Глава 30

Глава 30

Я не смогла остаться в стороне. Раздумывала несколько дней, но всё же не смогла вот так оставить Ромку.

Всё-таки когда-то он не был мне чужим. Я мечтала выйти за него замуж, родить детей, состариться вместе.

И пусть все эти мечты давно превратились в пепел, да и любви не осталось, но воспоминания-то остались. От них было никуда не деться.

И хотя бы из-за них, в память о прошлом, в котором нам было хорошо вместе, я не могла просто проигнорировать слова его матери и сделать вид, что ровным счетом ничего не произошло.

Мне бы совесть не позволила это сделать. Не по-человечески бы это было.

Поэтому через пару дней я пришла к Роме в палату. Мария Кирилловна в тот момент была с ним, но увидев меня тут же подорвалась:

— Здравствуй, Катенька, — улыбнулась, буквально просияв лицом, — рада, что ты пришла. Мешать не буду, общайтесь, а я пока поговорю с врачами.

— Котенок, ты? — прохрипел Рома и попытался приподняться, но я его остановила.

— Не надо, Ром. Тебе наверняка нельзя сейчас делать резких движений.

Я осторожно присела на стул рядом с кроватью и осмотрела бывшего парня. Выглядел Рома плохо. Отекшее лицо с синяками и кровоподтеками, перевязанная голова и грудь. Ноги и правая рука в гипсе.

— Как тебя так угораздило, Ром? — покачала головой.

— Да вот, со скоростью малость не рассчитал, — попытался пожать плечами, но тут же болезненно поморщился.

— Это не малость не рассчитал, называется, а сверх всякой меры гнал. Сильно болит? Может, медсестру позвать?

— Нет, мне недавно делали укол. Так что еще часа четыре как минимум терпеть без обезбола. — нервно облизнул губы. — А ты… Как ты здесь оказалась? Откуда узнала?

— Мама твоя рассказала. Она приходила.

— Что она тебе наговорила? Надеюсь, ничего плохого?

— Нет, что ты. — покачала головой. — Она за тебя очень переживает. Думает, что мой визит может помочь тебе встать на ноги.

— Мама права. — Рома здоровой рукой перехватил мою ладонь и посмотрел каким-то жадным, почти щенячьим взглядом. — Ты мне очень нужна, Катюш. Я жить без тебя не могу.

Я вздохнула и прикрыла глаза.

Боже, сбылась, что называется, мечта идиотки. За эти слова я всё что угодно бы отдала два года назад.

Хотела, чтобы Ромка вернулся, попросил прощения, сказал, что с ума по мне сходит.

А сейчас я чувствовала только досаду, горечь и раздражение. Потому что в моем сердце был другой мужчина. Который сейчас черт знает где рисковал своей жизнью.

Я влюбилась в майора как девчонка, давно уже влюбилась. Может, даже с первого взгляда.

Но так и не призналась, даже перед его отъездом не решилась сказать заветные слова. Мне казалось, что слишком рано для признаний. Тем более и так слишком быстро у нас завязались отношения.

А теперь вот боюсь, что может быть поздно.

— Кать, не надо плакать, я этого не заслужил.

— Я плачу не из-за тебя, — высвободила свою руку и строго посмотрела на Девятова. Решила, что стоит всё прояснить на берегу и не давать бывшему ложных надежд. — Прости, Ром, но я не буду тебе врать, даже несмотря на твое состояние. В ложь во благо я не верю. Я пришла к тебе лишь в память о прошлом и по просьбе твоей матери. Я не желаю тебе зла, готова поддержать и хочу, чтобы ты поправился. Но между нами это ничего не меняет. Я к тебе не вернусь, потому что люблю Антона. Не вру, не набиваю себе цену, не заставляю ревновать, а ставлю перед фактом. Я его люблю. Это правда.

Рома на мгновение стал белее больничной стены. Внимательно сканировал меня взглядом, будто все еще думал, что я шучу, а потом глухо спросил:

— Он с тобой пришел, да? В коридоре ждет?

— Нет, он на боевой операции уже несколько недель.

— Силовик, значит, — Рома прищурился. — Значит, может и не вернуться?

А у меня аж задергался глаз.

— Девятов, — резко встала, — еще одно слово в таком ключе и я уйду. Уйду и больше не вернусь. И не надо посылать ко мне свою маму. Это во второй раз не прокатит.

— Катюш, прости, — тут же пошел он на попятную. — Я ничего плохого не имел в виду. Просто спросил.

— Не надо о таком спрашивать. А Антон обязательно вернется, и всё у нас с ним будет хорошо. И, пожалуйста, не называй меня больше котенком. Это пошло и неуместно.

— Я тебя понял, Кать. — Рома вздохнул. — Не буду лезть, раз ты любишь другого. Но на права друга я хотя бы могу рассчитывать?

— Только до тех пор, пока ты не поправишься. Я поддержу тебя, если моя поддержка и правда тебе нужна. Но потом мы попрощаемся. Так будет лучше и для тебя, и для моих отношений с Антоном.

Мальцев точно не примет такого рода дружбу, и я не хотела, чтобы Ромка был у него как бельмо на глазу. Поэтому решила сразу расставить границы.

–– Хорошо, пусть будет хотя бы так. — сдался он, слегка мне кивнув.

*****

Тогда я поверила Роме, решила, что он правда всё понял и не будет лезть туда, где для него места больше нет.

В свободное от работы время я заезжала к нему сначала в больницу, а после выписки и домой.

Вроде бы мои визиты и правда делали свое дело. Ромка быстро пошел на поправку и начал потихоньку ходить.

Первоначальные опасения врачей насчет того, что он останется прикованным к коляске, не подтвердились.

Динамика была положительной, и вскоре стало ясно, что после реабилитации Девятов сможет вернуться к нормальной жизни и полноценной физической активности.

Рома не делал никаких левых поползновений в мою сторону, и я расслабилась. Мы с ним разговаривали, вспоминали студенческие времена, одногруппников и преподавателей.

В какой-то степени эти встречи пошли на пользу и мне. Потому что не давали скатиться в панику.

Ведь шли недели, а Антон не возвращался. На дворе уже стоял ноябрь, а от него не было ни звонка, ни весточки.

Перед сном я вспоминала наши разговоры. Майор не рассказывал мне страшные вещи о боях, в которых участвовал. Лишь о товарищах и каких-то забавных случаях упоминал. Боялся напугать, видимо.

И я боялась даже представлять, что там с ним происходит. Воюет ли он, лежит в госпитале или, упаси боже, находится в плену.

Неизвестность просто сводила с ума. Поэтому я и спасалась легкими разговорами с Ромой. Убивая время до возвращения Мальцева.

Но настала пора, наконец, подвести черту под этими встречами. Чтобы Рома не решил, что я изменила свое решение. Он уже почти восстановился, дальше оставалась реабилитация в Турции, куда хотела отправить его мать.

Но это уже без меня. Свое дело я сделала и могла с чистой совестью вернуться в свою жизнь.

Я навестила Рому напоследок, попрощалась и уехала.

Но уже через два дня, в понедельник он снова мне позвонил.

— Привет, Кать, мы можем встретиться?

— Ром, не стоит. Мы уже поставили точку.

— Это правда важно. Хочу тебе кое-что сказать. Просто выслушай, ладно?

— Хорошо, но это в последний раз. Приезжай в час в Золотую Лилию. Это кафе, расположенное недалеко от моего офиса. Я буду там обедать.

— Буду как штык.

Удивительно, но Рома пришел даже раньше меня и занял столик у стены. А еще он с какого-то перепуга притащил мне шикарный букет роз.

И я сразу же почувствовала приближение неприятностей.

— Привет, Кать, это тебе.

— Ром, это лишнее, — цветы меня изрядно напрягли, но я все же сняла верхнюю одежду и села за столик. Чтобы окончательно прояснить ситуацию. — Рома, мы с тобой обо всем договорились еще тогда, в первый мой визит в больницу. Не надо вот этого всего. Ни цветов, ни ухаживаний. У меня есть другой мужчина…

— Который, вероятно, уже гниет в земле. Хватит его ждать! Он не вернется! Ну, если только грузом двести в свинцовом гробу.

— Рома! — мое лицо полыхнуло гневом. Хотела тут же встать и уйти от этого негодяя, но он внезапно встал передо мной на одно колено, схватил ладонь и достал из кармана коробочку.

А я чуть не застонала от абсурдности ситуации. А еще от жуткой неловкости, потому что на нас пялились все посетители кафетерия.

— Я помню, о чем ты говорила, но с тех пор почти два месяца прошло. Нам же было так хорошо вместе, Катя! Почти как раньше, неужели ты ничего не почувствовала?

— Ничего, Ром. С моей стороны ничего не было, кроме легкой ностальгии. Я тебя больше не люблю. Как ты это не поймешь?

— Я заставлю тебя полюбить меня снова, Катюш, — тараторил как заведенный, игнорируя мои слова. — Только дай шанс. Выходи за меня замуж, любимая? Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете, клянусь!

Невольные зрители этого представления начали галдеть, хлопать в ладоши и даже выкрикивать слова «не тяни, соглашайся, он же тебя любит».

А я закрыла глаза и молча застонала. Уже пожалев, что поддалась жалости, состраданию и эмпатии, и помогала Роме встать на ноги.

Он же как пиранья — покажи палец, всю руку откусит.

— Ну давай, Катюша, соглашайся, — внезапно совсем рядом со мной раздается знакомый голос, и я в полном шоке распахиваю глаза. — Что же ты молчишь? Ставишь своего любимого в неловкое положение.

Сперва я не верю, что передо мной стоит Антон. Он кажется мне лишь фантомом, иллюзией.

Даже щипаю себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю.

Но, наверное, лучше бы спала. Потому что взгляд любимого мне не нравится. Он холодный, жесткий и какой-то мертвый.

Наверное, так он смотрел обычно на преступников, которых задерживал. А сейчас этот страшный взгляд направлен на меня.

Я понимаю, что слышал Антон лишь самые последние слова Ромы и сделал неправильные выводы.

И в любимых стальных глазах читаю приговор своей любви. После такой идиотской сцены он мне не поверит и точно не простит…