Глава 16

Все это время Ира старалась не обращать внимания на то, как ведет себя Джабай. Она отлично понимала – что-то происходит, но противоречивые эмоции, борющиеся с доводами разума, заставляли ее делать вид, что все в порядке.

Джабай по-прежнему каждый раз, приходя с охоты, большую часть добытого мяса приносил домой. Им не требовалось столько! Разговор об этом зашел практически сразу, потому что Ира просто не знала, куда девать мясо. Даже втроем они не могли столько съесть.

Ящер в ответ лишь качнул хвостом и сказал, что она может делать с мясом все, что ей заблагорассудится.

Ира еще какое-то время стояла, не полностью понимая, что происходит, а потом тяжело вздохнула. В итоге с мясом она действительно начала делать что хочет.

Сушила, жарила, варила, отдавала другим ящерам, а под конец подумала, что надо еще попробовать его коптить.

Сказано – сделано. Благо, что крохотный опыт копчения у нее был. В итоге все из той же глины и камней был возведен короб, стоявший точно над одним концом вырытой траншеи. На другом конце длинной ямы было углубление, в котором Ира затем развела костер.

Траншею она накрыла, чтобы дым шел по ней прямиком в короб. Процедура копчения была простой. Сначала мясо замачивалось в отваре, потом слегка просушивалось, чтобы убрать лишнюю влагу, а в конце нанизывалось на палки и подвешивалось в коробе. Потом короб закрывался крышкой, а в другом конце траншеи, в яме, разводился костер, куда то и дело следовало подбрасывать какие-нибудь приятно пахнущие палочки.

Огонь нужно было поддерживать долго. Благо требовался только дым, а не сам огонь, поэтому не нужно было сжигать дрова без меры. Но даже так приходилось заготавливать больше хвороста, чем раньше, ведь Ирина занималась не только этим, но и посудой.

Ящеры, видя такую повышенную активность, и сами излучали энтузиазм. Все они помогали по мере сил и понимания. Никогда не отмахивались, не высмеивали неудачи и восхищались тем, что в итоге получалось.

Были, конечно, те, кто не до конца понимал, зачем все это нужно, но их голоса были тихими. Сама Ира считала, что эти ящеры просто ленятся что-либо делать, поэтому и ворчат.

Возможно, большинство действительно не понимало, зачем им столько всего, но их тянуло вперед неизмеримое любопытство. Многие по истечении времени больше не задумывались, что раньше прекрасно обходились без домов, посуды, приготовленной на огне еды или мягкой одежды. Да, да, опыты Ирины с кожей не прошли для племени бесследно. Практически сразу все ящерки изъявили желание получить то же самое. Бедным ящерам не оставалось ничего другого, как направиться на охоту за змеями. Целую неделю племя питалось исключительно змеиным мясом.

Затем шкуры выделывали тем способом, который показала Ирина, а твердые набедренные повязки носили только самые упертые и те, кому нравилась именно такая одежда.

Самое интересное – ящерки начали прикрывать грудь полосками кожи, хотя у них самой груди вовсе не было, но их это, судя по всему, совершенно не смущало.

После того как большой котел высох, Ира подумала, что можно было загасить известь в яме, предварительно обработанной так, чтобы в известь не попадала грязь, а вода не просачивалась в землю. Но дело уже было начато, поэтому она отмахнулась от более легкого варианта, решив довести все до конца.

Для обжига чего-то столь объемного пришлось строить большую печь в некотором отдалении от поселка. В строительстве, как обычно, участвовали все ящеры.

Ира нервничала. Она не была уверена, что такой большой предмет обожжется равномерно, не рассыпавшись в процессе.

Когда котел был поставлен внутрь печи, многие ящеры поместили рядом свои изделия. Ира не была удивлена, так как видела, что ящеры делали из глины ножи, а ящерки лепили чашки и кружки.

Когда все место было заполнено поделками (даже дети решили поучаствовать), костер под печью был разведен.

Как-то так получилось, что вокруг костра спустя некоторое время образовалось что-то вроде… праздника.

Днем все просто сидели неподалеку и общались, потом кто-то принес мясо. Конечно, это не осталось незамеченным. Как и раньше, все кинулись жарить еду на крышке. Стало веселее. Вскоре несколько ящерок принесли разные плоды. Хаотично возникший праздник разрастался. Вечером, когда стемнело, ни капли не уставшие ящеры решили, что пришла пора танцев.

Пока ящеры хлопали в ладони, изображая музыку, ящерки весело выплясывали вокруг печки.

Ирина, поддавшись настроению, даже что-то спела. Ящерам понравилось, судя по тому, с каким энтузиазмом они начали повторять за ней русские слова. Получалось плохо, но кого это волновало?

И как-то так получилось, что она оказалась на одном бревне с Джабаем. Когда Ира поняла это, то ощутила, как ее сердце подпрыгнуло и возбужденно забилось, словно что-то предвкушая.

– Я никогда не видел их такими, – признался Джабай, искоса поглядывая на Иру. В свете от костра она казалась еще меньше и воздушнее. Красноватый оттенок кожи выглядел потусторонне и необычно.

Джабай знал, что Ире не нравится наносить на себя глину. В последнее время она пыталась найти что-нибудь на замену, но пока положительных результатов не было.

– Иногда веселиться надо. Полезно, – отозвалась Ирина, стараясь ничем не выдать своего волнения.

Честно говоря, она не совсем понимала, в чем дело. Она ведь давно уже все решила, не так ли? Никакой любви с ящерами! Кроме того, ее нынешнее тело слишком молодо для таких вещей!

Ах, возможно ли, что все дело именно в нем? Подростковые гормоны дают о себе знать, толкая на безрассудные поступки?

Задумавшись, Ира с тяжелым вздохом признала, что в этом есть смысл. В принципе, она понимала, зачем природа это делает. В такие сложные времена людей постоянно окружает опасность. Есть большой шанс умереть, не оставив после себя потомства. Все в природе нацелено на то, чтобы вид (любой, будь то животное или растение) стремился к продолжению. Это основа выживания.

Пятнадцать лет – прекрасное время, по мнению природы, чтобы оставить после себя частичку жизни. Тело молодое, сильное, пока еще не обремененное болезнями и последствиями травм.

Учитывая, что в эти времена люди умирали гораздо раньше, чем современники Иры, то пятнадцать – внушительный срок. Практически половина жизни.

Ее тело созрело, поэтому гормоны внутри бушуют, подталкивая выполнить свой долг перед человечеством и миром, причем делают это весьма настойчиво.

Эта особенность останется с людьми надолго, если не навсегда. Именно поэтому подросткам даже в ее время так сложно справляться с собственным телом. Любовь в этом возрасте всегда безумная и страстная.

Ира очень надеялась, что взрослый разум способен хоть немного тормозить тело, но сейчас, так близко к Джабаю, ее надежда казалась глупой.

Почему тело вообще реагирует? Разве они не разных видов? Природа ведь должна была позаботиться об этом, нет? Они никак не смогут зародить новую жизнь, так почему тогда она плавится, желая прикоснуться к ящеру и сделать хоть что-нибудь?

Впрочем, на свете всегда были те, кого мало волнует продолжение рода. Их тела могли реагировать на что угодно. И ладно, когда это что-то безобидное, но были и настоящие извращенцы. Например, педофилы, которых Ирина презирала всей душой.

Могла ли она причислить себя к извращенцам, которых возбуждают ящероподобные создания? 

Чуть повернувшись, Ира задержала взгляд на зеленоватой коже, на рисунках, покрывающих тело Джабая, на внушительных когтях, которые, судя по виду, могли легко вскрыть грудную клетку.

Она отвернулась. Опять вздохнула. Кажется, все очень плохо. Она официально может считать себя извращенкой. Ведь все вышеперечисленное возбуждает ее, заставляет тело подрагивать от сладкой истомы.

– Что-то не так? – голос Джабая прозвучал слишком близко.

Ира вздрогнула и резко обернулась, ощутив, как по позвоночнику вниз покатилась жаркая волна.

Его лицо действительно было рядом. Настолько близко, что Ирина могла чувствовать на своей коже чужое дыхание. Узкие зрачки чуть пульсировали, словно не могли решить, какую форму принять. Впрочем, вскоре они дрогнули и расплылись, увеличиваясь.

Почему-то эта картина едва не заставила Иру застонать. Она стиснула колени, просунув между ними сложенные лодочкой руки. 

Она была уверена, что Джабай слышит грохот ее сердца. Самой Ирине казалось, что ее тело дергается вслед за ударами.

Она давно позабыла, насколько сильным может быть желание. Голова начала слегка кружиться, а дыхание сбиваться. Ира пыталась взять себя в руки и хоть немного успокоиться, чтобы не выдать себя, но получалось, откровенно говоря, плохо.

– Все в порядке, – ответила Ирина, кое-как вспомнив, что он о чем-то ее спрашивал.

– Правда? – Джабай приблизился еще немного. Ира едва не застонала от досады. В ее голове почему-то так и не появилось мысли, что она вполне может отодвинуться сама. – Ты пахнешь по-другому, – произнес он. Его ноздри слегка затрепетали.

Все внутри Ирины похолодело. Жар сменился испугом. Она и сама не могла понять, почему так сильно задрожала. Ее ноги сдвинулись еще сильнее, вот только смысла в этом явно было мало.

– Я… – начала она и запнулась. Паника подкатила к самому горлу. В этот момент Ира не помнила, что она взрослая и умудренная опытом женщина. Прошлое перестало иметь значение. Контроль был утерян. – Мне надо отойти! – слова прозвучали громче, чем ей хотелось.

Смутившись еще и из-за этого, она вскочила на ноги и понеслась в сторону леса. Ей требовалась минутка. Всего одна минутка, чтобы вернуть контроль над собой.

Жаль, что никто не собирался давать ей этого времени.

Как только она оказалась под кронами деревьев, подальше от толпы, Ира ощутила, как кто-то схватил ее за руку.

Прикосновение было неожиданным. С учетом того, насколько взвинченными были ее нервы, неудивительно, что Ира вскрикнула, мгновенно попытавшись вырваться из захвата.

– Успокойся, это я, – услышала она над собой встревоженный голос Джабая.

Остановившись, Ира привалилась к стволу дерева и судорожно вздохнула.

– Не пугай меня так, – попросила она, потирая грудь. От волнения и возбуждения сердце, казалось, колотилось в десятки раз быстрее, чем положено природой.

– Прости. Я не знал, что ты так отреагируешь, – покаялся Джабай. Вместо того чтобы отойти от нее, он, наоборот, сделал шаг вперед.

Ирина мгновенно замерла. Близость ящера вновь взбудоражила все ее нервы.

– Что… что ты хочешь? – едва не заикаясь, спросила она, вжимаясь в ствол позади еще сильнее.

– Ничего, – как будто даже немного растерянно ответил ящер.

– Тогда зачем пошел за мной?

– Ночью в лесу может быть опасно, – произнес он, а потом, чуть подумав, добавил: – Днем тоже.

– Я хотела побыть одна, – резко сказала Ира.

Она и сама не понимала, на что злится сейчас. На то, что Джабай не дал ей времени прийти в себя. На то, что считает ее ребенком, которому требуется постоянная защита. Что весьма глупо с ее стороны, ведь она сама не против быть под защитой. Умирать ей точно не хотелось. Или на то, что он ничего до сих пор не сделал.

Стоило последней мысли мелькнуть в сознании, как Ира разозлилась еще больше. Теперь уже на себя.

– Опасно, – стоял на своем Джабай, сделав еще один шаг вперед. Теперь он стоял так близко, что Ира ощущала его присутствие всем телом. Не нужно говорить, что все внутри было за то, чтобы Джабай сделал еще один шаг и вжал, наконец, ее в это треклятое дерево.

Тряхнув головой, Ирина облизнула пересохшие губы и принялась глубоко и медленно дышать, надеясь, что это позволит ей хоть немного успокоиться.

– Нам нужно остановиться, – чуть сипло произнесла она.

– Почему? – мгновенно спросил Джабай, явно сразу поняв, о чем идет речь.

– Мы не можем ничего сделать.

– Почему? – повторил он свой вопрос. Ира раздраженно дернула плечом.

– Это ни к чему не приведет, – ее голос звучал неуверенно. – Мы разных видов, – закончила она, ощущая, как внутренности обдает холодом разочарования.

Она и сама все это знала. Понимала, что ей стоит быть благоразумной, не нужно давать лишнюю надежду ни себе, ни Джабаю. Страсть быстро закончится, а дальше их вряд ли будет ждать что-то хорошее. И если Джабай выплывет из этого с легкостью, учитывая, что вокруг него много прекрасных ящерок, то Ирине придется остаться в одиночестве, не имея возможности построить жизнь с тем, кто будет с ней до конца.

В конце концов, она давно уже не подросток, поэтому должна в первую очередь думать о будущем, а не о том, чего хочет ее тело в этот конкретный момент. Мимолетная слабость может стоить слишком дорого.

Все это Ира понимала головой, но душа и проклятое сердце даже слушать не хотели доводов разума. Они льнули к ящеру, наплевав на все.

Это только сильнее сердило Ирину. Конечно, не им ведь потом придется думать, как решить проблему! Они будут просто истекать кровью, плакать и страдать, в то время как голове придется справляться с последствиями необдуманных действий!

Подняв руку, Ира более решительно положила ее на грудь Джабая, создавая подобие барьера.

– Мы не должны делать этого, – более твердо сказала она, не понимая, кого больше хочет убедить – себя или Джабая. – Ничего не получится.

– Мы не пробовали, – тихо сказал ящер. Судя по тону, ему не хотелось принимать правду без борьбы. Он явно был упрям.

– И не будем! – горячо высказалась она, вздрогнув от одной мысли о том, чтобы попробовать. И не от отвращения, а от сладкого предвкушения.

Стоило только представить, каково это будет – пробовать, как дыхание снова начало сбиваться. Рука слегка задрожала. Словно почуяв ее сомнения, Джабай попытался подойти ближе, но Ирина вывернулась и отскочила на пару шагов.

– Нет, – твердо произнесла она, не обращая внимания на то, что все ее существо сейчас кричало обратное.

Она была взрослой и  благоразумной.

Кто бы только знал, как Ирина сейчас был расстроена из-за этого.

– Ничего не будет, – добавила она, выпрямляя спину. – Эта связь не принесет пользы. Тебе стоит… – Ира сглотнула, чувствуя, как все в ней протестует против следующих слов, но все-таки закончила: – Найти себе подходящую ящерку.

Ревность когтями впилась в сердце, но Ирина проигнорировала ее, молясь, чтобы силы воли хватило до конца этого разговора.

Джабай еще какое-то время смотрел на нее. В какой-то мере он понимал нежелание Иры связывать с ним свою жизнь, но отступать от своего намерения не собирался.

Кивнув, он отошел на пару шагов, давая ей больше пространства. Сейчас он отступит. Просто нужно больше времени. Джабай умел ждать. Очень хорошо умел.

Отступление

Моал стоял на берегу и с жадностью всматривался в противоположный берег.

Земля богов.

Моал презрительно фыркнул. Только те, у кого отсутствовал мозг, могли принять простых зверей за богов. Да, звери были необычными, слишком большими и свирепыми, но это никак не делало их богами.

Моал не был глупцом. Он прекрасно знал, что боги повелевают дождем, ветром, огнем и многими другими вещами, на которые не может воздействовать человек.

Богом никак не мог быть тот, кого можно коснуться или убить. Это ложные боги! Люди в своей слепоте и страхе возвели на пьедестал тех, кто был значительно ниже человека из-за отсутствия разума.

Конечно, Моал отчетливо понимал, насколько сильны звери другого берега, но это знание только будоражило его кровь. Его губы сами по себе растягивались в зловещей улыбке, а руки тряслись от сдерживаемого желания.

О, он прямо сейчас мог ощутить горячую кровь этих существ, текущую по его рукам и губам. Он будет пить эту божественную жидкость, забирая их силу и свирепость.

– Это самое узкое место, – произнес один из его людей рядом.

Моал, вынырнув из своих фантазий, раздраженно взглянул на мужчину. К чему было говорить это? Он сам всех сюда привел, так как давно уже выяснил, в каком месте безопаснее всего перебираться на другой берег.

– Все готово? – спросил он, сдерживая лишние слова, стремящиеся сорваться с языка.

Честно говоря, он бы с радостью оторвал Кану голову, посмотрев потом, как кровь будет обильно вытекать из развороченного тела, но нельзя. Людей не так много, чтобы настолько бездарно убивать всех подряд. Хотя, видят всемилостивые боги, ему очень этого хотелось.

– Да, – словно ощутив нависшую угрозу, Кан отступил на шаг, с тревогой и опасением глядя на своего вождя.

Спокойный вид и дружелюбное лицо не могли обмануть охотника. Он знал, насколько несдержанным на самом деле был их лидер. И пусть Моал старался не причинять лишнего вреда своим людям, то, как он поступал с противниками, могло напугать любого.

Именно поэтому Кан решил говорить кратко и по делу. Не хотелось однажды ощутить, как чья-то (Моала) чужая рука вырывает из его груди сердце.

Несмотря на страх, Кан все-таки не мог промолчать в одном серьезном деле. Повернувшись на миг назад, он хмуро оглядел ожидающее приказа племя. Должны ли они действительно вести в такое опасное место всех, включая детей и женщин?

– Нужно ли?.. – начал он, поворачиваясь обратно к Моалу. В тот же момент его взгляд наткнулся на пристальные и холодные глаза вождя. Лидер смотрел на него как хищник, выжидающий, когда жертва ошибется, чтобы иметь шанс вонзить в ту когти и клыки и разорвать на части. – Нет, ничего, – в тот же миг пробормотал Кан, отступая назад в страхе. В этот миг он, как никогда, был рад, что еще не взял себе женщину и не завел детей. В случае беды он всегда может уйти и прибиться к другому племени.

Кан надеялся, что этого не будет, но сейчас будущее казалось ему мрачным. Он до сих пор плохо понимал, зачем вождю вести племя в такое опасное место. Разве им плохо было жить здесь? Разве они голодали или не хватало женщин и детей?

Нет – был ответ на оба вопроса.

Их племя было самым большим. Они были сильны и могущественны. Остальные племена разбегались в стороны, когда понимали, кто движется в их сторону. Если это не удавалось, то они сами отдавали своих женщин, лишь бы остаться в живых.

Тогда почему?

Кан не понимал.

– Тогда вперед, – приказал Моал, снова устремляя взгляд на противоположный берег. Трусы его не волновали. Он их презирал.

В тот же момент несколько крепких мужчин столкнули в воду толстые бревна и, не давая им уплыть, принялись связывать их между собой оторванной лианой.

Моал некоторое время наблюдал со стороны, а потом спустился к людям и принялся работать вместе со всеми. Лианы под его руками рвались, стоило приложить чуть больше усилий, отчего мужчина недовольно хмурился, но не останавливался, четко контролируя свои действия.

Спустя некоторое время вдоль берега покачивалось достаточное количество соединенных между собой бревен. Этого должно было хватить для переправы всего племени.

Пару раз Моалу и другим приходилось убивать слишком близко подплывших к ним монстров, но это не остановило людей. Вернее, самого Моала. Остальные и рады бы оставить опасную затею, но своего вождя они опасались сильнее, чем простых зверей.

Как только все было готово к отплытию, Моал махнул рукой и забрался на первый плот, давая понять остальным, что пора выдвигаться.

Люди, неуверенно переглянувшись друг с другом, несмело последовали за вождем.

Все они испытывали противоречивые чувства к своему лидеру. С одной стороны, он всегда заботился о племени. Никого не трогал и следил, чтобы всем хватало еды. С другой – многие из них видели, насколько на самом деле Моал жесток.

До этого момента большинство из них это особенно не волновало. Какая разница, как умирают враги? Главное, что они сами живы и здоровы. О посторонних пусть заботятся те, кто взял на себя такую обязанность.

Вот только все изменилось, когда Моал вдруг решил, что нужно плыть на другой берег.

Все они хорошо знали, кто там живет. И пусть многие из них никогда не видели наземных богов, но раз или два им доводилось сталкиваться с летающими существами.

Если те, кто летает, настолько огромны и свирепы, то вряд ли сухопутные боги будут мельче и дружелюбнее.

И тут они поняли, что никак не могут возразить вождю. Каждый из людей помнил, как Моал расправлялся с врагами. Никому в племени не хотелось оказаться таким врагом. Поэтому все молчали, выполняли приказы и с тревогой ожидали будущего, которое виделось исключительно мрачным.

Забравшись на плоты, люди расселись, пытаясь не думать, что ждет дальше.

Оглядев все племя, Моал удовлетворенно кивнул и приказал отплывать. В тот же миг на каждом плоте самые крепкие мужчины оттолкнулись от берега длинными шестами.

Не слишком бурный поток подхватил бревна и потащил вниз по течению.

Люди, встревоженные тем, что оказались во власти одной из непредсказуемых стихий, утратив контроль, вцепились руками в бревна.

На одном из плотов кто-то заплакал. Практически сразу плач подхватили еще несколько женщин. За ними следом захныкали дети, напуганные необычными обстоятельствами. Кого-то стошнило. То ли от страха, то ли неприятного покачивания.

Моал не обращал на это внимания, зорко следя за тем, куда плывут бревна. Он понимал, что далеко от берега утратит способность контролировать плот, поэтому заставил всех взять с собой широкие и плоские куски коры. С их помощью можно было немного управлять движением.

Течение относило бревна все дальше от берега. Все шло хорошо. Женщины и дети постепенно умолкали, успокаиваясь.

Моал не отводил взгляда от поверхности воды. Он отлично знал, какие существа живут под водой. Не единожды видел, как некоторые из них выходят на берег. А ведь есть много тех, кто никогда не бывает на суше.

В тот момент, когда он решил, что удача сегодня на их стороне, сзади послышался громкий всплеск. Моал резко развернулся и успел заметить, как крайний плот исчезает в громадной пасти.

Сердце дрогнуло. Не от жалости или чего-то подобного, а от предвкушения.

Моал облизнул губы и растянул их в улыбке. Сейчас его не волновало, что люди моментально запаниковали. Что еще один плот перевернулся, задетый слишком большой волной. Да и на тех, кто от страха свалился в воду, не сумев удержаться, ему было плевать. Больше всего его волновала возможность убить кого-то настолько большого.

Одна проблема – чудовище жило под водой. Моал в отличие от многих своих соплеменников умел плавать. Но погружаться под воду надолго ему не хватало дыхания. Да и оружие…

Он глянул на свое копье и недовольно скривился. Таким нельзя нанести значительный ущерб. Хотя если целиться в глаз, то можно достать до мозга. Настроение сразу же поднялось.

Моал ждал следующего нападения, но время шло, а ничего не происходило. Вскоре ему пришлось признать, что чудовище по какой-то причине решило оставить людей в покое. Недовольно рыкнув, Моал отвернулся и устремил взгляд вперед.

Течение отнесло их далеко от того места, к которому, по расчетам Моала, они должны были причалить. Пришлось потрудиться, чтобы выбраться на берег. За время путешествия племя потеряло довольно много людей, но мужчина не считал, что потери так уж велики.

Главное, он там, где хотел быть. Остальное не так важно.

Слабым людям на земле богов все равно не выжить. Ему же лучше, если они отсеются в самом начале. Зато потом рядом с ним будут стоять только те, кто достоин.

– Вперед, – приказал он и махнул рукой, направляясь вглубь леса.