Глава 12

Уже знакомое томление разливается по всему телу в ответ на этот яростный взгляд. Я очень четко понимаю, что ни о каких двух месяцах воздержания речи не идет. Таким темпом я сдамся через пару дня, не в силах совладать со столь жарким мужским желанием и своим ответом на эту горячку. Наверное, что-то такое появляется в моем взгляде, потому что янтарные глаза вспыхивают, и в следующее мгновение уже Я лежу на снегу спиной, а Вердан смотрит на меня сверху. Не дав опомниться, он прижимается своими горячими губами к моим. Тут нет места нежности и неторопливости, это поцелуй – нападение, поцелуй – вторжение. Жадные губы клеймят, покусывают, посасывают. Язык оборотня врывается в мой рот и вступает в схватку с моим языком. Это все настолько внезапно и горячо, что мой самоконтроль разлетается вдребезги. Я отвечаю на поцелуй не менее жадно, прижимаюсь всем телом к мужу. В голове пусто, вся кровь приливает совсем к другим местам. Словно издалека я слышу чьи-то стоны, и до меня не сразу доходит, что это я издаю подобные страстные звуки. Руки Вердана одним движением распахивают мою шубу, вырвав с корнем все застежки. Горячо, Боже мой, как горячо. Внутри буквально все горит и плавится. Мои пальцы запутались в его волосах, а губы жадно пьют его дыхание. Я слышу, как в ответ на мои стоны из его груди рвется низкое то ли урчание, то ли рычание. И от этого звука все во мне сладко замирает. Раздается треск ворота платья, и настойчивые мужские губы спускаются по шее вниз, чтобы прильнуть к оголенной ключице. Не знаю, чем бы это все закончилось. Хотя…, нет, знаю. Но внезапно в нашу горячку врывается голос Райдо: – Ниса! Ниса! Ты где?! Мы с Верданом одновременно застываем. Картина маслом: я в раскрытой шубе и разорванном до подмышек платье, сверху на мне царь, одна рука которого присоседилась в районе декольте, вызывая яркие эмоции своими ласками, а другая – весьма активно пробирается по чулку вверх. Подол моего платья уже где-то в районе бедер, но кого это волнует? Хозяйку платья так точно нет. По крайней мере, так было, пока не раздался голос Райдо. Теперь же я запоздало вспыхиваю и пытаюсь одернуть подол, что весьма затруднительно, учитывая лежащего на мне царя. – Слезь уже! – говорю, ерзая и пытаясь привести себя в более-менее нормальный вид. В ответ мне раздается смешок. А затем секунда, и мы уже стоим. Причем я все так же тесно прижата к царскому телу. Появляется Райдо. – Ой. Я искал вас. Прошу прощения… Мальчик явно не знает, что сделать и сказать. Стоит, мнется, переступает с ноги на ногу. Меня закрывает своей спиной Вердан, поэтому не видно беспорядка с одеждой. – Райдо, иди, играй с другими детьми – отдает распоряжение оборотень. – Мы с царицей покинем вас, веселитесь. С этими словами, Вердан буквально тащит меня по тропинке и запихивает в какую-то потайную дверь, о существовании которой я даже не в курсе. Мы идем по полутемным коридорам, освещенным только факелами, оборотень крепко держит меня за руку и буквально принуждает почти бежать, чтобы поспевать за ним. В конце концов, я не выдерживаю, и, вырвав руку из его загребущей пятерни, останавливаюсь и говорю: – Куда ты меня тащишь? – К тебе – следует короткий ответ и попытка снова ухватить меня за руку, которую я быстренько прячу за спину. – Зачем? – Затем, что ты в порванной одежде, а на улице зима, если вдруг, ты не заметила – следует ядовитый ответ. Вспыхиваю от смущения, за что сразу же получаю голодный взгляд. Вердан делает шаг ко мне, но я упираюсь ладонью в его грудь, даже через одежду чувствуя сильные и быстрые удары его сердца. – Не надо. Просто проводи меня в мою комнату, пожалуйста. Царь какое-то время смотрит на меня, а потом берет ту руку, которой я упираюсь, и ведет за собой.  Когда мы подходим к моим апартаментам, я вспоминаю, что хотела прояснить один момент, а потому торопливо говорю, видя, что Вердан собирается уходить: – Ваше Величество, я бы хотела кое-что сказать. Мы можем зайти ко мне? Для разговора? Царь удивленно приподнимает бровь, но входит за мной в апартаменты. Чувствую себя неловко, не зная, как начать этот разговор, Вердан нежданно помогает. – Слушаю. Что ты хотела сказать? – Я на счет баронессы Хельги Зуер – делаю попытку начать разговор. – А что на счет нее? – Мне неприятно ее присутствие. Я буду очень признательна, если ты отправишь ее куда-нибудь подальше из дворца. Вместе с ее мужем. Вердан смотрит на меня нечитаемым взглядом, долго и настойчиво, а потом говорит: – Насколько я помню, раньше тебя не заботили мои любовницы. Когда ты узнала о Хельге, то выдвинула только одно требование, цитирую, чтобы мы не плодили бастардов. Почему вдруг, сейчас, ты стала против? – Просто мне неприятно. И все – чувствую себя не в своей тарелке из-за его пристального взгляда. – Хорошо. Я прикажу баронессе вместе с мужем удалиться в гостевой дом. Сама понимаешь, их поместье давно пришло в негодность из-за погодных условий, и выгнать их я не могу. – Я не прошу отправлять их на верную смерть. Просто, чтобы она не попадалась мне на глаза каждый день и… – договорить фразу я не решаюсь. – И? – тут же подхватывает царь. Ну, вот как ему сказать, что я чувствую себя несчастной, когда она крутится рядом с ним? А при мысли, что они делят постель, мне хочется кричать и плакать. – И все – выдаю я, рассматривая ковер под своими ногами, страшась поднять глаза на мужа и не выдержать его взгляд. – Конечно же, я могу отослать баронессу и отказаться от ее услуг в дальнейшем, но есть одно «но» – медленно говорит Вердан, вынуждая поднять на него глаза. – Какое? – спрашиваю, уже догадываясь, что сейчас мне выдвинут ультиматум, на который, кстати говоря, я сама напросилась. – Мне нужна женщина. В постели. Каждый день. Если баронесса уходит, ты ее заменяешь. По своей воле, без возражений и глупых попыток отказаться. Или так, или никак – и смотрит на меня. Первое мое желание – отказаться. Но чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше вижу в них то, что Вердан пытается скрыть: в глубине солнечного янтаря его радужек таится застарелая боль от отказа, и надежда, что сейчас все будет по-другому. И я понимаю, что не могу сейчас отобрать у него эту надежду. Более того, я ведь все это затеяла для того, чтобы подарить нам второй шанс. Почему бы не воспользоваться моментом? Выдыхаю и отвечаю: – Хорошо – тихо, едва слышно. – Что? – переспрашивает Вердан, хотя по загоревшимся глазам, я понимаю, что он услышал. – Я говорю – хорошо. Согласна на твои условия. – На какие именно? Я хочу это услышать. Царь буквально нависает надо мной. Подавляя своим присутствием и, в то же время, рождая во мне какое-то скрытое чувство удовольствия, что он так рьяно хочет видеть меня в своей постели. – Я буду выполнять  супружеские обязанности. Каждый день, без попыток увильнуть. – Хорошо – тихо произносит Вердан, но в его голосе лично мне слышится утробное урчание довольного хищника. – Я приду к тебе сегодня ночью. Будь готова. – Как сегодня? – спрашиваю удивленно. – Но нам же нельзя. Из-за ребенка. – Есть много разных способ получить удовольствие, жена моя, – говорит оборотень, посылая мне коварную улыбку и, развернувшись, уходит. А я остаюсь стоять с разинутым ртом. Попалась в лапы хищнику. Горячая волна проходит по мне от самых пальчиков ног до ушей. И страшно в преддверии ночи, и волнительно. А еще, где-то в глубине меня, довольно урчит какое-то звериное создание. Интересно, если я сейчас попробую к нему воззвать, оно отзовется? Недолго думая, ложусь на кровать, расслабляю все тело, настраиваюсь на спокойное и размеренное дыхание. Стараюсь в воображении воссоздать вчерашний лес, но только чтобы он был не страшный и дневной, с лучами солнца сквозь кроны деревьев. Ровное дыхание, теплые солнечные лучи на моем лице. Наверное, я слегка задремала, иначе как объяснить тот факт, что я вижу себя в том самом лесу, который только что представляла? Снова кусты и оттуда светятся желтые глаза. Уже без страха подхожу к зверю почти вплотную, протягиваю руку и с радостью ощущаю, как в ладонь утыкается холодный нос. Поглаживаю урчащую мордочку, пытаясь наощупь понять, что же за зверушка мне досталась. Увы, что-то типа фиолетового тумана закрывает от моих глаз животное, и, наверное, подобное что-то мешает ощутить очертания зверя руками. Сколько я не поглаживаю любопытную урчащую мордаху, а все не могу определить даже структуру шерсти, которой касаются пальцы, и есть ли она вообще. – Я смотрю, ты очень скрытная особа – говорю, глядя в желтые глаза, которые в ответ тут же загораются хитрыми огоньками. – Да, я уже поняла, что с тобой будет непросто, но весело. Учти, я не сдамся! Всегда мечтала уметь оборачиваться в животное и от своей мечты отступать не намерена. Возможно, мне кажется, но в звериных глазах проскакивает что-то вроде одобрения. Очень хочется верить, что смогу убедить моего внутреннего зверя, что я достойна его. Открываю глаза, я лежу в спальне. Совершенно нет ощущения, что я спала. Странно как-то. Внутри себя ощущаю какое-то нетерпеливое ёрзанье. Можно попробовать перевоплотиться?? Хорошо. Говорят, попытка – не пытка. Попробуем. Поднимаюсь с кровати, быстренько снимаю всю одежду, надеюсь, никто сейчас не зайдет и не застукает меня в таком виде. На всякий случай, закрываю дверь спальни на засов. Да, так спокойнее. Бррр, без одежды в комнате холодно. Но, насколько я поняла, при обороте все, что надето – рвется, так что лучше так. Старательно игнорируя бегущий по коже холод, погружаюсь в себя, ищу то место, где что-то скребется, желая выйти. Солнечное сплетение. Да! Сосредотачиваюсь. Вдоооох-выдооох. Снова вдоооох. В какую-то секунду с моим телом что-то происходит. Вот я стою, чувствуя голыми ногами ледяной пол, а потом, словно кто-то переключил тумблер, и по моему телу проходит опаляющая горячая волна. Не такая, как при общении с Верданом. Мягкая и добрая ко мне, без злости и обиды, без сексуального подтекста. Затем приходит какой-то дискомфорт, ощущение на грани боли, но терпеть можно. Стараюсь не сопротивляться, расслабиться, зная, что тогда боль ощущается не так сильно. А потом все прекращается. Выдыхаю и открываю глаза. Ого! Первое, что я вижу, это то, что комната стала больше. Потом понимаю, что это Я стала меньше. Опускаю голову вниз и вижу… лапки. Красивые такие, темненькие, с коготками. Осматриваю себя ниже. Ха! Рыжий пузик. Неужели я лиса??? Вау! Вот прям вау! Очень, очень, очень хочу! Пытаюсь покружиться, чтобы увидеть себя всю, но не получается, зато удается углядеть белый кончик рыжего пушистого хвоста. Да! Ура! Какая прелесть! И тут я вспоминаю, что у меня ведь есть большое, во весь рост зеркало в спальне, там я смогу свою красоту рассмотреть до мельчайших подробностей. На четырех лапках, едва в них не запутавшись, дохожу до вожделенного предмета. Приподнимаюсь… и в шоке замираю. Блин! Нет, не так. БЛИН!! Сначала в ужасе вижу морду суслика. Но потом, когда первый шок проходит, понимаю, что у этих животных никак не может быть красивых рыжих хвостов, а значит, надо успокоиться и глянуть трезвым взглядом. Делаю глубокий вдоооох и спокойный выдох. Вкупе с моим новым тельцем смотрится это… шокирующе и немножко смешно. Пристально всматриваюсь в свою миленькую мордочку темными раскосыми глазами. Умилительно морща усики и перебирая лапками, понимаю, что я БЕЛКА! Белка! Блин! Вот так вот. Кругом сплошные волки, а я – белка!  Не, ну спасибо, конечно, что не корова, или коза. Или таких оборотней не бывает? Хотя… я не знала, что белки бывают оборотнями, а видишь… сюрприз. Миленький пушистик среди хищников. Нет слов, чтобы выразить… восторг. Впрочем, если особо не зацикливаться на мелочах, то все довольно неплохо. Контакт со своим зверем я нашла. Перевоплотиться сумела. Осталось теперь понять, как вернуться назад, в человека, и все будет вообще отлично. Закрываю глаза, сосредотачиваюсь на дыхании, представляю себя девушкой. Открываю глаза. Облом. Я все еще белка. Снова закрываю глаза. На этот раз обращаюсь к моему зверьку. Прошу помочь мне еще раз. И, как ни странно, получаю в ответ что-то типа бухтения любящего родителя «ничего без меня не можешь сделать». А потом я открываю глаза и лицезрю себя во вполне обычной, человеческой форме. Причем, при обороте обратно никакой боли или дискомфорта не было. Просто словно щелчок в голове и я уже сижу голой попой на холодном полу. Бррр. Моментально подскакиваю, растирая замерзшую кожу. А как же тогда Вердан обнаженный на улице был, когда я его увидела? Там же лютый мороз, градусов двадцать, не меньше. Дрожащими пальцами быстро натягиваю на себя теплые чулки, нижнее платье и ныряю в пуховые одеяла по самую макушку. И только начинаю согреваться, как в дверь стучат. Блин, я забыла ее открыть! – Ваше Величество? – доносится обеспокоенный голос Одал. – Минутку! – закутавшись в теплый плед, открываю дверь и тут же щучкой ныряю назад в постель. – Вы заболели? Плохо себя чувствуете? – тут же выражает беспокойство главная фрейлина. Мне впервые приходит в голову, что раз Одал – главная фрейлина, то, наверное, где-то должны быть и просто фрейлины? Интересно, где они? – Нет, просто немного устала, хотела подремать – отвечаю, чувствуя, что наконец начинаю согреваться, хотя изнутри еще идет какой-то озноб. – Одал, разожги, пожалуйста, чуть сильнее камин. Свежие дрова весело потрескивают в огне, за окном завывает ветер, а мои мысли упрямо возвращаются к последним словам Вердана. Сказать, что я нервничаю в преддверии ночи – это ничего не сказать. Зарывшись в одеяло, как в сугроб, пытаюсь настроить себя на позитив. В конце концов, муж и жена вполне могут себе позволить немного ласк на сон грядущий, так ведь? Внутренний озноб все не проходит. Одал приносит мне большую чашку с теплым травяным отваром. Питье помогает, согревая изнутри. Я даже решаюсь вылезти из-под множества одеял и принять ванну. Впрочем, там я надолго не задерживаюсь, быстренько обмывшись, отпускаю горничную. Не хочется, чтобы она «готовила» меня к ночи. Сама уж как-нибудь. Обойдусь без этого вонючего обтирания и скучной ночной рубашки. Ужинаем мы с Одал вдвоем и в полной тишине. Я неотрывно смотрю в огонь, игра его язычков буквально гипнотизирует мое сознание, и машинально пережевываю ужин. – Одал, а тут всегда была такая мода на женские головные уборы? – решаю вдруг спросить фрейлину. – Что вы имеете в виду? – Я заметила, что у большинства женщин покрыты головы, причем неважно на улице или в помещении. Если честно, мне не нравится эта традиция. Я хотела бы внести коррективы в моду при Дворе. – Прекрасно вас понимаю, Ваше Величество, вы привыкли к другому. Смею напомнить, что у вас уже был разговор на эту тему с вашим супругом. – И, конечно, мне было отказано – говорю, вроде я вспомнила. – Конечно. Но дело в том, что у подобного головного убора есть практичная функция. – Какая же? Уродовать женщин? – Нет. Для вас не секрет, что оборотни, все же, какой-то частью своего существа – животные. У них довольно много внимания уделяется инстинктам, которые при магических дворах презираются. Так вот, очень часто оборотни ориентируются на запах, при поиске своей пары, или просто партнера для ночи. А что лучше всего держит запах на человеческом теле? – Волосы. – Именно, Ваше Величество, волосы. Потому женщины, имеющие пару, покрывают голову, дабы избежать нежелательного внимания со стороны других мужчин. – А почему тогда мужчины не носят головные уборы? – вставляю вопрос из темы о равных правах. – Ну, вы же и так все прекрасно понимаете, Ваше Величество, – отвечает Одал, усмехнувшись. – Да понимаю. А почему ты покрываешь голову? У тебя ведь нет мужа. – Но как же, Ваше Величество, вы приказали – растеряно отвечает Одал, пряча грустные глаза. Понятно. Иса не желает личного счастья своей главной фрейлине. Хочет, чтобы та все время была рядом. Вот совсем не удивлена я этим открытием. Нужно будет что-то предпринять, нехорошо кого-либо обрекать на одиночество из-за личной прихоти. Вынырнув из размышлений, замечаю, что уже довольно поздно. Отпускаю Одал до завтрашнего утра, а сама, переодевшись в красивую кружевную ночную рубашку и накинув сверху теплый, подбитый мехом халат, сажусь поближе к камину. Появление Вердана в спальне застает меня врасплох. Я вздрагиваю, когда его большие ладони ложатся на мои плечи. Он успокаивающе поглаживает меня по волосам, а затем медленно вынимает из них остатки шпилек, массируя кожу головы. Ммм, как же хорошо. Незаметно для себя я расслабляюсь, забыв о волнении и легком страхе. Сильные пальцы массируют мой затылок, спускаются по шее к плечам, проминая и их. Я расслаблено сижу, опустив голову вниз, отчего волосы падают до самого пола. Но едва моей кожи касаются мужские губы, все расслабление моментально проходит. Нежные, легкие поцелуи крыльями бабочки порхают по затылку, спускаются к линии роста волос, ласкают каждый выпуклый позвонок на шее, надолго прикипают к месту, где с сумасшедшей скоростью стучит ниточка пульса. Вердан присаживается возле меня и наши лица теперь на одном уровне. Он поворачивает мое лицо вбок, впивается взглядом в мои расширенные зрачки, а затем нежно целует уголок губ. Столько нежности и трепетности в этом поцелуе, столько деликатности, что я немного теряюсь. Может, я не так поняла своего мужа? Может, он не для ласк сегодня пришел? О, Боже, я – глупая гусыня. Расфуфырилась, приготовилась. А царь просто пришел пожелать спокойной ночи. Я уже почти готова заняться самоедством, когда поцелуй перестает быть нежным и становится алчным. Губы оборотня уже не дарят, нет, теперь они берут. Жестко, страстно, немного грубо и очень собственнически. Голова начинает кружиться, низ живота как-то странно сжимается, на грани с болью. И снова треск одежды. Моя шуба летит на пол, а меня саму перемещают на кровать. Я даже не успеваю перевести дух, а с меня срывают ночную рубашку, оставляя, в чем мать родила, просто для нескромных мужских взглядов. Испугано ахаю, пытаясь прикрыть волосами хоть что-нибудь. Мужские руки тут же перехватывают мои ладони и закидывают их себе на шею. – Вот здесь им самое место – хрипло говорит муж, жадно осматривая всю меня. – Не прячь ничего от меня. Ты – само совершенство. И снова он не дает мне ничего сказать, прильнув губами к моему рту, выпивая мое сопротивление, стыдливость и глупые девичьи предрассудки. Я почти теряю голову под его губами, когда о себе снова напоминает болезненное ощущение внизу живота. Это немного беспокоит, поэтому я опускаю одну руку вниз, а подняв ее на свет, холодею от ужаса. – У меня кровь – говорю не своим, металлическим голосом. – Что? – Вердан тут же прекращает все манипуляции с моим телом. – Мне кажется, что-то не то с ребенком – едва могу протолкнуть эти слова через сжатое спазмом горло.