Глава 20

Да, Ирина была уверена, что говорят именно люди. Во всяком случае, она это предполагала, ведь язык, на котором общались неизвестные, был родным для Таи. Его знание осталось с Ирой, к тому же оно настолько плотно сплелось с ее сознанием, что в первое мгновение она подумала, что люди говорят на русском!

 Признаться, это произвело на нее шоковое впечатление.

Сердце Иры забилось быстрее. Она не знала, как реагировать. Первым, что она ощутила, было разочарование, поняв, что появление людей значит для нее окончание одного этапа и начало нового.

Она должна будет пойти с ними?

Это ведь логично, не так ли?

Все должны жить с себе подобными. Человеку нечего делать среди ящеров, где его не ждет никакого будущего. Среди людей она сможет найти себе новую семью – мужа, от которого будет способна родить детей.

И Джабай, наконец, избавится от неуместных желаний, выбрав себе хорошую ящерку.

Все это было так правильно, что скрипело на зубах противным песком.

Ира скривилась, а потом посмотрела на Джабая. В груди все на миг застыло. Она вздохнула, признаваясь себе, что не хочет уходить от него.

Кроме того, Ира вспомнила, как люди относились к Тае в ее племени. Внешность девушки отпугивала их. Кто даст гарантии, что в новом племени не произойдет чего-то подобного? Не хотелось быть убитой из-за первобытных предрассудков. 

Да, Ира была уверена, что это другая группа людей. Соплеменники Таи были слишком трусливы, чтобы перебраться через канал.

Мужские голоса приближались. Становилось понятно, что люди не знают про ждущий впереди отряд человекоподобных ящеров. Впрочем, это неудивительно, учитывая, какой тихой была группа Джабая. Все они, словно хамелеоны, слились с окружающей средой. Конечно, никто не поменял окрас, просто из-за неподвижности молчаливых ящеров было очень сложно заметить среди зеленого буйства красок.

Вскоре из ближайших кустов вышел высокий и даже с виду сильный мужчина. Ира невольно выдохнула, застыв на месте. Никогда прежде ей не доводилось видеть настолько крупного человека. В прошлом она видела в интернете и по телевизору настоящих богатырей, но в жизни все было куда скромнее.

Мужчина, наконец заметив их, замер. Его не слишком красивое лицо превратилось в устрашающую маску. Он весь напрягся, переводя взгляд с одного ящера на другого, безошибочно находя их среди окружающей зелени.

Ира сжалась. Сейчас, глядя на этого человека, она поняла, что и ее прошлые соплеменники неуловимо отличались от людей, к которым привыкла Ирина. В принципе, это неудивительно, учитывая, какую жизнь приходилось вести местному населению.

– Что за уроды? – буквально прорычал мужчина, прищуриваясь.

Его взгляд упал на Иру. Она невольно сделала шаг назад и сглотнула. В тот же миг перед глазами возникла знакомая спина. Джабай, оказавшись в одно мгновение рядом, закрыл Иру собой.

– Женщина? – пророкотал человек со смесью удивления и неприкрытого вожделения. – Давно у меня не было женщины.

В воздухе буквально повисло воинственное настроение. Ирина была уверена, что может пощупать напряжение руками. Она сглотнула, подумав, что нужно что-то делать. Это был первый встреченный в этом мире человек. Не хотелось, чтобы его убили до того, как она хоть что-нибудь узнает. В то, что мужчина чем-то сможет навредить ящерам, Ира не верила, так как сама видела, настолько сильны соплеменники Джабая, да и он сам. Никакому человеку, даже самому крепкому, с ними не сравниться.

Поэтому Ира выглянула из-за спины Джабая и улыбнулась. Получилось немного натянуто.

– Привет, – поздоровалась она, стараясь не ежиться, когда темные глаза мужчины переместились с лица Джабая на нее. На короткий миг показалось, что на нее направили заряженное ружье. – Меня зовут Ира. А вас? 

Человек замер на миг, а потом засмеялся. И смех у него был такой громкий и страшный, что Ирина вцепилась в плечи ящера перед собой, во все глаза глядя на веселящегося мужчину. Что-то было в нем странное, даже безумное.

Одно Ира знала точно: ей не хочется долго находиться в обществе этого незнакомца.

Но она задавила неуместные эмоции. В конце концов, вокруг нее несколько сильных ящеров, зачем опасаться какого-то человека?

Смело выйдя из-за спины Джабая, Ира снова улыбнулась, стараясь не обращать внимания на жадный взгляд, пробежавшийся по ее телу. Ящеру явно не понравилось ее самоуправство, судя по недовольному взгляду, брошенному в ее сторону.

Ирина его проигнорировала, размышляя над тем, что еще сказать. За время, проведенное в этом времени или мире, она немного растеряла умение находить темы для разговора с незнакомыми людьми.

– Так как вас зовут? – напомнила она, вспомнив, что мужчина так и не представился.

– Моал, – ответил тот. Ире показалось, что он слегка расслабился. Правда, искры безумия так и не погасли в глазах, просто стали чуть слабее.

Внезапно Ирина подумала, что не верит в его расслабленную позу. Мужчина напоминал хищника, желающего усыпить бдительность жертвы своим покладистым видом.

– Хорошее имя, – произнесла Ира, хотя понятия не имела, что оно значит, но надо было о чем-то говорить. – Вы охотитесь здесь для племени? – продолжила она светскую беседу.

Моал хмыкнул. Из ближайших кустов к нему присоединились еще несколько мужчин. Было в них что-то странное, но Ира никак не могла понять, что именно ей не нравится. Ну, кроме того, что все они впились в нее взглядом, как страдающий от невыносимой жажды – в бутылку прохладного пива в летнюю жару.

Возможно, кому-то подобное внимание могло бы польстить или обрадовать, вот только Ира ощущала себя неловко и тревожно.

Наверное, они слишком долго были в походе, раз так сильно изголодались по женскому вниманию. Ира не завидовала их женам, когда они снова встретятся. Долгий и страстный секс – это, конечно, хорошо, но не тогда, когда твой партнер больше напоминает голодное чудовище, чем внимательного любовника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ира решила держаться Джабая. Она собиралась присоединиться к людям, когда встретит их, но сейчас, при взгляде на незнакомцев, от ее решения не осталось и следа. Она еще не сошла с ума идти с мужчинами, которых ничто не удерживало от изнасилования.

 – Почти так, – кивнул Моал, подавив желание облизнуться.

Он действительно давно не видел женщины. После того как его племя пересекло большую воду, они попали в очень опасный мир. И если сам Моал и несколько самых сильных из его людей смогли пережить многочисленные встречи с чудовищами этого леса, то подавляющему большинству племени повезло меньше.

Вспомнив тех, кто в страхе разбежался, когда они в первый раз натолкнулись на свирепого гиганта, Моал презрительно скривил губы. Такие слабаки ему были ни к чему. Поэтому он и не собирался защищать их или искать. Ничего удивительного, что половина не вернулась.

Женщины и дети пропали или погибли в самые первые недели путешествия. Все они были слабыми и никчемными, а еще невообразимо тупыми. Встретив опасность, обе эти группы обычно начинали верещать и убегать, даже не думая хоть как-то себя защитить.

Кто-то из мужчин пытался обвинить его в том, что он завел их в такое опасное место, но Моал решил эту проблему быстро – оторванная голова не может изрыгать бесполезные звуки.

К этому моменту в живых остался только он и несколько самых сильных мужчин. Моал знал, что они желают убить его, однако духу на это у них не хватало. И это только разжигало в нем еще большее презрение. Он с предвкушением ждал, когда они наберутся храбрости, представлял, как переломает смельчаку ноги, оставив потом в одиночестве.

Единственное, о чем Моал не подумал, это о том, что без женщин будет слегка неудобно. В последние дни он испытывал постоянное  возбуждение. И убийство монстров уже не спасало. Ему хотелось подмять кого-нибудь под себя, глубоко погрузиться в горячее тело.

В принципе, подойти мог кто угодно, даже один из выживших соплеменников, но Моалу повезло. Они встретили настоящую женщину, пусть и окруженную уродливыми созданиями, похожими на смесь чудовищ и людей.

Кажется, кто-то когда-то испытывал те же затруднения, что и Моал. Но в отличие от него, неизвестному повезло меньше, поэтому тот не нашел ничего лучше, чем воспользоваться первым подвернувшимся чудищем. Не самая плохая идея, по мнению Моала.

– Совместная охота? – предложил Моал, решив усыпить бдительность зеленошкурых. Это позволит ему спокойно умыкнуть женщину, которую те по какой-то причине охраняют.

Кроме того, ему нужно было узнать больше. Возможно, у этих существ есть свои женщины.

Моалу подобное показалось весьма интересным. Новый опыт он любил и уважал.

Чем больше Ирина общалась с Моалом, тем подозрительнее становилась. Мужчина, конечно, мог быть просто параноиком, поэтому ничего не говорить о своем племени, но у нее создалось впечатление, что все не совсем так. А вернее, совсем не так.

Ира невольно сравнивала эту группу с отрядом Джабая, с которым она повстречалась в самом начале своего пути по этому миру. В то время она, конечно, была немного растеряна из-за попадания, но даже так отчетливо помнила, каким было поведение ящеров.

Люди сейчас напоминали ей стаю волков, которые пытаются выглядеть овцами.

Их голоса были преувеличенно дружелюбными, особенно если вспомнить, как Моал отозвался о ящерах в самое первое мгновение, когда только их увидел.

Да и в поведении людей можно было заметить множество подозрительных моментов. Того, как они время от времени переглядывались, не заметил бы только слепой.

Не было никаких сомнений, что Моал был доминантным лидером в своей группе. Он не терпел неподчинения. Однажды Ирина увидела, как он бьет ногами одного из соплеменников за то, что тот случайно толкнул его.

Джабай тоже заметил этот инцидент, но в отличие от Иры у него было лучшее место для обзора и более зоркие глаза. Поэтому он прекрасно понял, что человек попытался якобы случайно толкнуть своего вождя на торчащий из земли сук.

Позже Джабай подошел к погруженной в землю ветке и внимательно ее осмотрел. Края были тщательно обработаны и обмазаны чем-то нестерпимо воняющим. Это вещество скрывало, что над веткой поработали, но Джабаю казалось, что дело вовсе не в сокрытии.

Конечно, у ящеров очень высокая скорость регенерации. В прошлом раны лечились очень просто – их смазывали грязью. Но не любая грязь могла подойти. Джабай хорошо знал, что иной раз раны после нанесения смеси могли воспалиться еще сильнее.

Могло ли быть так, что человек пытался ранить вождя для того, чтобы эта неприятная смесь попала в тело мужчины?

Джабай сузил глаза. Он совершенно не переживал за здоровье чужого вождя. Честно говоря, он не доверял человеку. А еще ему безумно не нравилось, каким откровенным взглядом мужчина смотрел на ЕГО ящереану.

В такие моменты Джабай едва мог сдержать в узде свой гнев. Ему хотелось броситься вперед и сразиться с противником. Он буквально ощущал, как под его руками ломаются кости. Эти образы вызывали у него удовлетворение.

К сожалению, приходилось сдерживать свои порывы. Нельзя было кидаться на всех, кто чем-то не угодил. Если у этих людей есть племя, то можно установить с ними контакт. В долгосрочной перспективе это могло оказаться выгодным для его собственного народа.

Конечно, кроме этого, Джабай ощущал тревогу. Ящеры и люди были разными видами, а в природе один вид практически всегда стремился уничтожить другой, чтобы занять более выгодную позицию. И если учесть, что и люди, и ящеры были по сути хищниками, то не было никакой надежды, что они смогут жить в мире.

Джабай не знал, была ли практика тайного убийства вождя нормальной для людей, но после инцидента стал наблюдать за ними еще пристальнее, пытаясь понять, как они взаимодействуют друг с другом. Ему не мешало даже то, что он не понимал языка.

Вскоре стало понятно, что Моал держит соплеменников в полном подчинении не за счет уважения, а за счет давления. Он действительно был заметно сильнее остальных, но Джабай не понимал, почему другие просто не задавят его числом.

С одной стороны, вождя нужно выбирать только во время поединка. Это был древний закон, которому следовали неукоснительно. С другой стороны, действия Моала не выглядели как действия вождя. Он относился к своим людям словно к своей собственности, с которой мог делать все, что хотел. Джабай не знал почему, но ощущал, что такое поведение в корне неверное и несет лишь вред.

Чувствуя от Моала угрозу, Джабай не стал показывать вход в тоннель. Все они усиленно делали вид, что, как и группа Моала, находятся в этой местности исключительно ради охоты.

Они задерживались. Джабаю не хотелось, чтобы люди проследили за его отрядом и узнали местонахождение поселка. Невольно пришлось раскрыть секрет сушеного мяса, про копчености Джабай велел молчать.

Чем больше проходило дней, тем чаще Джабай замечал, каким безумством светятся глаза вождя людей, когда он смотрит на Иру. Ящеру стало понятно, что пришло время выбирать: либо они уходят, либо разбираются с проблемой здесь и сейчас радикальным образом.

Все решилось внезапно.

Так, наверное, всегда бывает. Когда что-то оттягиваешь, в какой-то момент обстоятельства обрушиваются на тебя ворохом, и тебе только и остается как можно скорее решать проблемы.

День был таким же, как и многие другие, то есть жарким и душным. Джабай не заметил никакой подозрительной активности среди людей, правда, это нисколько его не успокоило. Ему казалось, что вчера и позавчера группа чужаков вела себя слишком тихо. Настолько, что они невольно притягивали взгляд, вызывая подозрения.

Из-за этого он провел весь день, остро реагируя на любое движение рядом. Соплеменники поглядывали на него с недоумением, но он отмахивался от их безмолвных вопросов. Ира пару раз спросила, все ли у него нормально, на что он только кивнул, стараясь в течение дня быть к ней как можно ближе. Ему показалось, что такое поведение ее немного раздражает, но она терпела, словно понимая его тревогу.

– Нам пора уходить, – заговорил Джабай вечером у костра. День прошел, ничего так и не случилось, но ящер решил, что это был знак, что следует уходить как можно скорее.

– А как же люди? – тут же спросила Ира.

Нет, она, конечно, не хотела уходить с ними, но сейчас немного волновалась. Как бы не вышло, что Джабай оставит ее сам. Вероятность подобного была смехотворно маленькой, но кто знает. Ирина была уверена: если такое произойдет, она немедленно скроется в лесу. Для нее не было никакого секрета в том, чего хотят мужчины. Ира была не намерена обслуживать всю их толпу. Ни одного из них!

Возможно, такой поступок будет означать для нее смерть, но Ирина уже жила в этом мире одна, поэтому у нее имелись причины верить, что она способна выжить в одиночестве. Страшно, конечно, но не страшнее, чем быть растерзанной толпой голодных мужиков, не обремененных нормами морали.

– Нам нужно сделать так, чтобы они не пошли за нами, – сразу ответил Джабай.

– Мы хотели посмотреть на их племя, – напомнила Ира разговор, произошедший у них сразу после встречи с людьми.

В тот день они решили заняться совместной охотой и по возможности узнать о племени людей чуть больше, а лучше посмотреть на них. Риск существовал, но Ирина была уверена, что ящеры могут справиться и с куда бо́льшим количеством противников.

– Они чего-то не договаривают, – добавила она практически сразу, прищуриваясь.

Джабай кивнул. Это было очевидно.

– Возможно, нет никакого племени, – сказал он задумчиво.

Ира кивнула.

– У меня сложилось такое же впечатление.

Остальные ящеры, сидящие рядом, тоже закивали. Все они внимательно вслушивались в беседу, так как им давно уже хотелось оставить подозрительных людей и отправиться, наконец, домой.

– О чем вы говорите?! – громко прервал разговор Моал, которого невероятно злило, что он не понимал язык зеленошкурых. И тем более его бесило, когда они говорили на нем в его присутствии. Знали ведь, что он не понимает! Моал воспринимал подобное как насмешку.

– Переведи ему, – попросил Джабай, коротко глянув на чужого вождя. – Мы говорим о том, что нам пора возвращаться домой.

Ирина послушно перевела, с тревогой наблюдая за Моалом. У нее не было никаких сомнений, что человек не согласится с подобным. Он выглядел так, словно хотел контролировать все на свете.

В последние дни он даже ящерами пытался помыкать и всегда злился, когда те смотрели на него непонимающе и отходили подальше. Казалось, еще немного – и он начнет замахиваться на них, желая таким образом заставить их подчиняться. В такие моменты Джабай всегда оказывался рядом, безмолвно предупреждая чужого вождя. Моал нехотя отступал, после с ненавистью глядя в чужую спину. Еще никто и никогда не противостоял ему настолько открыто. Если бы не желание узнать о существах больше, то Моал давно показал бы этому уродцу, где его место!

– Мы проводим вас, – моментально сказал Моал, даже не думая отставать от ящеров. Он намеревался узнать, где их племя, большое ли оно и какие там женщины. После этого можно будет убрать всех, кто не захочет подчиняться.

– Нет, – тут же ответил Джабай, нахмурившись. Он не собирался вести людей к своему племени.

Ира с тревогой перевела его отказ. Она видела, как побагровел Моал. От мужчины во все стороны буквально полыхнуло бешенством. Она думала, что он сейчас набросится на Джабая, но, к ее удивлению, человек каким-то образом сумел взять себя в руки.

– Хорошо, – согласился людской вождь внезапно и улыбнулся, стараясь показать дружелюбие. Проблема была в том, что в отличие от выражения на лице в его глазах плескалось столько гнева, что обмануть своей улыбкой он мог исключительно не понимающего ничего ребенка. Ни Ира, ни Джабай детьми точно не были. – Нам тоже пора. Наши жены уже заждались нас, – добавил он и засмеялся, словно сказал какую-то шутку. Его люди поддержали его нестройными смешками, но Ирина видела – никто из них юмора не оценил.

Из-за чувства тревоги Ирина долго не могла уснуть. Ей казалось, что все вокруг мешает сну, начиная от звуков и заканчивая вечерней духотой – сегодня, по мнению Иры, она была даже сильнее, чем обычно.

Она не знала, когда уснула, просто в какой-то момент вынырнула из тьмы бессознательности на поверхность. Не составило труда понять, что именно ее разбудило. Ощутив на своем лице чужую руку, она мгновенно начала отбиваться, хотя не до конца во всем разобралась. Какая разница, кто закрывает ей рот? Главное, что этого вообще не должно быть, значит, действие несет угрозу.

Сознание отмечало различные мелочи вспышками. Адреналин, сразу же хлынувший в кровь, заставил мир разбиться на отдельные фрагменты.

Ладонь была большой. Настолько, что легко закрывала все лицо, кроме глаз. А еще от нее сильно воняло. Несмотря на поднимающуюся к горлу брезгливость, Ира попыталась укусить чужую руку.

Частично ей это удалось, но напавший человек и не подумал освобождать ее, просто навалился на Иру всем телом, к слову совсем немаленьким. Ирина едва не задохнулась от тяжести. Ей показалось, что ребра сейчас треснут. Вздохнуть было нереально, как и пошевелиться, но она все равно вертелась словно змея в надежде, что это хоть как-то поможет.

Вскинув руки, Ира попробовала оттолкнуть человека, но ничего не вышло. Казалось, словно она толкает стену – никакого результата. Тогда Ирина принялась бить по чужим плечам, но это опять никак не впечатлило мужчину. В конце концов она подняла руки вверх и схватила человека за голову, а вернее – за покрытые грязью волосы. Дернув их как можно сильнее, она услышала приглушенный рык, а потом ощутила удар в бок.

Боль была ослепляющей. Ире на миг показалось, что она сейчас потеряет сознание. На глаза непроизвольно навернулись слезы.

На долю секунды захотелось прекратить борьбу, ведь сопротивление явно сулило большие неприятности. Кто знает, куда мужчина ударит в следующий раз. Однако мысль эта мелькнула в голове и растворилась в злости и упрямстве.

После удара Ирина начала вырываться еще активнее, подключив все свободные части тела.

Особой пользы это не принесло. Спустя вечность человек вздернул ее вверх и, перекинув через плечо, куда-то помчался.

В первое мгновение Ира ничего не делала, только дышала, осознав, что все это время практически задыхалась. У нее кружилась голова, болел бок, а еще немного подташнивало.

Впрочем, в себя она пришла довольно быстро и принялась снова всячески демонстрировать похитителю, что такое положение вещей ее абсолютно не устраивает. На окружающий мир Ирина все это время не обращала внимания, занятая попытками освободиться, поэтому для нее стало настоящим сюрпризом, когда ее неведомой силой сорвало с чужого плеча.

Ира вскрикнула. Все вокруг завертелось, отчего она никак не могла понять, что происходит. Сознание не успевало за событиями.

В конце концов Ирина вернула себе здравый разум. Быстро оглядевшись по сторонам, она поняла, что оказалась на земле. Тело действовало само по себе. Вскочив на ноги, Ира бросилась вперед, пытаясь отыскать укрытие, из которого можно будет осмотреться.

Сзади послышался новый рык и звук борьбы.

Сердце колотилось у самого горла. Ира сама не поняла, как оказалась на одном из ближайших деревьев. Раньше, до встречи с отрядом Джабая, деревья для нее были синонимом безопасности, неудивительно, что тело в опасной ситуации действовало согласно старым алгоритмам. Угроза? Значит, нужно забраться повыше!

Немного придя в себя, Ира начала анализировать произошедшее. Получалось плохо, так как мысли все еще скакали в голове как сумасшедшие.

Услышав треск, она вздрогнула и, обхватив руками ствол, осторожно посмотрела вниз. Ничего не было видно. Неудивительно, учитывая, что все еще стояла ночь. Вернее, если судить по небу, очень раннее утро.

Немного успокоившись, она все-таки поняла, что произошло. Видимо, Моал, после того как узнал, что ящеры уходят, дошел до точки кипения и решил действовать.

Не было никаких сомнений, что Джабай или кто-то другой из ящеров заметил ее похищение. Если так, то звуки внизу не могли быть ничем иным, кроме драки.

Встревоженная, Ира спустилась ниже, желая видеть, что происходит.

***

Джабай не чувствовал ничего. Его ярость была настолько сильной, что затмила все остальные эмоции, отчего создавалось впечатление, будто он полностью утратил способность чувствовать.

Даже желание убить не вызывало внутри него никакого отклика. По сути, это не было даже желанием, просто целью, которую он собрался достичь.

Никто и никогда не должен даже допускать мысль, что смеет взять то, что принадлежит ящеру. Конечно, Ира не была его собственностью в полном смысле этого слова, он не распоряжался ею и не повелевал, но она была ЕГО.

И совершенно неважно, в каком плане. Его ящереаной или его соплеменницей. Даже если бы он не считал ее своей ящереаной, он все равно пришел бы в ярость. Как вождь, Джабай обязан был защищать тех, кто шел за ним, кто доверял ему свою жизнь, выполнял его приказы. А Ира ясно дала понять, что не хочет идти с людьми, пусть они и были с ней одного вида. Раз так, значит, она все еще принадлежала его племени.

Он ни в коей мере не собирался принимать действия людей или прощать им подобное. И уж точно он не собирался закрывать глаза и делать вид, что самка другого вида его не волнует, спокойно отпустив с теми, с кем ей предназначила быть сама природа.

Все происходило быстро, но недостаточно быстро для того, чтобы сбить Джабая с толку. Его разум мгновенно стал холодным и невосприимчивым. Догнать Моала с Ирой не составило для ящера труда.

Превосходное в обычное время зрение обострилось еще сильнее, а скорость увеличилась.

Для начала он постарался убрать Иру из зоны будущего боя. Ему не хотелось, чтобы она случайно поранилась. Конечно, от врага он оторвал ее немного грубо, но в таких условиях мягче никак не получалось.

Оставив Иру на земле, Джабай тут же толкнул запнувшегося человека дальше. Мужчина полетел вперед, рыча при этом, как дикий зверь. Джабай не стал ждать, пока тот придет в себя, налетел с серией ударов, каждый из которых попал точно в цель.

Перед тем как полностью сосредоточить внимание на противнике, он краем глаза заметил, что Ира быстро встала и стремительно убежала в лес. Джабай очень надеялся, что ей не попадется на пути никакого животного, способного причинить вред.

Человек оказался сильным, но все-таки не настолько сильным, как ящер. Кроме того, он был заметно медленнее. К тому же на стороне Джабая была темнота. Он уже знал, что люди не видят во мраке ночи, и без зазрения совести пользовался этим преимуществом.

Правда, спустя некоторое время Джабай усомнился, что конкретно этот индивидуум не обладает ночным зрением. Казалось, человек прекрасно видит все его атаки и вовремя блокирует их.

– Зачем тебе чужая женщина? – рыкнул Моал, уходя из-под удара. На самом деле, видел он плохо, но инстинкты, отточенные за множество боев, как с людьми, так и со зверями, не подводили.

Джабай ничего не ответил. И не потому, что не хотел, он просто не понял вопроса. Моал в пылу битвы совершенно забыл о языковом барьере. Решив, что противник просто игнорирует его, он рассвирепел еще больше. Его и так выводило из себя, что пришлось воровать женщину, словно он не имел на нее никаких прав. Будто он был каким-то простым неудачником! Все женщины принадлежали ему, а он всегда мог прийти и взять ту, какую захочет! Они обязаны были быть рады понести от него!

Сама мысль, что приходится прилагать такие усилия, чтобы иметь возможность взять женщину, заставляла Моала взрываться от гнева.

Как он и думал, зеленошкурые оказались очень сильными. Он видел это раньше, но не подозревал, что уродцы сильны настолько.

Искра страха вспыхнула в его сердце. Первоначальный азарт начал уступать инстинкту самосохранения. Если раньше, сражаясь с чудовищами этого места, Моал знал, что выиграет, то сейчас у него такой уверенности не было.

Тело налилось усталостью, болью и тяжестью. Вопреки здравомыслию, это только сильнее разозлило его.  Моал бросился вперед с намерением убить наглеца, который решил, что ему можно безнаказанно делать все что вздумается. Даже та искра страха и оставшаяся капля благоразумия не смогли его остановить. Он просто проигнорировал все это, будучи полностью уверенным, что, как и всегда прежде, справится с врагом.

В тот же момент что-то его остановило. Замерев на месте, Моал непонимающе моргнул, а потом ощутил, как по телу разливается боль.

Джабай вытащил керамический нож из начавшего заваливаться тела и отошел на шаг. В глазах противника все еще плескался гнев, смешанный с безумием, но затем в них промелькнуло непонимание и удивление.

Впрочем, вскоре глаза человека закатились, а сам он рухнул на землю без сознания.

Противник был еще жив, но Джабай не стал добивать. У него не было никаких сомнений, что человек вскоре умрет. Если к этому не приведут травмы, то постараются звери. Запах крови вскоре привлечет всех хищников поблизости. Но вероятнее всего, мужчина не доживет до того момента, как здесь появится первый из них. Его дыхание было слабым, как и сердцебиение.

Больше всего Джабая волновала Ира. Она убежала ночью в лес, так что он беспокоился о ее сохранности, не желая тратить ни одной лишней секунды. Поэтому стоило человеку упасть, как Джабай развернулся и бросился в ту сторону, где скрылась Ирина.

Долго искать не пришлось. Витающий в воздухе запах привел к дереву, на котором скрывалась Ира. Он мысленно похвалил ее за смекалку. Найти укрытие было лучшей мыслью, чем пробираться ночью через лес. Тот, кто плохо видит в темноте, наверняка производил бы много шума, на который немедленно сбежались бы хищники.

Вскоре он укрыл Иру в своих объятиях, чувствуя, как хрупкое тело дрожит. Джабай снова ощутил гнев. Ему невыносима была мысль, что из-за беспечности он едва не потерял свою ящереану.

Он явственно ощущал от людей угрозу, поэтому собирался расстаться с ними прямо с утра. Можно было уйти ночью, но бродить по темноте небезопасно даже для ящеров. Ночь – время охоты многих хищников. В это время их в разы больше, чем днем.

Ощущая тревогу, он велел ящерам расположиться подальше от людей, надеясь, что таким образом удастся предупредить неожиданные ситуации.

Для надежности в эту ночь ящеры решили бодрствовать по трое. Обычно они обходились двумя ночными стражами, чтобы один следил за другим, ведь ночью всегда тянет уснуть, несмотря на царящую вокруг напряженность.

Три ящера точно не упустят ни малейшей опасности. Джабай так думал. На деле все оказалось иначе.

Для надежности Джабай решил стать одним из охраняющих, намереваясь поспать после того, как опасность минует отряд.

Однако за несколько часов до рассвета он внезапно ощутил сонливость. Бороться с ней оказалось очень сложно, но Джабай пытался. Он много ходил, пил, ел, занимался упражнениями, надеясь, что они разгонят кровь и прогонят сон.

Два других ящера, не сдержавшись, уснули. Джабай пару раз будил их, но они спустя время снова засыпали.

В подобном не было ничего нормального, но в тот момент все мысли Джабая были направлены на борьбу со сном. Честно говоря, сонливость была настолько мягкой (пусть и настойчивой), что он даже не заподозрил злого умысла. Да и не сталкивался он раньше ни с чем подобным.

Тем более что в лагере было все спокойно. Люди спали на другом конце поляны. Костер, в который пару часов назад подкинули дров, практически догорел.

Часовой, оставленный для охраны, тоже спал, свалившись с пенька прямо на землю недалеко от костра. Он громко храпел, отчего Джабаю хотелось подойти и толкнуть его. Шум мог привлечь ночных хищников.

Из-за спокойствия окружающей обстановки Джабаю плохо удавалось концентрировать внимание. Ничего не происходило. Никакой опасности видно не было. Даже звери, насколько он мог слышать, обходили поляну стороной. Уже это было странным, но сознание из-за желания сна было настолько спутанным, что Джабай только радовался этому, даже не думая размышлять над причинами.

Эта умиротворенность в какой-то момент смогла полностью убаюкать его. Ему показалось, что он всего лишь моргнул, но когда открыл глаза, то увидел перед собой перекошенное лицо человека, стоящего рядом с камнем в руках.

Судя по замаху, не было никаких сомнений в намерениях недоброжелателя. Джабай увернулся. Сон, властвовавший над его телом всего секунду назад, словно смыло волной.

Вскочив на ноги, он стремительно огляделся, понимая, что люди, еще недавно казавшиеся спящими беспробудным сном, подкрадываются к ящерам явно с не самыми дружелюбными намерениями.

Джабай был удивлен. Обычно он легко мог сказать, когда кто-то действительно спит, а когда просто притворяется. У спящего существа и дыхание заметно иное, и сердцебиение. Благодаря хорошему слуху Джабай без труда мог отличить одно состояние от другого.

Единственное оправдание, которое он смог придумать, это необычная сонливость, владевшая им совсем недавно. Видимо, из-за нее его чувствительность притупилась, что и сыграло людям на руку. А может, все дело в том храпе, на котором он невольно концентрировался?

Люди очень быстро поняли, что что-то пошло не так. Правда, это не спасло того, кто пытался подобраться с камнем к Джабаю. Одним движением его горло было перерезано острыми когтями.

Увидев, как умер соплеменник, люди на миг замерли, а потом бросились врассыпную. Они не собирались умирать лишь потому, что их проклятому вождю, которого все они ненавидели до глубины души, захотелось забрать себе то, что явно принадлежит более сильному существу.

Они очень надеялись, что Моал, наконец, получит то, что заслужил.