Глава 28

Глава 28

Антон

Когда меня вызвали к полковнику Урусов, я сразу понял, что это неспроста.

Именно Урусов был у нас главным, он отвечал как за стандартные учения и боевые выезды, так и за дела, требующие особой секретности и осторожности.

А поскольку никаких учений у нас по графику не намечалось, то… вывод напрашивался сам собой.

Впрочем, раздумывать было некогда, да и незачем. Раз полковник вызвал, сам и расскажет. Чего на ромашке гадать?

Поэтому я оставил своих «орлов» на старшего лейтенанта Петренко и направился в штаб.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Здравия желаю, товарищ генерал! — вытянулся навытяжку, ничем не выдав своего удивления при виде генерала Звягинцева.

Когда-то Валерий Иванович был нашим командиром, а потом ушел на повышение, оставив свое место Данилу.

Карьера у Иваныча быстро полетела вверх, теперь он был генералом и крупной шишкой в МВД, возглавлял управление по борьбе с терроризмом, и упорно ходили слухи, что его скоро могут назначить замминистра обороны.

Поэтому удивительно было видеть его здесь.

— Отставить, — Иваныч махнул рукой, — не на построении же. Проходи, майор, присаживайся. В ногах правды нет. Степаныч, пусть твоя Лизочка принесет нам чай.

— Сейчас распоряжусь.

Пока полковник выходил в приемную, я уселся на стул, аккурат напротив генерала.

— Ну, Антон, как жизнь молодая? — Звягинцев погладил усы и внимательно меня осмотрел. — Как старые раны? Не беспокоят?

— Нет, зажило все. Но в отряд уже не возьмут.

— Да, наслышан. Тоскуешь, небось, по боевым выездам?

— В первое время тяжко было. А сейчас привык. В конце концов, готовить новые кадры тоже кому-то надо. Так что я при деле, и рад этому.

— Добро, — генерал одобрительно хмыкнул. — Мне нравится твой настрой. Так держать. Но, как понимаешь, вызвали мы тебя не просто так. Есть дело одно. Срочное, важное и секретное, само собой. Это не полноценная боевая операция, не штурм, не зачистка, но условия будут близкие к боевым, так что должна быть приемлемая физическая подготовка.

— Товарищ генерал, — я удивленно присвистнул. — Но почему именно я?

— Нужен особо проверенный человек. Во всех смыслах. Я вообще сначала хотел Миронова отправить, но он только завтра возвращается из тяжелой командировки. Отдохнуть мужику надо. Да и семья его ждет.

— Но-но-но! — Урусов вернулся за стол и многозначительно посмотрел на Иваныча. — Ты не наглей слишком, генерал. Миронова не трогать. Мы без него тут сами как без рук. Не обескровливай мне отряд

— Да понял я, не ворчи. Ну так что, майор? Пойдешь на задание?

— А что конкретно от меня нужно? Какие задачи будут поставлены? — спросил я. Лучше знать заранее, во что ввязываешься.

— Если в двух словах: поработаешь курьером особого назначения. Нужно будет передать важные документы одному из наших дипломатов в Дамаске. И привезти в Москву другой конверт. Всё строго секретно. За сохранность информации отвечаешь головой.

— Так, — тут я глубоко призадумался. Если соглашусь, придется походить по краю. Задачка явно не из легких.

Но на лёгкую задачу можно было бы бросить любого, так что…

— И да, — Звягинцев прокашлялся. — Это не дело двух дней. Ты отправишься под прикрытием, якобы в составе прикрытия гуманитарной колонны. Колонна отправится по нашим пунктам, по лагерям беженцев, разбросанным по стране, и, сделав круг, вернется в Дамаск. В общей сложности на всё про всё должно уйти не больше двух месяцев.

Ага. Два месяца. Немалый срок. Перед глазами сразу встала Катерина, моя рыжая красота.

Мы были вместе несколько месяцев, и она уже потихоньку начала обживаться в моем жилище. И мне это нравилось, черт побери.

Я хотел видеть ее в своей берлоге, спящей в своей кровати и встречающей меня с работы за накрытым столом. И всё это на постоянной основе, да.

Как раз думал над тем, что пора бы нам съезжаться, и тут такая просьба.

Два месяца в разлуке… Для Кати это много, но… Она же знала, кто я. Она мне безумно дорога, не хочу ее расстраивать, но и от долга офицера отказаться не могу.

Раз сам генерал просит, значит, без меня никак. Поэтому после недолгих раздумий отвечаю:

— Я согласен.

— Вот, — Звягинцев просиял. — Наш человек. Значит, так. Теперь можно и в детали тебя посвятить. Степаныч, давай сюда карту…

*****

Вышел я полностью загруженный. Работку мне поручили, прямо скажем, заковыристую.

Иваныч, зараза, самую убойную информацию напоследок приберег. И я его понимал, мало кто согласится браться за задание, зная полную раскладку.

Но я уже взялся, и пути назад не было. Оставалось идти до конца и попытаться не склеить ласты в процессе.

А риск был немаленький. Не скажу, конечно, что это была миссия камикадзе, но чем-то таким от нее попахивало.

Во всяком случае, генерал сказал прямо: документы попасть в чужие руки не должны ни при каком раскладе.

Уничтожить пакет в совсем херовой ситуации можно, потерять — нельзя. Это будет автоматически расцениваться как госизмена.

Вот как-то так. Остается только подстраиваться и держаться.

Отбытие назначили на утро воскресенья, а до этого дали увольнительную, можно сказать.

И все эти дни я решил провести вместе с Катей.

Рассказать ей было тяжело. Я уже в ресторане видел отблески тревоги в ее глазах, но кое-как сумел отвлечь и продержаться до вечера.

Катюша явно напугалась и расстроилась, но меня порадовало то, что обещала ждать.

Значит, буду грызть зубами камни и песок, но вернусь живым.

Три дня, данные мне начальством, пролетели слишком быстро. Слишком мало было мне Кати, ее ласк, горячих взглядов и нежных рук.

Как будто и не было этих трех дней секса нон-стопом. Лишь с небольшими передышками на еду, сон, и прогулки.

Я запасался сладкими воспоминаниями впрок, но всё равно успел запасти безбожно мало. И в субботу буквально силой оторвал себя от нее.

С мясом и кровью практически.

Порадовало только то, что я научил ее основным приемам самообороны. Так что моя девочка сможет за себя постоять. И мне не придется переживать за нее каждую минуту.

*****

Остаток дня ушел на сбор вещей и поездку к другу. Хотел повидаться с Данилом перед отъездом.

Застал его у зеркала, примеряющим новую рубашку и пиджак.

— Я тут с корабля на бал, что называется. — усмехнулся друг, перебирая галстуки. — Не успел вернуться, Линка меня тут же в светское общество потянула.

— Даня, ну что за ужас, — Лина отобрала у мужа желтый галстук. — Что это недоразумение вообще в шкафу делает? Вот этот, синий возьми.

— Никак понять не могу, — проворчал друг, когда его благоверная уплыла на кухню. — Почему она из меня всё время пытается делать какого-то франта? Как ты ни крути, но из дровосека джентльмена не получится. В генах это не заложено.

— Ну уж прямо ты дровосек.

— Не совсем, конечно, но что-то близкое. Тьфу, мля. От этих галстуков с души воротит. Как и от костюмов.

— А ты, оказывается, тот еще каблук, командир, — заржал я. — Лина с Юлей тебя строят как хотят. Заставляют носить всякую гадость.

— На себя-то глянь, герой, — фыркнул в ответ. — Посмотрю я, как ты вокруг своей Катерины на цырлах скакать будешь. Посмотрю и поржу. Ну и видос сниму обязательно. На долгую память. Детям и внукам потом показывать буду.

— Пхах…

—И вообще, как там в той песне было? — друг призадумался, а потом начал напевать. — «Мужская жизнь, вообще-то, отдана заботам. И это хуже даже, чем гранатомет. Мужская жизнь под каблуком и под капотом. И на троих всегда двоих недостает».

Я ухмыльнулся и подхватил:

— А нам охота то и это, и сердце рвется на куски. А вообще-то, мы, вообще-то, мы мужики как мужики…

— И не самые плохие мужики, между прочим.

— А то ж…

****

А после было ощущение дежавю. Снова Лина укладывает Юлю спать, а мы сидим на балконе.

Только теперь Дан меня провожает. И надеюсь, что не в последний путь.

— Ну и угораздило тебя ввязаться в это, — Миронов нахмурился, выслушав мой краткий рассказ. — Сидел бы на базе, молодняк учил. Нет же, потянуло куда погорячее.

— А ты сам бы отказался?

— Нет…

— Ну вот и я не смог. Да и захотелось снова испытать себя, по краю походить. Убедиться, что я еще вполне себе годен.

— Ой, Тоха, Тоха. Катя тебе что сказала?

— Боится, какая тут реакция еще может быть. Но обещала ждать, и я ей верю.

— Если твоя женщина — дождётся, — Миронов хмыкнул. — Линка ж дождалась меня, хотя я после Дашки уже и не верил в женскую преданность. Но она есть, дружище. И преданность, и верность. Так что будет для Катерины твоей своеобразное «боевое крещение».

Я кивнул, помолчал, а потом попросил.

— Дан

— Что?

— Сам понимаешь, как оно бывает. Я, конечно, буду рвать жилы, чтобы вернуться, но… В общем, я оставлю тебе номер Кати, ладно? Если вдруг что, то… Позвони ей, расскажи, что случилось. Не в подробностях, конечно, она у меня натура впечатлительная. Просто не хочу, чтобы она думала, что я ее бросил.

Даня помолчал, крепко сжал мое плечо и сказал, смотря прямо в глаза:

— Обещаю, Тох. Если что-то с тобой случится, Кате я расскажу. И помогу, чем потребуется. И ей, и родителям твоим. Хотя пиздец, как надеюсь, что этого не понадобится. Возвращайся поскорее домой, братишка.

— Спасибо, командир...