Глава 22

Всего секунда и река смыкает свои воды надо мной. Во мне просыпается жажда жизни и желание бороться. Я стараюсь делать плавательные движения руками и ногами. Может быть, если я под водой уплыву чуть дальше, то смогу от них убежать? Но, увы, это тело не предназначено для спорта вообще и для плаванья в частности. Я все равно падаю все ниже и ниже, невзирая на мои попытки выплыть. Мимо стайкой проносятся испуганные рыбы, заставляя меня еще активнее сопротивляться. Задержанное дыхание ничего не дает, потому что я не могу выплыть наверх, чтобы вдохнуть еще раз. Есть только я и река. Похоже, я снова пойду ей в жертву. Когда я падаю спиной на песчаное дно, и лодка с голубым небом теперь кажутся недосягаемыми и далекими, в моей голове раздается легкий всплеск, и я снова слышу уже знакомые слова, но на этот раз это не шипение костра, а журчание крохотного источника где-то в лесу. – Прими меня…. Прими. А мне страшно. Это ведь нужно перестать дышать и впустить в себя воду, вдохнуть ее. Запретить себе бороться за жизнь и разрешить реке поглотить тело не только снаружи, но и внутри. Продолжаю сопротивляться до самого последнего пузырька воздуха в своих легких, и даже чуть дольше. А когда запас кислорода кончается, я делаю вдох, и свет постепенно меркнет в моих глазах. Странное место. Стою в воде почти до середины бедра, а сверху еще и щедро льет дождь. Вокруг на много метров ничего, кроме моря, или реки? Намачиваю палец и пробую. Вода соленая. Но сверху капает пресный дождь. Что за странная местность? И куда идти, если вокруг ничего нет? Подумав, иду прямо. В конце концов, без разницы куда идти, если не знаешь конечный пункт назначения. Уровень моря постепенно повышается. Теперь вода достигает моей талии. Идти, преодолевая сопротивление жидкости, весьма непросто. Чувствую, что слегка запыхалась и начинаю уставать. Интересно, это нормально, что я, по факту, лежа без сознания где-то на дне реки, чувствую усталость здесь, где пребывает только мое сознание? Останавливаюсь перевести дыхание, убираю с лица мокрые пряди волос, чтобы не падали на глаза, загораживая обзор. Именно в этот момент слева от меня раздается какой-то тихий всплеск. Резко поворачиваюсь в ту сторону, чтобы увидеть, как из воды появляется красивая девушка. Ее светлые волосы мокрыми прядями облепляют совершенное в своей идеальной красоте лицо, спускаются на шею и укрывают от посторонних взоров нескромно голую грудь. Крупные дождевые капли живописно скользят по ее телу, даря ощущение просто фантастического зрелища. Стою, разинув рот, не в силах оторвать взор от подобного совершенства. Тем временем, девушка подходит ко мне на расстояние вытянутой руки и, склонив голову набок, внимательно вглядывается в мои красные глаза своими живыми, родниковыми очами. А затем она мне что-то булькает. Я растеряно пожимаю плечами, показывая знаками, что не понимаю ни слова. И тут же испуганно дергаюсь, потому что моей руки касаются чьи-то холодные пальцы. Поворачиваюсь и вижу очень близко от себя еще одну девушку. Почти идентичной внешности с первой. А чуть дальше стоит еще одна, разглядывая меня с любопытством. Тааак! Что вообще происходит? Они ведь не опасны? Теперь уже все три очень близко возле меня. Девушки кружат вокруг меня, и я впервые задумываюсь, что у них, скорее всего, не ноги, иначе они не могли бы так быстро и плавно двигаться. Раздражает их постоянное мельтешение и навязчивые касания рук. Они, то гладят мои волосы, то дотрагиваются до шеи, плеч, словно изучают, как будто никогда не видели таких, как я. При этом все время что-то булькают между собой. В конечном итоге, я не выдерживаю, когда одна из них довольно резко тянет меня за прядь волос. Отпихиваю руку местной обитательницы и, выставив перед собой ладони, строго говорю: – Хватит! Довольно! Мне не нравится! И тогда та, руку которой я убрала, внезапно сузив глаза и чуть присев, низко и угрожающе шипит мне в ответ, продемонстрировав комплект зубов  длинных и острых, треугольной формы. А вот это уже похоже на угрозу. Отодвигаюсь от нее, стараясь держать ее фигуру в зоне видимости. Теперь уже все три девушки выглядят угрожающе, их ноздри раздуваются, глаза сужены. Я испуганно пячусь назад, а они наступают. Чем бы это закончилось – не знаю, скорее всего, моим поражением. И это не преуменьшение моих качеств, а реальный взгляд на ситуацию. Но именно в этот момент справа от меня начинает бурлить вода, привлекая внимание не только мое, но и негостеприимных местных жительниц. Я еще не понимаю, что происходит, а девушки все втроем кидаются к тому месту, пихаясь локтями. Сначала из воды показывается мужская голова. Длинные светлые волосы плавают, как водоросли, вокруг красивого лица. Потом выныривают мускулистые плечи, следом – обнаженный торс. Мужчина не просто красив, он – великолепен. Лицо с идеальными чертами: изгиб густых бровей, огромные, прозрачные и синие, как вода вокруг нас, глаза. Прямой нос и крупный, восхитительно очерченный рот. Произведение искусства, а не мужчина. А торс с капельками воды? Оооо, это эстетическое наслаждение. Как красивая картина, или статуя в музее. С той только разницей, что конкретно эта статуя – живая. Он окидывает равнодушным взглядом трех девушек, которые припали к его груди и жадно гладят то, до чего могут дотянуться. Мне даже неловко становится, столько жажды и просьбы в их лицах и движениях. А затем мужчина переводит свой сверкающий сапфирами и бриллиантами взор на меня. И блеск его глаз буквально гипнотизирует, как драгоценные камни невероятной красоты. Я не в силах даже моргнуть, чтобы избавится от его влияния. Просто стою и наблюдаю, как он приближается ко мне во всем великолепии своей невероятной красоты. Даже когда его грудь касается моей, я не в состоянии отодвинутся. Мужчина ласково берёт мое лицо в свои холодные ладони, запускает длинные пальцы в мои мокрые волосы, ероша их и массируя кожу головы, посылая миллионы мурашек по всему телу. Его глаза сияют и держат мой взгляд в плену. Я погружаюсь в них, как в реку, до самого дна. И чувствую, что тяжесть в моей груди становится меньше, легче и прохладнее. Не жжется страх и печаль, не печет в солнечном сплетении от необходимости делать то, что я не хочу, постепенно уходит боль от понимания, что наши пути с Верданом, вполне возможно, разойдутся. Меня словно покачивает и укачивает на морских волнах, где-то далеко-далеко даже проглядывают беспечность и легкость, сродни тем, какие бывают в чудесный выходной день, когда всей семьей идете на пикник в парк. Холодные губы касаются моего рта. Наш поцелуй, словно глоток чистой родниковой воды. От него немеют губы, а потом такое же онемение идет внутрь меня, минуя горло и останавливаясь в центре груди. Проходит боль и обида. Все смывается и очищается. Я прижимаюсь теснее к телу мужчины, жадно принимаю его исцеляющие поцелуи, мягкие прикосновения. И удивленно понимаю, что он первый отрывается от меня, отодвигается, ласково глядя бриллиантами глаз. Он протягивает руку и легко смахивает с моей щеки слезы, оказывается, я плакала. А затем дарит мне удивительно чистую и яркую улыбку, на которую я отвечаю ответной, такой же светлой и теплой. Открываю глаза. Все внутри булькает. Вокруг меня бегают и суетятся люди. Я пытаюсь вдохнуть воздух и не могу, вода стоит внутри меня. Паникуя, ползу по земле, пытаясь как-то освободить дыхательные пути. Кашель сгибает мое тело вдвое. В глазах темнеет, и я теряю сознание. В этот раз я знаю, что мне нужен мой зверь. Она поможет. Сани! Ползу, задыхаясь и кашляя, сплевывая воду. Совсем рядом со мной тень. Знакомая голова упирается в плечо. Да, милая! Забери это. Освободи нас обеих! Прихожу в себя медленно, словно поднимаюсь со дна реки. Хочу уже открыть глаза и не могу. Тяжелые веки, словно налитые, не хотят открываться. Медленно и постепенно мне удается открыть глаза. Зрение плохо фокусируется, все расплывчатое и неясное. В ушах стоит гул голосов, но понять хоть слово, не могу. Слышу их, как шум воды. Это просто фон, без какой-либо смысловой нагрузки. Но постепенно слова складываются в предложения. – Вижу, уже очнулась – голос герцога трудно спутать с чьим-то еще, столько в нем заносчивости и высокомерия. – Второе преобразование прошло даже быстрее и лучше, чем первое. Завтра тебя ждет последнее, и мы выходим на финал всей моей многоходовки. Даже не верится, что то, что я начал так много лет назад, скоро закончится и я, наконец, получу достойную награду. – Рада бы поболтать, но ужасно хочу есть – перебиваю его болтовню, приподнимаясь с кровати и принимая сидячее положение. Герцог недовольно поджимает губы. – Я смотрю, кто-то здесь сильно расхрабрился за последнее время. – Когда каждый день умираешь, а потом воскресаешь, становится как-то не до глупых страхов. Прикажите подать еду. Нет сил уже терпеть голод. Герцог злобно зыркает на меня глазами, но, ничего не сказав, выходит. А через несколько минут моя личная тюремщица приносит полный поднос еды. Суп я съедаю с такой скоростью, что даже не ощущаю его вкус. Овощное рагу улетает так же быстро. Чуть медленнее ем запеченную тушку перепелки с гарниром из спаржи и кабачков. Уже доедая яблочный пирог с горячим компотом понимаю, что сейчас умяла просто огромную для себя порцию. По идее, меня должно разорвать. Но, что удивительнее всего, я до сих пор ощущаю легкое чувство голода. Доев, укладываюсь на кровать, закрыв глаза. Итак, сегодня я могу отдохнуть, а завтра – последний забег трехдневного марафона. Боль. Этого я боюсь больше всего. Словно в ответ на эти мои мысль, гремит дверной замок, и я слышу тихие, явно женские шаги. Улавливаю тяжелый запах розового масла и уже догадываюсь, кого принесла нелегкая. – Опять пришла говорить гадости? – спрашиваю, не открывая глаз. Испуганный выдох слышится мне в ответ, а затем слова: – Почему сразу гадости? Пришла узнать, как ты? Вижу, что в порядке. А еще хотела сказать, что жду не дождусь, когда ты станешь Спасительницей и навсегда расстанешься с Верданом. – Почему это вдруг я с ним расстанусь? – спрашиваю равнодушным голосом, хоть внутри и дергает что-то, как больной зуб. – Ты станешь чудовищем. Ни один мужчина не потерпит рядом с собой подобное уродство. – Если ты все сказала, можешь быть свободна – холодно говорю своей когда-то бывшей подруге и отворачиваюсь к стенке, чтобы она не видела, как мне больно слышать ее гадкие слова. Баронесса какое-то время стоит, но потом уходит, сообразив, что ничего из меня сейчас не выжмет. А я, едва за ней закрывается дверь, встаю и подхожу к зеркалу, умом предполагая, что моя внешность пострадала еще больше, но сердцем надеясь на обратное. Увы. Один взгляд в зеркало заставляет меня застыть в шоке, разглядывая собственное отражение с ужасом и обреченностью. Волосы мои по-прежнему короткие с опаленными концами. Глаза видоизменились, можно даже сказать, улучшились. Теперь у меня большая радужка прозрачно голубого цвета, почти закрывающая белок, с длинным красным зрачком. Экзотично, но мне даже нравится, особенно, если сравнивать с предыдущими глазами – кроваво красными. Но на этом все плюсы заканчиваются. Лицо немного изменилось. Скулы стали выше, а подбородок острее. Появилось что-то хищное в чертах, чего раньше не было. Но хуже всего дела обстоят с кожей. С одной стороны лица и тела она в красных прожилках, а с другой – в синих. Словно все вены и капилляры разом проявились под прозрачной кожей. Это уродливо и ужасно. Настолько, что хочется взять столовый нож и лишить себя жизни. Но это просто минутная слабость. Выдохнув, я отбрасываю подобные мысли с ужасом и гадливостью. Не для того я прошла через это все, чтобы сейчас так легко и глупо сдаваться! Мне просто нужно пережить еще одно испытание, пройти полную инициацию, а потом дождаться Вердана. А вот тогда уже будет все ясно. Так себя успокаиваю весь оставшийся день. Ночью сплю, как убитая, невзирая на нервное мельтешение где-то в животе и зудящее беспокойство под кожей. Как и предыдущие два раза, меня будят рано утром. Даже представлять не хочу, что мне приготовили на сегодня. Туго связав мои запястья веревками, стражи выводят меня во двор. Странное дело, но мы не идем, как в другие разы, за стены замка. Ко мне подходит герцог и, взяв под руку, тянет в смотровую башню. Двое стражей следуют за нами. Мы поднимаемся по высокой винтовой лестнице. Боже, надеюсь, он не собирается проверять мои способности к полету? Мы выходим на самый верх. Стражи остаются на лестнице, за дверью, а я и герцог заходим в смотровую комнату. Тут холодно, ледяной ветер моментально залезает под шубу, жалит щеки. – Зачем мы здесь? – не выдерживаю. – Хочу тебе кое-что показать. Ты ведь до сих пор не выбросила из сердца свои глупые и наивные чувства к Вердану, а это делает тебя слабой. Мне нужна сильная царица рядом со мной, холодная и без слабостей, за которые можно уцепиться и навредить мне. – Я уже поняла, что вы всегда печетесь исключительно о себе. Что хотите показать? Можно быстрее, пока я не превратилась в кусок льда? – Смотри прямо, глупая гусыня. Смотри и прощайся с иллюзиями – герцог указывает пальцем куда-то вперед. Сначала я не понимаю, куда он тычет. Ветер и мороз заливают глаза слезами, мешая обзору. Но постепенно зрение проясняется, и я вижу небольшой конный отряд, человек двадцать, может, чуть больше. Впереди всех скачет мужчина, я узнаю его не глазами, а сердцем. Оно глупое, дергается и начинает биться сильнее еще до того, как я понимаю, что это Вердан. Он меня нашел! Приехал спасти! Отряд останавливается. Царь спешивается и к нему подъезжает женщина. Только по бьющейся на ветру белокурой косе и вкрадчивым манерам я понимаю, что это баронесса. В груди что-то недовольно заворочалось от этого открытия. Почему она там, с моим мужем? Вердан подает ей руку, помогая спешиться. Остальные люди тоже идут пешком, ведя коней за собой. И тут я вижу, как баронесса, вроде, спотыкается. Вердан подхватывает ее и прижимает к себе. А она, обняв, целует его. Не в силах больше смотреть, отворачиваюсь. – А теперь вниз! – командует герцог, ухватив меня под руку. А я с удивлением замечаю, как мои варежки прорывают огромные, острые, как стилеты, когти. Мы спускаемся вниз и ждем, пока подойдут Вердан и его отряд. Я все еще на что-то надеюсь, во что-то верю. Мне кажется, что у нас с мужем зародилось что-то теплое и настоящее, что не может вот так быстро и бесследно пройти. Поэтому, я стою, словно соляной столб и напряженно жду его появления. И он заходит. Один. Баронесса и воины – сзади. Я не отвожу от него глаз. Мне нужно видеть его лицо, когда он узреет меня. И вот это момент приходит. Все вокруг словно замирает. Даже снег, который только что начал идти, замедляет свое падение. Наши взгляды встречаются. Мои обновленные зрачки впиваются в янтарь его глаз. И я вижу все, что он чувствует в этот момент. Сначала он в шоке, потом в ужасе. Его глаза расширяются, а черные тени в них беспокойно мечутся. А затем в них заглядывает жалость. Жуткая и убивающая. ЖАЛОСТЬ. Ему меня жаль. И все. Я не предполагала, что может быть так больно. Где-то внутри грудной клетки разваливается на куски мое сердце, истекая кровью и посылая по всему телу адскую смесь тоски, безответной любви и горечь предательства. Невзирая ни на что, Вердан отказался открыть мне свою душу и подарить любовь. Но я ведь глупая. Мне мало, что мое сердце пнули мне под ноги, мне еще надо, чтобы по нему потоптались. Поэтому я, вспомнив напутственные слова одной из Богинь, и все еще надеясь на чудо, говорю: – Вспомни свои детские сны о рыжей девчонке. Вердан вздрагивает и испытывающе смотрит на меня, буквально препарируя взглядом. Он уже почти делает шаг ко мне, но тут откуда-то сбоку раздается голос: – Вердан, мне плохо. Я, кажется, сейчас упаду в обморок. Царь отворачивается в сторону баронессы, прерывая наш контакт глазами. И я понимаю, что все, проиграла. Все зря. Жар наливается в моей груди. Злой и яростный, обжигающий и требующий выхода наружу. Боль давит грудь и режет горло, не в силах это терпеть, я вскидываю голову, и из моего рта вылетает зычный и очень громкий рык. Удлинившиеся когти без труда рвут веревки, а огонь внутри нарастает, требуя выпустить его. – Иса! Это кричит Вердан, бросаясь ко мне. Предатель!!! Открываю рот, и в его сторону летит струя пламени. Он едва успевает увернуться, откатывается куда-то вбок. Я поворачиваюсь к нему спиной, не в силах видеть предателя. Хочу уйти отсюда! Бегу вперед, сметая всех со своего пути. Герцог! Он обнажил меч и препятствует моему выходу из двора замка. – ТЫ!!! – шиплю ему, ощущая свой язык странно длинным и раздвоенным. Герцог успевает только в ужасе прикрыть лицо, когда новая волна огня за считанные секунды превращает его в горящий факел. А я, с чувством выполненного долга, взмахиваю кожистыми крыльями и поднимаюсь в холодное белое небо. Прочь отсюда! Прочь от них всех!