Глава 37

Ева

Я сидела на подоконнике в гостиной и сходила с ума от страха. Битый час терзала себя мыслями, что все пошло не так, как я себе представляла.

Два часа назад, затаив дыхание, наблюдала, как машина Марка беспрепятственно выехала за ворота и… помчалась по полю.

А ведь я думала, что его поймают прямо возле нашего дома.

Если б только знала, что задержание будет не здесь, то не стала бы так рисковать с конвертом.

И теперь ругала себя за это последнее послание для него.

«А если он найдет фото до того, как его поймают, что тогда?» ― с ужасом подумала я и поджала ноги к подбородку.

― Крышка тебе Ева, вот что тогда!

Дождь за окном усилился, ветер бесновался, раскачивая деревья, и так устрашающе завывал в каминной трубе, что мне стало еще больше не по себе.

На всякий случай я сразу после его отъезда заперла дверь изнутри. Теперь знала: домой он точно не попадет и ничего мне не сделает, а вот скрыться от полиции может запросто.

Как только увидит наше совместное фото с Тасей…

Марк поймет, что я делала в Москве и, зуб даю, заляжет на дно.

― А мне потом всю жизнь ходи и оглядывайся… ― с тоской обронила я.

Спрыгнула с подоконника, прошла на кухню, залпом выпила стакан воды и подпрыгнула от пиликанья домофона.

С колотящимся сердцем побежала в холл, затаив дыхание, посмотрела на экран и шумно выдохнула:

― Слава богу!

Нажала на кнопку, повернула замок, толкнула дверь и…

И поняла, что Марк запер дверь на замок, который открывался только ключом снаружи…

― Сволочь! Скотина! ― прокричала я, колотясь в дверь и, чуть ли не воя от отчаяния, подергала за ручку.

― Ну давай же, давай, откройся! ОТКРЫВАЙСЯ, ЧЕРТОВА ДВЕРЬ!

Я прижалась к ней спиной, сползла вниз и разрыдалась.

― Господи, когда же все это закончится?! Ну ты же видишь, что до свободы рукой подать. Так отпусти уже, отпусти-и-и-и, ― простонала я, а в следующую секунду услышала, как в замочной скважине проворачивает ключ.

Я успела вскочить на ноги за мгновенье до того, как дверь распахнулась.

― Ярик, ― всхлипнула я и прижалась к другу всем телом.

Он обнял меня так крепко, словно я только что едва не сорвалась в пропасть.

― Как ты меня напугала, ― выдохнул он мне в шею и еще сильнее сомкнул за моей спиной руки.

― Почему так долго? Почему вы так долго, Ярик… ― хрипло проговорила я.

― Я все расскажу тебе. Но сначала ты перестанешь дрожать, ладно? ― Он отодвинулся, заглянул в мои мокрые глаза и положил ладони на щеки. ― Ты в порядке?

И тут друг перевел взгляд на мой подбородок, затем ― на шею и сжал губы.

― Он бил тебя?

― Ударил, когда я сопротивлялась сесть в машину.

― Тварь! ― злобно выплюнул Ярик и медленно втянул носом воздух.

― Где он сейчас? Его же поймали? Ярик, скажи, его поймали? ― я потрясла его за плечи. ― Откуда у тебя ключи? Их забрали у Марка, да?

― Это ключи Аллы, ― сказал он и пристально глядя на меня, едва заметно улыбнулся. ― Все закончилось, Ева. Марка везут в полицию. Мама с Тасей едут следом за мной. Скоро будут здесь.

Я смотрела на него невидящим взглядом.

«Мне это не снится? Он… он только что сказал, что все закончилось? Все правда закончилось?»

По щекам скатились слезы, я стояла ни живая, ни мертвая, не в силах связать слова воедино, чтобы спросить о том, как прошло задержание.

И только сейчас опомнилась.

― Проходи, проходи в дом, ― вытерла рукавом лицо, отошла с порога, и, выглянув на улицу, быстренько захлопнула дверь.

Чувство, что Марк вот-вот появится здесь, не покидало меня.

Усадив Ярика на диван в гостиной, села рядом и все еще отходя от новости, попыталась собраться.

Руки дрожали, внутри смешалось множество эмоций, вопросов. Я даже не знала с чего начать.

― Успокойся, малыш, ― улыбнулся Ярик, и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. ― Не веришь, что все закончилось?

Я усердно замотала головой. Страх, что вот-вот проснусь, пробирал до самых костей.

― Представляю, какими мучительными были для тебя эти дни, ― сказал друг, с досадой глядя на меня уставшими голубыми глазами.

― Почему его не перехватили прямо на трассе?

― Ев, ты же понимаешь, что полиция не могла пойти на такой риск, зная, что ты находишься в его машине.

Ярик взял меня за руку и, притянув к себе, рассказал, как они с мамой не находили себе места, когда, проснувшись, не обнаружили меня в той московской квартире.

― Трубка выключена, от тебя никакой записки, дверь заперта снаружи, ― эмоционально рассказывал он, словно проживая тот день заново. ― Мы не знали, на что и думать! Поняв, что ты не вернешься, вызывали хозяина квартиры. Слава богу, у него были запасные ключи. Приехали в полицию, там как раз вовсю готовились к задержанию, но… план пришлось резко поменять.

― А как вы догадались, что я у него в машине?

― Отследили по вашим телефонам.

― Тогда… тогда почему не взяли его прямо у дома? ― заморгала я.

― Хотели. Но помешал праздник в поселке. Кто знал, Марк мог быть вооружен. Полиция не могла рисковать жизнями людей.

― А что насчет его фирмы? Он ведь не успел заблокировать выплаты?

― За это можешь не волноваться. Он даже пикнуть не успел.

― Где его задержали? ― спросила я и почему-то в этот момент внутри что-то екнуло.

Сама не понимаю, что на меня нашло? Откуда снова вынырнула жалость к этому деспоту?

― Поймали на рынке. К делу пришлось подключиться Тасе.

И Ярик поведал мне, как она заманивала Марка на задворки.

― Бог ты мой, ― ошарашенно мотала головой я. ― А если б он что-то ей сделал?

― Не волнуйся, все шло четко по плану. Тасе ничего не угрожало. Кстати…

Ярик отодвинулся и хмуро взглянул на меня.

― В момент задержания он сжимал в руке фото, ну, то, что было сделано у фонтана, откуда оно у него?

Я не сразу ответила на его вопрос. Отвернувшись к окну, за которым все еще бушевал ураган, вяло улыбнулась:

«Ты все же получил мое послание, Марк…»

Мне стало интересно, что он почувствовал, когда вскрыл конверт? Какие эмоции поселились в его душе, когда понял, что я раскусила его? Что с ним происходило, когда осознал, что я нашла девушку, чье имя запечатано на его запястье? Какими были его глаза, когда понял, что все закончилось?..

― Ева? ― Ярик махнул рукой перед моим лицом и повторил вопрос.

Я поведала, как после многочисленных конвертов с «сюрпризами» решила отплатить Марку той же монетой. Как распечатала на принтере фото, положила его в конверт, подписала и сунула в карман пиджака.

― Браво! ― наигранно восхитился друг и осуждающе помотал головой. ― Ты ж запросто могла сорвать операцию! ― сердито сказал он и, вытащив из кармана вибрирующий телефон, отправился в сторону кухни.

Кажется, звонил его отец.

Оставшись один на один с мыслями, я перевела взгляд на рояль, и снова в душу хлынуло странное, необъяснимое мне чувство.

Мне вдруг вспомнилось, как Марк, сидя вот на этом диване, дрожащей рукой подкуривал трубку, и, прикрыв глаза, слушал, как я играю на рояле.

Как он изо дня в день смотрел на меня горящим взглядом, и как сбивалось его дыхание, стоило мне только пройти рядом.

Как он пил виски до рассвета, когда я грубо отказывала ему провести с ним вечер.

― Мне жаль, действительно жаль, что ты не умеешь любить по-другому, ― шепнула я, и, откинув голову на спинку дивана, закрыла глаза.

Да, у каждого человека есть слабое место. У Марка ― это его любовь. Безумная, отчаянная, толкающая на страшные поступки и принуждающая ходить по краю, утратив разум.

Она пугающая как бездна, как пропасть, как темнота.

Возможно, не он тому виной, все можно списать на природу, гены и кучу вещей, которыми мы часто себя оправдываем.

Бог наделил его красивой внешностью, крепким здоровым телом, умной головой, и, видимо, на этом сказал «достаточно».

Его не научили, как управлять самым главным чувством, которое, поверьте, заложено в каждом человеке, с момента его рождения и до последнего вдоха.

Не заложили в его сердце, что любовь должна быть взаимной, светлой и чистой, как в момент помазанья младенца.

И он любил так, как умел.

Набрасывал рыбацкие сети и держал в неволе.

Играл чужими судьбами, чтобы добиться взаимности.

Калечил людей, обманывал и принуждал быть с ним, чего бы это ему ни стоило.

Марку не дано понять, что, как ни крути ― Невозможно. Заставить. Любить себя.

Что он так отчаянно пытался сделать… И за что поплатился в итоге.

Громким выдохом выпроводила из гостиной тишину и, положа руку на живот, посмотрела на него.

Внутри все сжалось.

Обвела взглядом пространство, снова переместила взгляд на живот и почему-то в этот момент представила мальчишку с глазами Марка.

«Ты до конца моих дней будешь напоминать о том, что творилось в стенах этого дома».

Ярик вернулся с кухни уже с двумя чашками кофе, посмотрел на мою руку, проводящую по животу, и сев рядом, обнял за плечи.

― Ты так и не успела сделать тест?

Я молча помотала головой и, прогоняя из головы образ ребенка, взяла кофе.

― Я не отказываюсь от своих слов, Ева. Знай, что я в любом случае готов тебя поддержать,― тихо сказал друг. ― Мы можем всем сказать, что этот ребенок ― наш, и, поверь, ни у кого не возникнет сомнений.

― И ты готов воспитывать его ребенка? ― нервно засмеялась я.

Поставила на журнальный стол чашку и, развернувшись полубоком, пристально посмотрела на него.

― Готов жить со мной, зная, чье это чадо? Ты сейчас серьезно?

Он только открыл рот, чтобы ответить, но я резко вскинула руку.

― Умоляю, не говори таких громких слов. Это я никогда не откажусь от него, в нем будет столько же меня, как и Марка. А ты… Сейчас тебе кажется, что ты готов принять его, но стоит только ему вырасти, стать хотя бы внешне похожим на отца, и я уверена, ты пожалеешь о том, что бездумно швырялся таким обещаниями.

― Ты правда так думаешь? ― прищурился он.

― Уверена в этом.

― Я люблю тебя, Ева! ― крикнул Ярик. ― И буду любить твоего ребенка, ясно?

Я быстро помотала головой, только хотела сказать, как сильно он заблуждается и, переведя взгляд в холл, замерла.

Послышались голоса, быстрый топот, а через секунду в гостиную вбежал мама.

― Евушка, ― положа руку на сердце, всхлипнул она и с дрожащими губами бросилась ко мне.

Она плакала, гладила меня по «ежику» и без конца твердила «слава богу, с тобой все в порядке».

Следом за мамой в комнату вошли Тася с мужем. Вид у них был настолько измученный, словно они только что вернулись с войны.

― Ева… ― на выдохе протянула Тася и прижалась ко мне всем телом. ― Мы это сделали, детка! Ты хоть сама веришь, что мы это сделали?

― Пока что с трудом, ― зарываясь в ее волосы, пробормотала я.

― Все закончилось, милая, ― отодвинувшись, Тася с полными слез глазами смотрела на меня. ― Я сама лично видела, как его вели в полицейскую машину.

― А он тебя видел? ― спросила я и, затаив дыхание, ждала ответ.

Тася замолчала, перевела взгляд за мои плечи и громко сглотнула.

― Видел… ― хрипло сказала она. ― И знаешь, в его взгляде и безумной улыбке угадывалось, что он не готов поднять белый флаг…