередной поцелуй. Но стоит мне только коснуться его губ, как хлопнувшая где-то вдали дверь резко спускает меня с небес на землю. Просто потому, что Арм берет себя в руки. Стремительно отпускает меня и делает шаг назад. Создает между нами дистанцию, хотя я вижу, как дракону тяжело. Как раздуваются его ноздри, а зрачок никак не может вернуться к нормальной форме. Словно зверь борется с человеческой частью и пытается перехватить контроль.

— Не делай так больше, — низко рыча, выдает Арм.

И при этом смотрит на меня так, будто это я его к стенке прижимала. Да, начала я, но он-то продолжил!

— Ларика, я серьезно, — видя мое недоумение, продолжает принц. Поправляет форменный китель и застегивает рубашку под горло. Будто пытается и от меня отгородиться, и себя самого в рамки загнать. — Предлагаю сделать вид, что ничего не было. Иначе твоей репутации конец. Любовниц я не ищу, а большего тебе предложить не могу.

Его слова и особенно взгляд, полный жалости, оплеухой проходятся по моему самолюбию.

— А почему сразу любовницей? Может быть законной супругой? Чем я хуже принцессы Миррали?

По лицу Арма пробегает неясная тень. Тяжело сглотнув, он отводит от меня вмиг потемневший взгляд и отвечает:

— Ты не она, Ларика. Ты дикая, невоспитанная и неумеющая себя контролировать. Тебе захотелось поцеловать меня. Ларика! Меня! Дракона! Ты знаешь, что мы с трудом противостоим соблазну образовать привязку с альвами. А если бы она сейчас между нами состоялась? Тебе плевать на чужие договоренности, ты идешь на поводу у своих желаний. Повторюсь, ты не принцесса, а значит тебе нет места во дворце. Рядом со мной.

— Арм…

Хочу возразить, что я все предусмотрела и привязки бы не случилось, но затем дракон делает такое, что заставляет сердце замереть и разлететься на мелкие осколки.

Арм демонстративно, даже с какой-то брезгливостью, вытирает губы. Будто ему противно. И смотрит при этом так, что мне просто хочется провалиться. Исчезнуть. Просто по щелчку пальцев раствориться, словно и не было меня.

Мир вокруг странно блекнет, выцветает. Кровь с шумом бросается в голову, а в следующее мгновение меня подхватывает чувство полета…

— А-а-а, — резко выдыхаю, просыпаясь во время падения с кровати на пол.

Грохот стоит несильный, но прикладываюсь я ощутимо. Пятая точка болит, но я даже радуюсь этой боли. Она в реальности, а не в этом дурацком сне, который раньше я видела куда чаще. Первое время чуть ли не каждую ночь, но с годами все реже. Воспоминание о моем фиаско и унижении почти стерлось, но стоило Арму появиться в моей жизни – как оно снова тут как тут.

— Вот же чешуекрыл проклятый, — ругаюсь я, поднимаясь с пола и проводя ладонью по покрытой испариной лбу. — Переболела же уже тобой, вот чего приперся?

Продолжая бурчать, я прохожу к столику, на котором всегда оставляю стакан с водой. Взгляд цепляется за мирно посапывающего в своей клетке Клаца. Вот кому везет, видит свои хомячьи сны и в ус не дует. А его хозяйка тут опять от приступа разбитого сердца страдает.

— Сшить он его собрался, ага, как же, — злюсь я.

Делаю глоток и, поставив стакан на стол, разворачиваюсь лицом к комнате. Бездумно скольжу взглядом по шкафам и останавливаюсь, когда натыкаюсь на энциклопедиях по этикету. Я ведь тогда и впрямь хотела исправиться. Набрала этих дурацких учебников, прилежно все учила. Хотела утереть нос гаду, показать, что он ошибается. Что я могу вести себя достойно. Только вот уже не с ним.

А потом поняла, что я ему никакая не буду нужна. Нам просто не судьба быть вместе. Я не Миррали, в моей крови слишком много бунтарства. Императрица не должна быть такой, а ломать себя я не готова. Ни тогда, ни сейчас.

— Что же тебе надо, Арм? Зачем цепляешь меня?

Делаю очередной глоток, и поворачиваюсь к окну. Круглый диск луны то ныряет в проплывающие мимо облака, то снова озаряет своим светом небольшой сад перед общежитием. Наблюдая за мерцающими среди деревьев магическими огоньками, старательно гоню воспоминания об Арме прочь. У меня есть гораздо более важные темы для размышлений. Например, наш с мастером Зиммой УПС. Устройство никак не желает запускаться. Вот и сегодня его предстартовая проверка выявила сбой в магическом контуре. Если бы Деяна не вызвали к ректору, мы могли бы покопаться и выяснить в чем ошибка, но теперь придется заняться этим завтра.

А у меня на подкорке зудит! Мне нужно знать, почему контур расщепляется! С тоской вздыхаю, снова бросая взгляд на улицу. Раньше я бы плюнула на комендантский час и рванула в лабораторию. Но нынешняя я умеет придерживаться правил и следовать инструкциям. Кара бы мной гордилась.

Мысль о сестре рождает идею, которая требует немедленного исполнения. Время за полночь, но бабуля редко рано ложится спать.

— Так, где у меня молниевик? — вернув уже пустой стакан на стол, я лезу на верхние полки.

Где-то тут у меня хранится последний молниевый кристалл, который способен установить канал связи с бабушкой. Сетевики работают на ограниченной территории, поэтому в моем случае они не помогут. Придется жертвовать ценным ресурсом.

— Ага, вот ты где! — ликую я, найдя заначку. От моего вопля просыпается Клац и, недовольно попискивая, принимается снова рыхлить лежанку. — Ой, не бурчи, завтра выспишься!

Под сетования хомяка достаю установочный артефакт и вставляю в его центр темно-синий кристалл. Приемник моментально зажигается голубыми огнями, а в воздухе повисает призрачная дымка с проекцией карты четырех государств. Множество ярких точек обозначает места, куда я могу теоретически «постучать». Но интересует меня сейчас Иллария. Именно в драконьей академии бабуля занимает пост завхоза. А еще там она нашла свою любовь. Хотя с магистром Брюгвером они драконятся каждый день, но любая попытка вывезти бабушку из академии напарывается на жесточайший отпор. Магистр моментально заболевает, а ба начинает жаловаться на приступы аллергии. В итоге, папа оставил попытки вернуть свою мать домой.

Двигаю карту в поисках нужной точки. Настроенный на бабушкин приёмник, мой кристалл за несколько секунд находит нужный адрес. Иллария сверкает приемными огнями, но нужный мне подсвечивается бирюзовым светом.

— Ну была не была, — шепчу я, бросая взгляд на притихшего Клаца. Хомяк смотрит на меня с осуждением в маленьких глазках. — Надеюсь, бабуля не изменяет своим привычкам, иначе нам с тобой, дружище, очень скоро настанет конец. Страшнее невыспавшейся ба только мастер Бубало. Причем без грима.

Ловлю себя на том, что нервничаю. Поэтому и болтаю слишком много. Но поговорить с бабушкой надо. Учитывая присутствие Арма и шанс уже завтра с ним столкнуться, поговорить нужно именно сегодня. Очевидно, что чешуекрыл послужил спусковым крючком для бешенства моей магии и эту проблему требуется решить.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдыхаю я и тычу в нужный мне огонёк.

Картинка стремительно меняется, смазывается в плотный туман. Ожидаю услышать раздраженный крик бабули, но вместо этого из постепенно проясняющегося вихря доносится детский плач. Чего-о-о?!

— Бабуля?! — в шоке вскрикиваю я, всматриваясь в дымку.

Она всё больше светлеет, являя мне гостиную в покоях бабули. Только вот вместо сидящей в глубоком кресле ба я вижу Кару. Сестра пытается укачать сына, который своим криком объявляет забастовку сну.

— Лара? — изумленно выдыхает Кара.

Перемена в ласковом голосе матери заставляет маленького Лейярда настороженно замолкнуть. Малыш, который темными волосами и аметистовыми глазами пошел в отца, принимается озираться в поисках того, кто так нагло похитил внимание мамочки.

— Лара, что-то случилось? — встревоженно спрашивает сестра и поднимается с места.

На ней богато расшитый халат из изумрудного шелка, под которым угадывается округлившая фигурка Кары. И этот факт ошарашивает меня больше, чем само присутствие сестры в покоях бабули.

— Кара? — приподняв брови, я понимаю, что надо присесть.

Похоже ночь будет длинной, я слишком многое упустила из жизни семьи.

— Что Кара? — густо краснеет сестричка, прижимая к себе подозрительно щурящегося на меня сына.

— Вы останавливаться вообще не планируете? — с легким смешком спрашиваю я. — Лейю еще двух лет нет, а вы мне уже третьего племянника готовите? Кстати, а где Акация?

— Ция, в отличии от этого неугомонного эгоиста, — Кара журит сына, покачивая головой, — уже давно спит. Малышка сегодня весь день с бабуленькой в оранжерее провела. А это, — сестра ласково оглаживает живот. — Ну что поделать. Любовь дело такое. Зажигает ярко, а потом только успевай плоды собирать.

Моя улыбка из радостной постепенно становится кривой. Любовь Кары и Рейва для меня до сих пор остается эталонной. Начавшаяся с взаимных подколов, она победила заговоры и принесла по-настоящему прекрасные плоды. Мои же чувства к Арму дали лишь горечь разочарования и яд обид.

— Ларика, что случилось? — повторяет свой вопрос сестра, очевидно заметив перемену моего настроения.

— А почему что-то должно произойти? — привычно огрызаюсь я.

Мы с Карой не то, чтобы были очень близки. Что в детстве, что сейчас. Я ревновала родителей к ней. Они все время кружили вокруг Кары и ее особенного дара. Мой не менее чудной, но все же не дар Жизни. Раньше я от этого бесилась и вытворяла все, лишь бы добиться внимания и к себе. За время, проведенное в Ворви-Уш до меня дошло, что порой я вела себя отвратительно. Безрассудно и незаслуженно по отношению к близким. Но прошлого не вернуть. Мне остается только учесть его ошибки и постараться наладить отношения с родными.

— Потому что ты связываешься с нами, только когда что-то случается, — с легким укором отвечает Кара.

Золотистая пыльца в ее бирюзовых глазах принимается пульсировать, как делает всегда, когда сестра волнуется. А судя по новостям делать этого ей нельзя.

— Всё в порядке, — спешу заверить Кару, а потом, пожевав нижнюю губу, продолжаю. — Просто хотела поболтать с бабулей.

— В три часа ночи? — скептически приподнимает бровь сестра.

Лейярд на ее руках начинает недовольно возиться, а потому Кара пускается в путешествие по комнате.

— Мне не спалось, — вздыхаю я.

— Сколько тебя помню, бессонницами ты не страдала. Лара, ты можешь поговорить и со мной. Ты же знаешь.

Знаю. Только вот до сих пор тяжело обсуждать с сестрой дела сердечные. Тем более после слов мастера Аксамита.

— Лара-а-а, — тихо зовет Кара. — Ну же. Я психолог не хуже нашей бабуленьки. Знаешь сколько душ нам удалось вылечить, пока мы странствовали по Валестии?

И это знаю. Сестра вместе с Рейвардом сразу после свадьбы отправились на поиски альв, пострадавших от пленения драконами. Дар Кары помогал восстанавливать магические каналы и резерв жертв, а умение Рейва манипулировать эмоциями восстанавливало их душевное равновесие.

— Кара, а о чем ты просила мастера Аксамита? — решаю начать издалека.

Сестра замирает посреди комнаты и поворачивается лицом к дымке. Вижу ее озадаченное сведенные брови и понимаю, что она не знает, о чем это я.

— Ведагора? — переспрашивает Кара. — Если ты о чем-то, что касается тебя – то я ничего ему не говорила. Я в твоем таланте артефактора уверена и ни о каких-то поблажках не просила.

— А я не о себе, — продолжаю допрос, внимательно следя за движениями сестры.

Если захочет соскочить с темы или вздумает юлить, я сразу сверну разговор.

— А о ком? — переспрашивает она.

И тут же по ее лицу прокатываются диаметрально противоположные эмоции. Озарение сменяется еле сдерживаемым возмущением. Кара стремительно проходит в угол гостиной, где я замечаю переносную колыбельку.

— Шуш! — кричит сестра, зовя своего ручного мотылька. — Пригляди за Лейем, мне тут надо с Ларой одну чешуйчатую задницу пропесочить.

Вода, которую я к тому моменту успеваю набрать в рот, идет у меня носом. Заливает столешницу, заставляя меня в срочном порядке схватиться за первую попавшуюся тряпку. Ею становится моя форменная рубашка, но сейчас важнее спасти приемник. Под глумливое хихиканье Клаца принимаюсь за уборку, пока Кара на той стороне дымки подтаскивает кресло поближе.

И это меня-то обвиняют в неуважении к венценосной особе? Думаю, Арм был бы в шоке, узнай, как его тут Кара называет.

— Ну так и что натворил этот гад?

— Ты о ком? — делаю вид, что не понимаю куда клонит сестрица.

— Не юли, — обрубает меня она. — Что вытворил Арм? Я же сказала ему, чтобы даже не думал к тебе приближаться.

— Ему ко мне? Или мне к нему? — решаюсь уточнить, потому что эта информация никак не стыкуется со словами Аксамита.

— Конечно ему к тебе, — фыркает Кара. — Пять лет таскался в Ворви-Уш, и я каждый раз боялась, что вы с ним снова сцепитесь. А я помню, как ты замкнулась в себе после его выходки. Я с себя ответственности не снимаю, ведь тогда встала на сторону Арма. Думала ты опять чудишь, но… Лара, ты же тогда буквально погасла. И хоть бабуля с родителями ничего не имеют против Арма, я всё-таки пригрозила ему, чтобы к тебе не совался…

Я как держала мокрую рубашку в руках, так и замираю. Кара что-то продолжает щебетать, а у меня в голове только одно эхом звучит. Ошарашенно поднимаю взгляд на сестру и спрашиваю внезапно охрипшим голосом.

— Как пять лет? В смысле таскался к нам?

— Ой, — осекается та и с легким испугом в глазах косится в сторону колыбельки.

Там прилетевший на помощь Шуш ехидно бжикает и заваливается в кроватку к Лейярду. Мотылек продолжает издавать звуки, которые я интерпретирую как смех. Племянник, пользуясь беспомощностью своей няньки, принимается тискать и щекотать несчастное создание.

— Ты хочешь сказать, что Арм частенько бывал в Ворви-Уш? — следя за колыбельным побоищем, спрашиваю я.

На сестру не смотрю из-за боязни сорваться, потому что внутри разгорается негодование. Она знала, как я отношусь к нему. Знала и не говорила!

— Ну да, — потупив взгляд, тихо отвечает Кара. Разглядывает свои аккуратные ноготки и продолжает: — Я сначала испугалась, но Ведагор сказал, что присмотрит за вами. Но я никогда не просила его держать тебя подальше от Арма.

Она поднимает глаза, в которых горит искренняя тревога за меня.

— Лара, я всегда буду на твоей стороне. Ты моя семья, даже несмотря на то, что постоянно пытаешься держаться подальше. Я все равно буду стараться заботиться о тебе.

Я молчу, просто потому что ответ застревает в горле. Кара из нас двоих всегда была более открытой на выражение теплых эмоций. Эмоций, которые делают тебя слабой в глазах других. Огрызаться и выставляться колючки, как делаю я – легко и просто. А вот показать, как тебе дорог другой человек – это в моих глазах подвиг. И самое противное, что я на этот подвиг не готова даже по отношению к родным.

— Когда Арм поехал в Ворви-Уш первый раз я испугалась, но не увидела в этом ничего удивительного. В Илларии пытаются открыть факультет артефакторики, и я подумала, что его интерес к вашей академии чисто научный. Перенять опыт. Понять, как строить учебный план и что нужно приобрести-построить. А потом он снова поехал. И еще раз, и еще раз. Вот тогда-то мне и показалось это странным. Но Ведагор говорил, что вы даже не сталкивались. Но не в этот раз, да?

— Ага, — понуро кивнув, отвечаю я.

— А о чем ты хотела поговорить с бабулей? — ласково интересуется Кара и даже подается вперед, заслоняя собой вид на комнату.

А я с усилием тру лицо, выгадывая время и собираясь с силами. Как же сложно решиться разделить с кем-то свои тревоги!

— Кара, а как ты поняла, что Рейвард твой истинный? — Мне снова не хватает духу спросить прямо, поэтому я иду обходными путями.

— О! — восклицает сестра, на секунду подвисая. Эта тема, очевидно, для нее слишком интимна, потому что щеки Кары заливает румянец, а сама она опять отводит взгляд. Делает вид, что следит за возней в колыбельке: — Как бы тебе объяснить. Я не знала до конца, что он мой истинный. Но в его присутствии моя магия начала сходить с ума. Выходила из-под контроля и грозила выдать меня с головой. Рейв говорил, что чувствовал нечто похожее. Ну а о нашей истинности мы узнали, когда нам не оставили выбора и мы просто… Ну…

— Переспали, — смущение сестры меня так забавит, что я расслабляюсь. Всё-таки не одна я в нашей семье сумасбродна. — Ну ты даешь, Кара. В ваше время такой поступок мог привести к привязке. А если бы это была не истинность? А простая влюбленность?

— Вот кто бы меня за безрассудство осуждал, — парирует Кара, передразнивая меня. Потом резко становится серьезной и выдает: — Я просто верила в то, что он мой истинный. Верила. — Прикладывает руку к центру груди. — Знала. — Постукивает указательным пальцем по виску. — Полюбила. — Прижимает ладонь к сердцу.

Три этапа привязки. Душа, разум, сердце. Раньше, до снятия проклятия с драконов, все чешуйчатые образовывали с альвами губительные привязки, которые постепенно истощали мой народ. Но эта же привязка определяла истинность. Проблема была в том, что привязку не снять, а истинность не всегда наступала с выбранным партнером. Раньше все было сложно и очень опасно.

Так что поступок Кары по уровню смелости бьет все рекорды. Мне отваги не занимать, но даже сейчас, когда секс не привяжет альву к дракону, я на такое не решусь. Просто потому, что хочу свой первый раз с любимым человеком. С тем, кто потом от меня не откажется.

— Ты думаешь Арм твой истинный? — вопрос сестры не только вырывает меня из задумчивости, но и заставляет вздрогнуть.

— Почему ты так решила? — иду в отказку.

— А с чего тогда такой странный вопрос? Ты что-то почувствовала?

— Ну-у-у, — тяну я, решаясь. — Мой дар начал вырываться из-под контроля. Это и раньше происходило, но я не обращала внимания. Но раз ты говоришь, что Арм приезжал в академию все эти пять лет…

— Да ладно?! — в шоке распахивает глаза Кара.

— А после того, как я столкнулась с Армом лицом к лицу, выброс был особенно сильным. Я полную площадь оборотней себе подчинила! — округляю глаза, показывая сестре, что сама в крайнем смятении. — Кара, это оно? Истинность?

Вместо ответа она вскакивает с кресла и принимается кружится по комнате. Что-то бубнит себе под нос, раздражая меня заминкой.

— Кара! Не пугай меня!

— А что пугать? — отмахивается она, продолжая свое хаотичное движение. Это так на нее непохоже, что даже Лейярд с Шушем замолкают и настороженно следят за хождением Кары. — Это очень похоже на первый этап привязки. Когда твои магические каналы настраиваются на каналы твоего партнера. У Арма что-то искрило? Рейвард вот буквально купал меня в своей магии.

— У Арма разве что ехидство фонтанировало, — хмуро отвечаю я.

— Это ничего не отметает. Армониан – обсидиановый дракон, его магия в другом выражается. Там вокруг вас никакие камни не летали? Землетрясение?

Разве что только в моей душе.

— Нет, — качаю головой, все больше убеждаясь в том, что ошиблась.

— Может быть у него хотя бы чешуйки проступали? Ну когда дракон пытается перехватить контроль? — не сдается Кара.

— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как эти слова становятся приговором моим чувствам.

Не истинность. А значит и иллюзий питать не стоит. Странное отношение Арма ко мне не более, чем влечение мужчины к женщине. Придет время, родители выберут ему невесту, а я останусь где-то на обочине его жизни. Не хочу!

— Лара-а-а-а, — с щемящей за грудиной тоской произносит сестра. Подходит ближе к дымке и пытается меня утешить: — Мне так жаль. Но ты ведь и сама понимаешь, что Арм не лучший кандидат. Он хороший, но у него ужасный минус – он наследный принц.

— Понимаю, — эхом произношу я.

А сама с удивлением понимаю, что внутри вместо удовлетворения и спокойствия, будто снова огненный шторм прошел. Прошел и оставил пепелище. Всё-таки дурацкая надежда каким-то непостижимым образом успела вырастить в душе сад. И вот сейчас я снова его сжигаю, чтобы не обманываться. Чтобы больше не было больно от поступков Арма.

— Мама-а-а-а! — внезапный крик из соседней комнаты заставляет и меня, и Кару вздрогнуть. — Мамочка-а-а-а!

— Ция проснулась, — закатывает глаза Кара. А потом смотрит на меня как никогда раньше серьезно: — Ларика, послушай меня. Происходит что-то странное. Мы в Илларии не просто так. Рейва вызвали на совещание, бабулю тоже. Мне не говорят, опасаясь за мое состояние. Но ни ты, ни я – не дуры. Складывать одно с другим умеем. Папа сказал, что наших тоже мобилизуют. Так что я тебя очень прошу – будь осторожнее. И если понадобится помощь – не геройствуй. Ты не одна, мы всегда придем к тебе.

— Хорошо, —киваю в ответ.

Уже собираюсь вытаскивать почти потухший кристалл, как до меня долетает:

— Ларика, мы тебя очень любим.

— И я вас, — искренне отвечаю я в почти развеявшуюся дымку.

С минуту сижу на месте, тупо уставившись в пространство перед собой. Тишина настолько густая, что даже Клац не решается ее нарушить. Малыш смотрит на меня с сожалением, и я понимаю, что пора заканчивать с душевными терзаниями. У меня есть семья, есть друзья. Я действительно не одна. Ну а Арм… С Армом придется учиться взаимодействовать, не подпуская его слишком близко.

В конце концов мир не сошелся клином на драконьем принце.