Глава 26

Глава 26

Вот как-то так, быстро и практически незаметно, мы с Мальцевым оказались в отношениях.

Он достаточно четко предъявил свои права на меня, полностью обезвредив моих тараканов. Они теперь как в том анекдоте, сидят тихо в уголке и мелками рисуют.

Очень красивые картины малюют, да.

Конечно, приходилось оглядываться на работу Антона: с понедельника по четверг он безвылазно торчал на базе, а с пятницы по воскресенье был в полном моем распоряжении.

Тяжело ли было? Да, особенно поначалу. Стоило майору выйти за дверь, и я уже начинала скучать.

А впереди было пять долгих ночей разлуки.

Кажется, я даже в детстве так не ждала выходных, как ждала их сейчас. Чуть ли не маркером дни на календаре отмечала.

Радовало, что Антон тоже скучал по мне. Ну и аппетит на своей базе нагуливал. Во всяком случае приезжал он ко мне «готовым к бою».

Даже накормить его не успевала, сразу меня в койку тащил. Буквально с порога. Утолять голод несколько другого плана.

И только сильно позже, уставшие и влажные после душа, мы выползали ужинать. Ну а потом снова отправлялись в спальню, да.

Товарищу майору нужно было отыграться за пять дней вынужденного целибата.

А вот в выходные мы уже выбирались в город: на прогулки, в том числе и речные, в рестораны, даже на выставку и концерт симфонического оркестра я умудрилась его затащить.

Ну и да, словами Антон действительно не разбрасывался. Так что мы каждые выходные ходили в фитнес-клуб к какому-то его знакомому, где он меня действительно учил приемам самообороны.

Очень качественно учил. И пусть перекинуть через плечо я такую махину, как Мальцев, не могла, но освобождаться от захвата и бить по болевым точкам я научилась.

И даже пару раз уложила товарища майора на лопатки удачной подсечкой.

— Молодец, Катюш, — улыбался он, показывая мне поднятые вверх большие пальцы. — Так держать, моя девочка.

Нам обоим эти занятия нравились. Более того, они даже возбуждали. Особенно Антона.

Да, каждый наш такой тренировочный спарринг заканчивался бурным сексом. И хорошо, если до квартиры успевали добраться.

А то несколько раз было прямо в машине, а один раз он меня совратил в женской раздевалке.

Благо никого, кроме нас, из посетителей к тому времени в клубе не осталось.

— Ай-яй-яй, — шутливо погрозила ему пальцем, когда мы уже высушились и начали одеваться, — как вам не стыдно, товарищ майор? А как же честь мундира?

— А что такого? — ухмыльнулся довольно. — Я сплю не с кем попало, а со своей женщиной. У нас с тобой всё по взаимному согласию. Да и не видел нас никто. В сеть ничего не утечет. Так что честь мундира не запятнана.

— Ах ты хитрый жук, — рассмеялась я, и тут же оказалась в кольце крепких рук. Но все дальнейшие поползновения пресекла на корню.

— Ну нет, продолжение банкета будет в квартире. Там нас точно никто не застукает.

Антон, кстати, продемонстрировал мне свою холостяцкую берлогу, и всё больше времени мы проводили у него.

Квартира у Мальцева была хорошая, просторная. Сразу было видно, что живет здесь мужчина: никаких цветочков, рюшечек, всяких портретов и безделушек.

Почти спартанская остановка, барная стойка вместо кухонного стола, минимум всяких кухонных прибамбасов.

Но я всё же тщательно осматривалась, искала следы присутствия женской руки.

— Не было здесь никого, Катюш, — Мальцев довольно хмыкнул. — Монахом не жил, врать не буду, но к себе никого не водил из девок.

И я тут же расслабилась. Всё же было немного ревниво, и я была рада, что стала единственной женщиной на мужской территории.

Собственница во мне хотела пометить не только мужчину, но и его территорию. И я это сделала.

Со временем здесь завелись моя паста и зубная щетка, шампунь с гелем для душа и полотенца.

Ну и кое-какая одежда, да. Чтобы не собирать сумки каждые выходные.

На одной из полок появились рамки с нашими совместными фотографиями, и я надарила Антону всяких прикольных штук, чтобы сделать интерьер более живым.

Мальцев не возражал, ему, кажется, даже нравилось, что я начала обживаться в его квартире. И его поощрение побуждало меня обживаться активнее.

Но всё же двух полных дней в неделю было катастрофически мало. Они пролетали слишком уж быстро, и нам с Тошей снова приходилось расставаться.

Поэтому я не спешила вмешивать третьих лиц в наши отношения. Так хотелось просто побыть вдвоем, понежиться в объятиях друг друга, а не тратить драгоценное время на выяснение отношений с окружающими.

Томке я просто показала фото майора, и она пришла от них в восторг.

— Катюха, ну я тебя понимаю… Такому мужику грех было не дать. Смотри не упусти добычу. Второго такого хрен найдешь, это я тебе отвечаю. Хотя… Ты там поспрашивай, может, есть у твоего Антона холостые приятели. За мной не заржавеет.

В общем, мы и болтали, и смеялись с ней. Я пообещала, что как только у нас с Мальцевым всё устаканится, то познакомлю их. И тогда уже Антон лично ответит на вопрос про холостых приятелей.

Отец о моих новых отношениях по-прежнему ничего не знал, и я не торопилась его просвещать.

Мамины многозначительные взгляды при встречах игнорировала. Помнила, что она восприняла службу Мальцева в штыки, и считала, что для знакомства время не пришло.

Но мама, надо отдать ей должное, и не напирала. Видела, что я всем довольна, и ждала, пока дозрею до того, чтобы привести майора на смотрины.

С родителями Антона я тоже не готова была знакомиться. Он, конечно, показывал мне альбомы, много рассказывал о матери с отцом, о брате с сестрой, но я морально еще не успела подготовиться к встрече.

Всё это могло подождать.

Так незаметно и пролетело лето.

В августе состоялся суд над мужчиной, который на меня напал в кафе. Нас с Тошей вызывали в качестве свидетелей.

В итоге мужчину все же признали невменяемым и отправили на принудительное лечение.

Сомнительный приговор, но тут даже Мальцев развел руками.

— Ничего не поделаешь, Катюш. Такова система. Остается только надеяться, что ему в больничке хорошенько подправят мозги. И он никого не покалечит после выписки.

Я тоже хотела на это надеяться. Никому не пожелала бы оказаться на моем месте. А ведь непонятно, чем бы всё закончилось, если бы не Мальцев, повязавший этого психа.

Мои страхи постепенно улеглись, я даже снова начала ходить на обеды в «Золотую Лилию».

Но теперь всегда носила с собой газовый баллончик. Антон объяснил, как им пользоваться правильно.

Он порывался мне прикупить и шокер, но я лишь подкалывала его в ответ.

— Ну а чего мелочишься, давай сразу Макарова купи. Или гранатомет.

Но он тут же отмазывался:

— Не, Катюш, это уже перебор. Такое оружие массового поражения я тебе в лапки не дам, уж извини.

В общем, у нас всё шло прекрасно до сентября. А потом внезапно разразилась буря.

Я поняла, что что-то не так, когда Антон позвонил мне в среду, в обед, и пригласил на ужин.

И дело не в том, что я не хотела его видеть. Напротив. Но чутье подсказывало, что не всё тут чисто.

Когда в стабильно четком графике возникают такие сбои, это обычно не сулит ничего хорошего.

— Тош, что случилось? — спросила, когда мы сели за столик. Не выдержала, хотела уже понять, что происходит.

— Расслабься, Катюш. Давай просто поедим и развлечемся, а поговорим вечером? Хорошо?

Антону удалось меня отвлечь. Он развлекал меня, отчаянно шутил, увлек танцевать. И в итоге я забыла о своей тревоге.

Но ужин закончился, волшебство вечера истаяло, и мы поехали ко мне в квартиру.

Настало время для разговоров.

— Катюш, — Антон с серьезным лицом сел рядом и взял мои ладони в свои. Начал их поглаживать, явно стараясь меня расслабить. — Ты только не волнуйся.

— Тош, такие слова только еще больше нервничать заставляют. Что стряслось?

— Да ничего, Кать. Ничего не стряслось. Просто я уезжаю на задание. Это не быстро, месяца два как минимум займет.

У меня тут же перехватывает дыхание и кровь приливает к вискам:

— Куда тебя отправляют? — спрашиваю самое страшное. И ответ раздается как выстрел:

— В Сирию…