Глава 16. Максим

На Строителей я был в восемнадцать тридцать. Ужин к семи, как раз приедем впритык, чтобы без лишних разговор обо всяком лишнем. Воробейкина была предупреждена, но все равно несколько минут заставила ждать. Женщина, она женщина и есть, даже если недоразумение рыжее.

Катя была в своем коронном пуховике. Чистом, моими стараниями. Свои древние сапоги она сменила на новые ботинки, стало быть деньги в конверте потрачены не зря. Надеюсь под пуховиком тоже что-то приличное на вид.

— Здрасьте, — поздоровалась Катя, садясь в машину.

— Здрасьте, — ответил я. Принюхался. От Кати пахло чем-то неуловимо знакомым. — Чем от вас пахнет?

— Противно? — испугалась она.

— Нет, приятно даже.

Воробейкина рассмеялась.

— А, это Верка с утра холодец варит. С чесноком и хреном. Вкусный ужасно, вот вернусь из гостей и наемся, как раз застынет.

— Познавательно. А как поживает ее алкаш?

— Очень даже приличный мужик, — обиделась Катя. — Ни разу ничего не спер даже. Замуж ее зовет.

И рукой махнула, словно досадуя. Все эти пару минут диалога я стоял на месте, не трогаясь, но сейчас мягко надавил на газ.

— Стойте! — вскрикнула Катя.

Я испугался и резко затормозил. Пристегнуться Воробейкина не успела и дёрнулась вперёд.

— Что теперь? — спросил я. — Вспомнили, что не благословили свою куму на брак?

— Ужин точно состоится? Мы уже все, едем?

— Едем, — подтвердил я.

Воробейкина укоризненно покачала головой.

— Сначала деньги, потом стулья. Переводите, давайте, а потом и ужинать можно.

Теперь головой покачал я. Какие времена, какие нравы…

— Номера у меня вашего нет.

Катя глаза закатила.

— Хороша влюблённая парочка, — хмыкнула она. — Даже номеров друг друга нет.

Я открыл приложение, она продиктовала номер и я перевёл все триста тысяч. Катя дождалась уведомления и кивнула.

— Можем ехать.

— Спасибо, госпожа.

Со всеми этими проволочками мы немного опоздали. Встречала нас Даша. Катя чему-то удивилась, но вида не подала. Дом она начала разглядывать еще снаружи, он впечатлял, и теперь, стоя в просторной прихожей тоже с удовольствием глазела по сторонам.

— Даша, — представилась Дашка. — Дед бережёт полы, они из ценного дерева, поэтому выбирайте, пожалуйста, тапочки.

Катя, конечно же, выбрала пушистые. Засунула в них ноги, прошла за Дашей в гардеробную и сняла пуховик. На ней было платье. Не вычурное, тёплое, вязаное, без декольте, но с открытыми плечами. Плотной вязки бежевой пряжей, оно тем не менее обтекало каждый изгиб женского тела. Удивительно, но изгибов у Воробейкиной набралось порядком. Открытие за открытием. А еще волосы. Я первый раз видел их распущенными. Оказалось, они ниже лопаток и вьются мелким бесом, хотя может специально накрутила, чтобы деда обольстить. Если так, то она еще и коварна.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулась Даша ей. — Стол уже накрыт, скоро будут подавать, вас ждали.

Компания была небольшой, но достаточно шумной. В углу большой гостиной стояла уже пушистая, наряженная ель. Возле нее сидели дети. Двое Дашиных, я с ними не был знаком, поэтому опознать кто есть кто, не мог. Еще какой-то совсем маленький карапуз с лепетом пытался сожрать ёлочную шишку и психовал, что не получалось. Имелся еще подросток, он со скучающим видом залипал в телефон сидя в кресле.

Кроме детей и мужа кузины я знал всех присутствующих, поэтому представил Катю сам. Назвать ее своей девушкой язык не повернулся, назвал просто Катей. Дед вошел в гостиную как раз к концу представления.

— Максим, — улыбнулся он. Приобнял меня, похлопал по спине, хотя ростом был куда ниже. — Сколько лет, сколько зим! Совсем про старика забыл.

Про старика я забыть не мог никак, поскольку уже несколько лет мечтал о его земле. Но тот жил в доме на холме, с высоким забором и охраной. Намекать на это я не стал.

— Я рад, что удалось собраться, — ответил я.

И тут дед заметил Катю, что стояла за моей спиной. Старый ловелас расплылся в улыбке и протянул ей руку.

— Катя, — потупила глазки Воробейкина.

— Дмитрий Владимирович, — ответил дед. — Но для вас просто дед.

— Очень приятно.

И дед поцеловал ей руку! Катя покраснела так, что порозовели даже приоткрытые плечи, спрятав за алым цветом все имеющиеся на них веснушки. Благо, это явление быстро сошло на нет и Воробейкина вернула себе естественный, конопатый цвет.

— Умеешь баб выбирать, — шепнул дед, обходя меня по дороге к своему месту за столом.

Застолье шло своим чередом. Я боялся того, что Воробейкина будет вести себя бирюком, но она мило со всеми общалась, то и дело смеялась и еще пару раз покраснела, но не так обильно, как в первый раз. А еще бесила меня.

— Зай, — то и дело обращалась она ко мне. — Тебе салат передать?

— Конечно, бегемотик мой, — соглашался я.

Ел салат. Бесился. Ел все, что она мне передавала, словно я сам себя обслужить не мог. А как она меня называла! Я был и заей, и котиком, и ёжиком даже. По-моему, она надо мной издевалась. Ужин все длился, Воробейкина болтала без умолку, я пытался вывести на беседу деда, дети шумели. Наконец, дед поднялся.

— Скоро накроют к чаю, — сказал он. — я посижу у камина, отдохну, а вы общайтесь.

Прошел к камину, сел, к нему тут же подполз ребёнок и принялся стягивать с деда тапок.

— Я как раз хотел с вами поговорить, — начал я, но дед меня перебил.

— Позже. Катя, идёмте ко мне, — и похлопал по второму креслу рядом.

Катя вспорхнула и ушла к деду. Я сел ближе к Дашке. Она с мужем пила наливку, и мне тоже хотелось со злости, но мне еще за руль садиться, а бросать здесь машину и возвращаться на такси не очень.

— Ты была права, — мрачно заключил я. — Катя во вкусе деда.

— Смотри, уведёт, — засмеялась она.

И Катя засмеялась какой-то шутке деда, какой — мне отсюда неслышно.

— У меня уже есть женщина, на которой я женюсь.

— Эта твоя Ева? Рыба мороженая она.

— Точно, — согласился ее муж, который видел Еву один раз, мельком и издали.

— Я сам определюсь, — сказал я поднимаясь. — Все, хватит, я пошел говорить о земле, Катя его достаточно очаровала.

Поднялся, на ходу подбирая слова.

— А я тут рассказываю деду, как мы познакомились, — порадовала меня Катя.

Восхитительно.

— Дмитрий Владимирович, — начал я. — Я хотел бы немного поговорить о том, что для меня важно, нам уезжать скоро…

— Куда уезжать? — удивился он. — Комнаты уже подготовлены. Все остаются на выходные. Нет нет, возражения не принимаются. Смилуйтесь над стариком, я целый год тут один чах, в тоске и одиночестве. А до этого ещё несколько лет!

И улыбнулся, сверкнув новенькими винирами.