Глава 34. Милена

Мой брат – та ещё заноза. Распекает меня и хихикает надо мной, пытаясь добиться признания, но я только помалкиваю, делая вид, что ничего не понимаю. И через минут пять он решает отстать от меня, молча управляя автомобилем. Но надолго его не хватает. Я уже ожидаю, что он вновь начнёт подтрунивать надо мной, как вдруг Дима говорит:

– Прежде чем заедем ко мне за твоими вещами, надо к тёте Маше наведаться. Ключи забрать.

– Какие ключи?

– Она вместе с мужем в деревню к его матери уезжают, почти на целый месяц. Август же… Надо старикам помочь снять урожай. Огород, заготовки, грибов хотят ещё насобирать. Тётка просила, чтобы мы за квартирой приглядели.

– А как же Катя, их дочь? Она не вернулась из лагеря?

– Ей там понравилось, она согласилась и на третий поток, вплоть до сентября. Так что надо будет ездить на квартиру, рыбок кормить и цветы поливать. Сама знаешь, как их много у тётки. Придётся тебе этим обеспокоиться. Я женскими делами заниматься не умею.

– Хорошо, Дим, – сейчас я была согласна на многое, лишь бы Дима не ворчал и не принялся вновь меня расспрашивать.

– Вообще-то, тётка просила, чтобы кто-то из нас пожил в квартире. Она боится её оставлять без присмотра. Я сказал, что будем ночевать время от время от времени… По очереди. Но я человек семейный…

– Ага, – согласно кивнула я.

– Что ага? Ты же сказала, что въехала в комнату лишь на время. А тут – живи, не хочу… Сама же знаешь, тётя Маша будет тебе рада.

Я опять согласно кивнула. Понятия не имею, как я смогу усидеть на двух стульях сразу: и навязанные обязательства выполнить, и Максима не расстроить поспешным отъездом. Не знаю, насколько серьёзно он заявлял о желании, чтобы я оставалась у него. Но так хочется верить, чтобы его слова были не только красивой, ничего незначащей ширмой, прикрывающей сексуальное влечение. И всё же я не решаюсь взять с собой много вещей и кидаю в обыкновенную сумку лишь платье и сменное бельё, плюс домашнюю одежду с косметичкой.

В кармане позвякивают ключи от квартиры Максима. И, наскоро простившись с братом, я еду в эти хоромы, обставленные дизайнерской рукой. Я чувствую себя немного неловко в этой модной, но безликой обстановкой. Чужеродным пятном на светлом ковре или человеком, ошибившимся дверью. Не могу себе представить, что у меня будет когда-то жильё, подобное этому. Всё вокруг – красивое, прозрачное или хромированное, но холодное и острое.

Чувствую себя лентяйкой, слоняющейся по квартире без дела, и прохожу мимо пустующих комнат. Поначалу я решила, что за одной из дверей – кладовая, но, по словам Максима, там должны быть спальни. Меня снедает любопытство, каков интерьер у этих комнат. Навряд ли там стоят голые неоштукатуренные стены, скорее всего, там просто нет мебели. За одной из дверей в пустой комнате со светло-бежевыми стенами стоит два тренажёра, штанга и гантели. Я закрываю дверь и иду дальше, к той самой комнате, что забита, по словам Максима, барахлом. Я поворачиваю ручку двери, она прокручивается и не поддаётся. Заперта на ключ.

Любопытство не даёт мне покоя. Хихикаю про себя, вспоминая сказку о Синей Бороде. Кажется, в коридоре висит полка-ключница с какими-то комплектами ключей. С виду ни один из них не подходит. Значит, тайна комнаты останется нераскрытой? Но потом замечаю небольшой ключ, лежащий сверху полки, за парой солнцезащитных очков. Я сжимаю его в руке и торопливо иду обратно, вставляю его в замок и проворачиваю. Дверь отворяется, и я захожу внутрь.

С первого взгляда всё именно так и выглядит, как говорил Максим – вдоль стены лежат большие чёрные мусорные мешки, набитые судя по всему мягким тряпьём, и картонные коробки, подписанные кое-где. Версия Синей Бороды не удалась, смеюсь я про себя, а потом моё внимание привлекает надпись на одной из коробок, сделанная аккуратным почерком, явно не рукой Максима. Тот выписывает такие закорючки, что разобрать сложно, их ни с чем не спутаешь. «Ната» гласит надпись. Я подхожу поближе. Одно и то же имя на всех коробках «Ната», «Ната», «Ната».

В одной из открытых коробок – шкатулка, полная бижутерии, но явно недешёвой. Я приоткрываю крышку шкатулки и сразу же захлопываю. Вокруг полно коробок, вещи в которых принадлежат какой-то женщине, Нате. Или принадлежали? Я прохожу вдоль ряда коробок и на одной из них вижу большой белый фотоальбом, украшенный позолотой. Я раскрываю его и вижу кучу свадебных фотографий двухлетней давности: Максим и Наталья, гласит надпись…

Роскошная церемония, счастливые улыбающиеся лица как с обложек модных журналов. Профессиональная фотосессия самой церемонии и медового месяца, прошедшего, по всей видимости, где-то на тропических островах. Белый песок, лазурный океан, два загорелых тела, обнимающиеся, плескающиеся в волнах океана, целующиеся на фоне водопада. Кадры красивой жизни, где каждый миг удачно и точно выхвачен камерой фотографа. Я чувствую внезапную сухость во рту и закрываю фотоальбом, кладу его обратно. Как во сне, бреду на выход и локтем задеваю одну из коробок, а следом за ней заваливается ещё несколько. Вот неуклюжая какая! Я ставлю коробки на место, так как они стояли до этого, и слышу чьи-то шаги. Оборачиваюсь. И не верю своим глазам. Передо мной стоит живая версия той самой Наты, на которую я смотрела на снимках меньше пяти минут назад. Высокая блондинка с роскошной копной волос. Лицо идеальной формы с пухлыми губами и миндалевидными глазами, тонкая талия и потрясающе длинные ноги. В правой руке зажат миниатюрный клатч. Мой взгляд автоматически падает на пальцы – на безымянном поблескивает золотом обручальное кольцо с бриллиантом.

– Добрый день. Вы уже разбираете мои вещи? – сладко поёт эта дива невиданной красоты, – так быстро!

Красотка, не разуваясь, проходит на кухню и вещает оттуда:

– Всего несколько часов назад созванивалась с супругом, и результат – налицо. А вы из какой клининговой компании? Раньше работала другая женщина, повзрослее. У вас достаточно опыта работы?

Она что-то болтает и болтает, цокает каблуками по паркету кухни…

– Будьте добры, налейте мне кофе.

Я сама не понимаю, как оказалась на пороге кухни. Ната приняла меня за уборщицу? С лица схлынула краска. Неудивительно. Я – в футболке цыплячьего цвета и бриджах до колена, она – в нежно-персиковом кружевном платье… Она иронично поднимает бровь, ожидая, что я кинусь исполнять её полупросьбу-полуприказ. А мои руки чешутся набрать чашку горячего напитка и выплеснуть на это идеально сидящее платье, чтобы посмотреть, как искривятся в крике эти пухлые розовые губки, и как жеманно всплеснёт она руками с тонкими золотыми браслетами на запястьях. Вместо этого я произношу спокойно:

– Я не прислуживаю на кухне.

Перед тем как развернуться, успеваю заметить, как недовольная гримаса искажает лицо, но мне абсолютно всё равно. К счастью, мне нечего отсюда забирать – все вещи, что я взяла с собой, так и лежат не разобранными в обычной женской сумке среднего размера. Я подхватываю её на плечо и покидаю квартиру Максима.