Глава 36

Марк

Стиснув ручку душа, я направил струю на лицо, но ни ледяная вода, ни вчерашнее виски не помогло. Мысль, что Ева переспала с этим сукиным сыном, бегала током по всем нервным окончаниям.

«И это случилось не в Москве, а гораздо раньше. Интересно, когда она трахалась с ним? Он приезжал, когда меня не было дома? Или сама бегала к нему, когда отпускал ее в город? Хм… А может, она всего лишь подозревает, что беременна? Ведь тест так и не успела сделать. Если не беременна, то ей повезло. А если все же залетела, то придется избавиться от этого… ребенка».

Несмотря на дикую усталость, мне сегодня совсем не спалось. Как только представлял ее с ним, внутри все разрывалось на куски.

«Разве я многого от нее требовал? Нет. Нет же! Я просто хотел, чтобы она всегда была рядом. Неужели это так сложно ― Просто. Быть. Рядом. Черт возьми!» ― стукнул кулаком по стенке душевой кабины и резким движением повесил душ.

«Ведь я на все готов ради нее, а она чем отблагодарила? Крутила шашни с этим чертовым хоккеистом за моей спиной? А потом решила сбежать с ним?»

Выйдя из душевой кабины, оперся руками на раковину и шумно выдохнул.

«Пожалуй, нужно избавиться от него. От одного вовремя не избавился, и к чему все привело? Правильно ― ни к чему хорошему. Больше я не готов допускать такую ошибку. На этот раз я не позволю, чтобы какой-то сопляк забрал мою любовь».

Переодевшись в рубашку и брюки, взглянул через зеркало на принтер.

«Почему он мигает? Я что, забыл выключить его перед отъездом?»

Вышел из комнаты и выругался на новые линзы. Той фирмы, что я носил много лет, не нашел по пути в Вологду ни в одной аптеке, и мне пришлось купить другие. И, кажется, у меня на них аллергия. От них так щипало глаза, словно в их составе был перец.

Решил: сначала заскочу на рынок за мясом Шерхану, а потом заберу и самого Шера. Хотя нет, после рынка заскочу в аптеку за своими линзами. Иначе не вынесу это китайское дерьмо на своих глазах.

Ева сидела в кресле напротив камина и задумчиво смотрела на огонь.

― Я же просил надеть парик, ― спускаясь по лестнице, брезгливо бросил я.

Она подняла на меня взгляд и слегка улыбнулась.

― Надену к твоему приезду, милый, ― хрипло проговорила она. И на этот раз даже не прыснула ядом на слове «милый».

― В чем дело? ― прищурился я.

― Да так… ― она опустила взгляд и усмехнулась чему-то своему.

«Что это еще за ребусы?»

Подошел ближе, остановился напротив и скрестил руки на груди.

― Мне кажется, или ты что-то недоговариваешь?..

― Я просто очень устала, ― она пожала плечами и отвернулась к окну.

― Так отдыхай, ты же дома,― развел руками я. ― Поиграй на рояле, это всегда тебя успокаивало.

― Я спокойна, ― ответила она, не глядя на меня.

― Обижаешься, что я ударил тебя? Так ты сама этого добилась. Каждый получает по своим заслугам, не так ли?

― Конечно, милый, конечно, ― покорно кивнула она и встала с кресла.

Укутавшись в плед, пристально посмотрела в глаза и хрипло произнесла:

― Каждый получает по своим заслугам.

― Я рад, что ты это понимаешь, любовь моя, ― оценил я. ― Когда вернусь, отвезу тебя в больницу. А вечером мы откроем вино и выпьем за наше возвращение.

Я взял ее за руки и, на удивление, она была даже не против.

― Мы зажжем свечи, устроимся у телевизора, я сделаю тебе массаж. Кстати, можешь пока что поискать какой-нибудь фильм. Пусть это будет комедия. Я устал смотреть, как ты грустишь. Хочу, чтобы ты была радостной, любовь моя, хочу видеть твою улыбку, слышать твой смех.

― Обязательно поищу, ― кивнула она. ― Ты услышишь мой смех, увидишь мою улыбку. Я тебе обещаю. Сегодня я буду счастливой, Марк.

― Такой ты нравишься мне гораздо больше, ― заключил я и, приблизившись вплотную, поцеловал ее в щеку.

И она даже не оттолкнула меня.

― Накинь пиджак, кажется, скоро начнется дождь, ― сказала Ева, когда я открыл дверь. И эта фраза разлилась теплом по телу.

Я так ждал, когда она начнет проявлять заботу.

Надев пиджак, еще раз обернулся на нее. Она поежилась, кутаясь в плед, улыбнулась и помахала рукой.

Настроение взлетело до небес.

«Неужели у нас наконец-то наклевывается нечто похожее на семью?»

Но на всякий случай я все же запер ее в доме. Знаю, эта чертовка слишком хитра. С ней лучше лишний раз перестраховаться.

Сев в машину, открыл ворота и громко выругался.

― Это еще что за маскарад?

С открытым ртом наблюдал, как мимо моего дома с плясками и музыкой идет народ. Да здесь, наверное, собрался весь поселок!

― Вот дьявол! ― не глуша мотор, вышел из машины и раздраженно крикнул:

― Эй, что за праздник?

― День Ивана Купалы! ― радостно выкрикнул местный старожил.

― Присоединяйтесь к нам! Давайте-давайте! ― махнула рукой ряженая тетка.

Народ горланил песни, нацепили на головы какие-то веники, председатель, шедший позади всех, чуть не порвал баян. Короче, творилась какая-то вакханалия.

Я был наслышан, что в этом поселке живут люди из прошлого столетия, которые отмечают все праздники, какие только существую на планете, поэтому и купил дом вдали от всех. Но нет же, и сюда приперлись со своими гармошками!

Сев в машину, медленно тронулся с места.

― Эй, расступитесь! ― открыв окно, крикнул я. ― Слышите, нет? Отойдите, говорю! Дайте проехать!

Веселый народ, не переставая петь, наконец-то отполз по обе стороны дороги.

― Да чтоб вас всех, скоморохи долбанные! ― закрыв окно, проворчал я и рванул вперед.

И в поле гуляют ряженые, и на рынке людей до лешего. Я отстоял очередь в мясной лавке, выбрал самый большой кусок говядины, кивнул на него продавцу, и, пока тот взвешивал, обернулся.

И сердце ухнуло куда-то вниз.

«Тася?»

По позвоночнику пробежала дрожь, дыхание сбилось, я несколько раз моргнул.

«Где она? Г-где та девушка, которая только что тут была?» ― двигаясь к палатке с фруктами, в панике искал ее глазами.

Я точно видел ее! Ни с кем не смог бы перепутать, даже спустя столько лет.

В душу хлынуло дерьмовое предчувствие вперемешку с безумным желанием отыскать ее. Мысль, что она рядом всколыхнула все внутренности, свела сума, одурманила, как наркотик.

Эта девчонка ― как рубец от глубокой раны. Давно уже отболело, но стоит только взглянуть на него ― и память невольно окунает в прошлое, заставляя заново пережить все, что связано с этой «раной».

Обвел взглядом всех худощавых девушек с темными волосами. Но она словно испарилась.

― Да что это со мной? ― шепнул я и быстро потер рукой лицо.

― Мужчина, пропустите! ― раздался за спиной голос.

Обернувшись, отрешенно взглянул на старика с тележкой, тот кивнул в сторону и подался вперед. Я сделал шаг, уперся лопатками в стену продуктового ларька и выдохнул.

«Померещится же такое…»

Я отчетливо понимал, что Таси здесь быть не может. Что она забыла на рынке в пригороде Иркутска?

«О-о, точно надо хорошенько выспаться, пока меня не свели с ума галлюцинации с людьми из прошлого».

― Мужчина, вы мясо брать будете? ― послышалось издалека.

Потер глаза, мысленно выругался на чертовы линзы, и пошагал к мясной лавке. Взял пакет с мясом, подал деньги, развернулся, чтобы пойти к машине и… пакет выпал из руки, а мясо с глухим звуком шлепнулось на землю.

Под бешеный стук сердца пошел вперед. Туда, откуда только что снова выглянула Тася.

Тася, или девушка, которая похожа на неё как две капли воды.

Головой я отчетливо понимал, что не могу встретить ее в этих краях, но и не мог просто взять и уехать. Я должен найти ту, что пристально смотрела на меня минуту назад, и, убедившись, что ошибся, отправиться по своим делам.

Завернув за угол, где были расположены мусорные контейнеры, остановился и огляделся по сторонам.

Никого.

Глаза заслезились, как будто в них попал слезоточивый газ. Пришлось лезть во внутренний карман пиджака, чтобы найти платок и вынуть из глаз злосчастные линзы.

Но… вместе с платком достал небольшой белый конверт.

Точно такой же, какие я оставлял для Евы.

Кровь стремительно понеслась по венам, сердце застучало как бешеное. Набрав полную грудь воздуха, распечатал конверт и вынул из него фото…

― Твою же ма-а-а-ать! ― запустив пальцы в волосы, выдохнул я, глядя на улыбающиеся лица Евы и Таси.

Вознеся глаза к серому небу, нервно рассмеялся.

«Мои девочки… Что же вы задумали?..»

Мышцы окаменели от ярости, щеки обожгло жаром, воздух вмиг стал раскаленным, стало больно дышать.

Что-то подсказывало, что в эту минуту запустился необратимый процесс. Что-то, черт побери, мне это подсказывало…

Едва живой от шока, я перевернул фото и прочитал на обратной стороне надпись, выведенную аккуратным подчерком. (3303c)

«С любовью, падчерица».

За спиной послышался быстрый топот, я даже не успел обернуться, как оказался на земле. На спину встала чья-то нога, едва не сломав хребет, руки с хрустом сомкнули за спиной, щелкнули наручники, а мою голову резко прижали к асфальту.

― Добегался, Демидов!