Глава пятнадцатая.
2009
Наше дыхание стало чем-то единым, таким страстным и будоражащим, что я не верила самой себе. Ведь сейчас ничего не происходило. Мы просто лежали на кровати и молчали.
Оказывается, такая тишина тоже может быть приятной.
Я скосила взгляд и стыдливо посмотрела на мужчину. Он лежал на спине, подложив руки под голову, и упрямо разглядывал потолок. Лицо его казалось слишком серьёзным, даже немного острым и грубым.
С того самого момента, как он стащил меня с помоста, не проронил ни слова. Силком уложил на кровать и устроился рядом.
Подмяв подушку под грудь, я вытянула ноги и почти с наслаждением дала отдых своей спине. Противное тянущее чувство никуда не уходило. Иногда было такое ощущение, будто кожа не выдержит подобного напряжения и снова лопнет, а швы разойдутся.
С присвистом выдохнув, закрыла глаза. Пока нам хорошо и так. Когда у него будет желание, то первым начнёт разговор.
Всё это было немного глупо: заплатить такие деньги и лежать.
Очень богатый клиент…
Перед глазами всплыло недовольное лицо Дамиана. Богатый. Слишком он уж молод для богатого. Чаще всего к обеспеченности неприятным дополнением шёл возраст и некоторые другие вещи. Редко кто был в действительно хорошей форме. Кто не глотал таблетки, чтобы перед девушкой не опозориться. Кто не прятал пивной живот…
Почему-то молодость и деньги вещи несовместимые. Или просто когда ты молод, то нет проблем с женщинами?
— Я и не поверил сначала… — Александр перевернулся набок и посмотрел мне прямо в глаза. Поджимая губы, сама ловила его взгляд. — Слишком уж дико всё звучало.
Моя сдержанная улыбка шокировала его. Я видела, какими затравленными и безумными становятся его глаза.
— Значит, он тебе не сказал?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Нет.
Александр сел, скрестив ноги по-турецки. От тёплого, немного резкого аромата свежего парфюма сердце усиленно забилось. После него оставалась горькая, сильная нотка, буквально сводившая с ума.
— Зачем ты пришёл сюда? Тем более столько времени прошло, — я вытащила из-под себя подушку и прижалась к ней щекой. — Помолчать? Или снова задавать те самые вопросы?
Холодные пальцы коснулись моего подбородка, вынудив поднять голову. Испуганно смотря Александру в глаза, я нервно покусывала верхнюю губу. Чего он хотел? Чего добивался?
— Я задавал эти вопросы, потому что думал, что вы на равных.
— На равных? — недоумённо переспросила, немного нахмурившись.
Честно, я не понимала, о чём он говорит.
На равных?
Он всерьёз думал, что я прихожу к этому ублюдку по доброй воле? Что это моё желание, моя… страсть?
Навязчивое и очень противное воспоминание сбило моё дыхание. Ощущение холодного стекла, пот и кровь, стекающие по груди. Я прижималась к тому столику.
Потому он смотрел на меня с таким презрением?
— Этим занимаются… на равных?
— Да. Почему нет? — Александр провёл кончиками пальцев по щеке, заботливо убирая с моего лица растрепавшиеся кудри. — Людям и не такое нравится.
Меня будто стукнули чем-то по голове.
Нравится?
Моё возмущение и непонимание быстро угасли.
А мне разве не нравится?
Это моя болезнь, моё наказание и в то же время — способ выжить. Но я совсем не горжусь этим. Вовсе нет. И если бы у меня был выбор, то ни за что в жизни я не начала бы этот путь в никуда. Сейчас я уже блуждаю впотьмах, натыкаясь на стены. Что меня ждёт впереди?
то же, что и остальных.
Только дорога моя длинна, трудна и опасна.
Я приду к цели самой последней. Истощённой, замученной и сломленной.
— Разве тебе в прошлый раз не понравилось? — он оставил в покое мои волосы и провёл пальцем по губам.
Дрожа и жмурясь, всё ещё боролась с собой. Это всё неправильно. Неправильно!
Зачем он убеждает меня в обратном?
Даже находясь на самом дне, я понимала, что всё это мерзко и гадко. Что так не должно быть!
— Так понравилось или нет? — в голосе начали сквозить острые, холодные нотки.
— Да… — мой ответ получился почти беззвучным, каким-то сдавленным и сиплым. Всё ещё жмурясь, не хотела открывать глаза.
Этот вопрос…
Почему мне так тяжело дышать? Почему так резко не хватает воздуха, а сердце колотится как ненормальное, грозя пробить грудную клетку? Почему ноги и руки стали вялыми, слишком мягкими?
А внутри полыхает знакомое ледяное пламя?
Это всего лишь вопрос…
Отчаянно краснея, жадно хватала ртом воздух.
Вопрос…
— Что «да»?
— Понравилось.
— Видать, не ошибся он в тебе. Почувствовал эту особенность.
Я широко распахнула глаза и неверяще посмотрела в лицо мужчине. Как необычно он сказал обо мне.
Особенность.
— Теперь-то ты можешь сказать, что любишь? — его губы опасно приблизились к моему лицу. А мне и не хотелось отстраняться или уворачиваться. В памяти ещё свежи его поцелуи. Чуть солоноватые, пылки и такие пьянящие.
— Ты же знаешь ответ на этот вопрос.
Мне не хватило сил признаться и сказать правду. Он не тот человек, с которым нужно откровенничать. Пусть от него я схожу с ума, пусть становлюсь совсем ненормальной.
Пусть с ним впервые чувствую возбуждение.
Мужчина слишком опасен.
Он с ним.
А таким нельзя верить.
Доверие убивает.
В прошлый раз оно пустило пулю в Лёню, пролило кровь на снег, прервало жизнь замечательного, очень светлого человека.
Не так давно сдавило смертельными тисками Жанну. Перемололо, вывернуло душу наизнанку и сунуло в тугую петлю.
Ожесточило, извратило, свело с ума Аню, располосовав её спину и бёдра яркими, жадными следами грубой, жёсткой плети.
Все мы страдаем из-за доверия.
Нельзя никому верить. Нельзя надеяться и чего-то ждать.
Александр неправильно понял мою скованность и отстранённый взгляд.
— Чем он тебя так? — немного шершавая ладонь ласково прошлась по моим лопаткам, спускаясь ниже, к пояснице.
— Не помню. Я уже не запоминаю. Наверное, розгами. Или кнутом. Или плетью. Или всем сразу.
— Но это-то тебе не нравится?
От этого вопроса я себя возненавидела.
Любой мой ответ был бы ложью.
И да, и нет.
Ведь после смерти Жанны я так хотела оказаться в том самом подвале. Если бы мне это так не нравилось, то и не желала бы. Или всё дело в боли?
Я незаметно перешла ту грань, когда мелкие, поверхностные ощущения больше не успокаивали. Начало конца… Скоро буду желать большего.
Чтобы… чтобы… чтобы он уничтожил меня, сломал.
Страшное осознание, ядовитое и гадкое.
Я опустила голову, чувствуя, как рука Александра настойчиво раздвигает мои ноги. Мгновение, и, не сдержавшись, громко застонала. Покусывая губы, закрыла глаза, прислушиваясь к себе.
Никогда ещё не была такой возбуждённой. Да и само возбуждение было для меня чуждым, странным предметом. А сейчас волны удовольствия захлёстывают меня с такой силой, что волей-неволей отвечу на все его вопросы.
— И это не нравится?
— Нет, — ответила с придыханием и выгнулась навстречу его руке. — Нравится…
Мужчина сел на кровати, притянув меня к себе и укладывая животом на свои колени. Я почувствовала колючую ткань его брюк и обжигающий жар тела. Мне было очень хорошо, даже слишком.
Тяжело дыша и поджимая пальцы ноги, прикрывала лицо дрожащими руками. Всхлипы и стоны стали слишком громкими. Я почти физически ощущала, как ему это нравится.
Боже, я и не знала, что может быть так!
Вот почему Жанна говорила о любви. От этого слова я сжала зубы, глуша крик удовольствия.
Любовь…
Глупости всё это. Это лишь незажившая рана, надежда и воспоминания о Лёне. Вкусив один раз самый сладчайший плод, очень сложно забыть приятное ощущения на языке, сладкий сок и ароматную мякоть.
Мне хотелось ещё.
Никто до этого не делал для меня такого.
Самая обычная, простая вещь, которая резко сделала меня человеком. Разве когда-нибудь кого-то беспокоили мои ощущения? Моё состояние? Всё и всегда думали только о себе.
Я была игрушкой. Живой куклой, с которой можно делать всё, что захочешь, и тебе ничего не будет.
А если так, то разве задумываешься больно кукле или нет, холодно или жарко, голодна она или хочет спать.
Почему же его это так беспокоит?
Или заводит?
Или…
Я не могла больше этого выносить. Закрывая рот, жмурилась и яростно моргала. Лицо пылало от жара, как и низ живота. Каждое прикосновение, каждая жадная ласка отзывалось новой волной удовольствия. Как же мне хотелось большего. Он только дразнился, сдерживал меня.
Прогнувшись в спине, сама не заметила, как тело самым подлым образом выдало все мои мысли и желания.
Неожиданная пауза и я разочарованно застонала, пряча лицо в ладонях. Как же стыдно и хорошо. Неожиданно приятно и сладко.
Крепкая хватка выбила из меня дух, когда мужчина уверенно и достаточно сильно взялся за моё горло. Сжимая его, вынудил посмотреть ему в лицо.
Пунцовея от стыда и наслаждения, я прислушивалась к себе, тяжело и часто дыша.
Какое же спокойное у него лицо. Очень холодное, почти гладкое, напоминающее маску.
Воздуха уже не хватало, я хотела было убрать его руку, но резкий окрик напугал меня:
— Даже не вздумай!
Вцепилась в простынь, пытаясь сделать хоть один вдох. В голове уже зашумело, виски сдавливало тесным обручем. Тело обмякло, слишком расслабилось.
Задыхаясь, хрипела и сипела. Перед глазами появилась мутная пелена.
Я уже изрядно перетрусила, комкая простынь, впиваясь в неё ногтями, натягивая на себя. Руки начали плохо слушаться.
Хватка ослабла, надсадно кашляя, вдыхала ставший прохладным воздух, чувствуя что-то совсем непонятное.
Мужские пальцы проникли в меня слишком грубо и резко. Вместо вскрика, я только застонала от удовольствия. Обессиленно разжала руки и окончательно расслабилась.
Он всё ещё держал меня за шею, буравя меня взглядом.
Терпкий, безудержный поцелуй и я окончательно поплыла. Не отрываясь губами от моего рта, мужчина начал медленно сдавливать моё горло, лишая последней возможности глубоко вздохнуть.
Все мои мысли были сейчас о тех пальцах, что так безжалостно и дерзко почти убивают меня. Каждое движение вызвало очередной сладостный стон. Я слышала все эти хлюпающие звуки и не верила.
Это моё тело?
А затем всё замерло, померкло и побледнело. Громкий, дикий стон. Он сдержал его своими губами, забрал себе, не позволил выпустить на волю. Напрягаясь и дрожа, до хруста костей сжала кулаки. Ноги беспомощно елозили по изрядно потеплевшей простыне.
Я ничего не понимала.
Что со мной?
Я умираю?
Всё из-за его ладони на моей шее?
Но безумное наслаждение, охватившее меня, говорило об обратном.
Если это смерть, то она очень приятная.
А если не смерть?
Какой отравленный плод я распробовала на этот раз.
Утирая слёзы и сипло дыша, беспомощно лежала на кровати. Открыть глаза не было никаких сил. Да и страшно. Жутко страшно посмотреть ему в лицо и увидеть там нечто.
Звук расстёгиваемой молнии, и горячие ладони цепко впились в мои бёдра.
Александр вошёл в меня слишком легко.
Новая волна возбуждения и жара опьянила. Кусая губы, едва постанывала, жалея, что покалеченная спина не даёт мне насладиться всем в полной мере.
Мужские руки вновь легли мне на шею. Улыбнувшись, я запрокинула голову.
Теперь мне не так страшно.
Это что-то новое. Боль и удовольствие — кипучий коктейль, растекающийся по моим венам. Чего же больше?
Удовольствия…
Крик давно рвался наружу, а я упорно грызла в кровь губы, сохраняя предательское молчание. Покрываясь мурашками от раскалённого дыхания мужчины, вдруг вспомнила его слова.
Я причиняю удовольствие.
…ИДЁМ ДОРОГОЙ ТРУДНОЙ…
Пустые лица, словно стёртые чьей-то горячей ладонью. Глаза, в которых когда-то теплилась жизнь. У них был раньше цвет и блеск, они смотрели на кого-то или на что-то с любопытством и интересом.
Сейчас же это стеклянные пуговицы. Они способны только отражать окружающий мир. Безвольно, бездушно.
У меня тоже такой взгляд?
Я расслабленно висела в светящихся путах. Спина прогнулась колесом, руки и ноги были вялыми, какими-то мягкими и непослушными. Голова откинулась назад. Спутанные волосы больше не лезли в глаза.
Задумчиво разглядывая стеклянную крышу, я смотрела в ярко-голубое небо. Оно было таким высоким, чистым и прозрачным, что даже не походило на настоящее. Словно кто-то нарисовал его тонкой акварелью.
В голове было пусто.
Почти пусто.
Одна назойливая мысль путалась, металась в свободном пространстве. Я ловила её за хвост, стараясь прогнать прочь. Убрать её. Но она не поддавалась.
Кто же это был?
Кто?
От сияния его лат я почти ослепла. Он что-то сделал со мной. Поэтому я отключилась и проснулась только здесь.
Я спала!
СПАЛА!
Это просто невероятно.
Может, я просто потеряла сознание?
Нет… Сладкое, мягкое чувство опутывало тело, убаюкивало его. Я ощущала что-то новое, странное и непривычное. Что-то, что уже успела забыть.
Вот и сейчас сонно зевнув, с наслаждением смежила веки.
Латы…
Нет.
Это было что-то другое.
Начищенный металл сиял. Его блеск раскатывался лёгкой зыбью по непонятному мареву, окружающему незнакомца.
Руки. Он коснулся моего лица, и я почувствовала только холод. Такой жуткий, потусторонний. Смертельный. Словно этот гость не был живым. Словно…
Нет. Глупость всё это.
Просто не стал снимать эти перчатки.
Лица я не разглядела. Исходивший от него свет не дал этого сделать.
И если замок дрожал при каждом появлении волшебника, то тут совсем ничем не ответил. Только шум сквозняка и бряцанье металла.
Я заснула почти сразу же после этого ледяного касания.
Магия?
Почему после той встречи я чувствую себя такой слабой, беспомощной и обессиленной? Словно из меня вытянули всю душу. Может, он это и сделал?
Новые нити жадно сверкали в самых тёмных углах этого большого чердака. Там, где дневной свет не мог разогнать мрак, там, где доживали последние дни те, кто сломался.
Золотая сеть опутывала моё тело, утаскивая меня вниз. Моё расслабленное тело было благодарно этому защитному кокону. Чёрный туннель, похожий на бесконечный лабиринт. Повороты, кольца, то подъёмы вверх, то резкие спуски. И всё это в кромешной темноте, с которой не могло справиться магическое сияние нитей.
Резкий рывок и я повисла в воздухе, будто маленькая муха, попавшаяся в лапы паука.
Лениво моргая, пыталась справиться с мутным и двояким ощущением в глазах. Всё плыло, кружилось и было таким нечётким, что я даже не поняла, где оказалась.
Волосы свесились на лицо, и стало немного жарко. Мотнув головой, только усугубила своё положение. Теперь появился странный звон в ушах и противное ощущение круговерти.
Чьё-то ласковое и заботливое прикосновение. Невидимая мне рука убрала волосы с лица. Что-то холодное дотронулось до подбородка, заставляя поднять голову.
Сияние. Снова оно. Слепящее. Яркое. Такое приятное и такое болезненное.
Нити с лёгким свистом уходили обратно во тьму, оставляя меня без поддержки. С каждой секундой становилось легче дышать.
Мерзкое жжение исчезло сначала с рук, а потом и с ног. Не веря своим глазам, наблюдала за тем, как самые толстые и яркие нити отпускали мои запястья и щиколотки. Осталась только одна, на шее.
Что это?
Сильные руки подхватили меня. От смертельного, ледяного и сковывающего холода я задрожала как в лихорадке. Я чувствовала, как покрываюсь тонким инеем, будто что-то припорашивало меня снежной крошкой.
Даже жар моего больного тела не мог справиться со всем этим. Он тух и гас под напором бесчувственного, стылого холода. Тонкие, хрустящие ледяные осколки росли на моей коже, покрывая её защитным слоем.
Меня уложили на что-то мягкое. Я буквально утонула в пушистом и тёплом нечто.
Как только кто-то убрал свои руки, холод тут же перестал жадно лизать мою кожу и быстро отступил, позволяя теплоте постели согреть меня.
Значит, я не спала…
Я просто умерла на какое-то мгновение. Замёрзла. Была так обессилена и замучена, что простодушно не заметила этого.
Что ж, смерть — это вовсе не так плохо, как могло бы быть. Только… Раз я здесь, вновь живу, дышу, значит, умереть я не могу?
Издав громкий вздох разочарования, полный боли и страдания, я привлекла внимание этого странного существа. Его сияние понемногу пошло на убыль и можно было хорошо рассмотреть его без адской рези в глазах.
Высокая фигура всё ещё была объята святым ореолом. Так выглядят, наверное, только ангелы.
Начищенные латы буквально сверкали, будто их усыпали алмазной пылью. Всё тело скрывал металл.
Широкие наплечники с платиновой каймой и серебристыми креплениями для белоснежного плаща. Доспех с замысловатой вязью переходил в тонкие пластины, надёжно защищавшие бёдра. Руки и ноги были покрыты словно металлическими чешуйками, плотно прилегавшими друг к другу. Тяжёлые сапоги со шпорами, перчатки, устрашающие своим размером.
Кольчужный воротник скрывал шею. Что-то похожее на шлем смутило меня. Разве на нем изображают волосы?
Когда незнакомец повернулся ко мне лицом, я едва сдержала крик: металл. Это не маска… Он буквально вылит из стали!
Правильные черты лица, словно у статуи, и глаза. Неживые, тусклые.
Бряцая железом, существо подошло к кровати.
Испугавшись, отползла к изголовью, сминая босыми ногами шёлковое одеяло. Нить натянулась и опалила кожу. Я замерла на месте, чувствуя, как пламя ада растекается по моей шее.
Холодная металлическая рука коснулась моей щеки, скользнула вниз и с силой ухватилась за нить. Мне почти сразу же стало легче. Тот смертельный холод, исходящий от него, остудил эти путы.
— Спасибо.
Я благодарно посмотрела на этого рыцаря, по-другому и не скажешь. Он сел на край кровати, и та прогнулась под его весом. Не зная что сказать, с интересом разглядывала стального мужчину.
Уже хотела что-то сказать, как увидела нечто. На груди, там где должно быть сердце, была рваная дыра. Края металла уже покрылись инеем. А внутри сияло что-то яркое, но очень холодное. Что-то, что делало его ледяным как смерть, что-то, что окутывало его слепящим сиянием.
Что-то, что заменило ему сердце.
2009
Платье с трудом налезло на меня. Словно нарочно цеплялось за что-то невидимое и неосязаемое, комкалось, липло. Мистика? Или это я не хочу уходить отсюда?
Молнию заело на полпути. Бессмысленно дёргая язычок «собачки», пыталась выдернуть застрявшую оторочку. Ничего не выходило.
— Успокойся. Ты сейчас её с корнем вырвешь. Давай я помогу.
Александр коснулся моей обнажённой спины своими обжигающе горячими руками. Я замерла от неожиданности.
Его пальцы быстро разобрались с молнией, пара секунд и она тихо взвизгнула, соединив края тёмного платья. Опустив голову, смотрела на свои голые колени.
Головокружительный вихрь. Ураган.
Вот кто он.
Ворвался и поставил всё с ног на голову.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — мужчина сжал плечи, заставив меня выпрямиться. Сдержав болезненный стон, сдавленно выдохнула. — Нравиться ли это тебе?
— Почему ты снова спрашиваешь меня?
— Хочу понять.
— Что?
Александр развернул меня к себе лицом и пристально посмотрел прямо в глаза. Такого взгляда я ещё не видела. Будто мне в душу проникло нечто и роется там в самом сокровенном. Прервав мои слабые попытки выскользнуть, продолжал ждать ответа.
— Если я скажу, что не знаю?
— Не знаешь или не хочешь говорить?
Почему он вообще меня об этом спрашивает? Сердце глухо бухало в груди, а кровь противно прилила к щекам. Зачем я с ним об этом говорю? Ведь не только говорю, но и… честна и откровенна? Разве нет? Что-то внутри сейчас истерично вопило и требовало, чтобы я молчала. Не признавалась ему. А язык словно жил своей жизнью, не слушался, слова вылетали сами собой, порой я задумывалась о том, что сказала, даже слишком поздно.
Вот и сейчас буквально клещами пытался вытянуть из меня ответ. А я действительно не понимаю, для чего он делает это.
— Я, правда, не знаю, — сбросив руки Александра со своей спины, резко встала и направилась к выходу. — Не вижу смысла в нашем разговоре. Если ты закончил, я пойду.
— Нет, я не закончил. И ты ответишь на мой вопрос! — мужчина с такой силой вцепился в мою руку, что я едва не взвыла от боли.
Мне так хотелось закричать, ругаться и бежать отсюда. Я могу вынести физическую боль, могу вынести пытки и издевательства. Тело заживёт, раны затянутся. Но когда лезут в голову, в душу… Он ведь понял, что это приносит мне такое мучение, что никакая порка не сравнится. Вот почему каждый раз я вижу в том подвале фотографию Лёни. Но он хотя бы не заставлял говорить о том, что творилось у меня на душе. О чём я переживала. Не лез руками и не ковырялся.
Неужели эта та самая расплата за полученное удовольствие?
Низ живота отозвался приятным теплом.
Неужели я настолько довольна этим вечером? Настолько, что почти готова сказать всё, как на духу.
— А ты скажешь, зачем тебе это? — мой тихий вопрос, кажется, ошарашил его.
— Хочу знать, приходить ли мне ещё раз. Стоит ли… — поразмыслив с мгновение, отпустил меня.
— Что думаешь сам? — нервно переминаясь с ноги на ногу, сцепила руки в замок. Он посмотрел на татуировку. Знакомый пристальный взгляд. Всё любят рассматривать её.
Почти каждому казалось, что это моя прихоть. Никто не знал, как мне она далась. Какой ценой.
Дамиан показался мне хорошим только сначала. Он только казался обворожительным и приятным. А когда меня привезли непонятно куда, и первым делом я увидела страшное кресло с ремнями, стало жутко и плохо.
Чёрная краска, расплывающаяся омерзительным пятном на тыльной стороне ладони, выступившая крупными каплями кровь.
Для маленькой девочки это было слишком.
Это сейчас мне было бы всё равно, а тогда…
Я прикрыла татуировку и отвела взгляд.
— Отрабатываешь деньги? Всё дело в них?
Вспыхнув от злости и стыда, не поверила своим ушам: он так ничего и не понял. Совсем ничего!
Какая разница сколько платят?! Кто даёт эти чёртовы бумажки! Они не стоят в моём мире совершенно ничего! В моём, не в их.
У меня нет права отказаться!
Как он мог только мог подумать, что мне это нравится… из-за денег?
Никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной и растоптанной. Сейчас я в грязи по уши. Меня вываляли в таком… дерьме!
Даже тогда, в тот самый первый раз, я пошла на это ради Ани… Ещё было что-то скрытое, тайное и непонятное, что я гнала от себя прочь. Я не могу ответить на этот вопрос самой себе!
Где-то в глубине души, в самом тёмном и мрачном закутке, лежит ответ. Но узнавать это у меня нет ни сил, ни желания.
Я просто такая, какая есть.
Сломанная, разбитая и… ненормальная. Больная.
Всё это время я держалась, была выше… такого. Я сохраняла чистоту души. Пусть тело чувствует другое, пусть испытывает самые различные чувства и эмоции, ощущения. Но не душой! Это было то самое светлое и чистое во мне! Никто не мог добраться туда. Никто. Теперь же там такая же грязь и разруха.
Я ничем не лучше остальных. Вперемежку с ужасом и предвкушением понимала, что очень бы хотела, чтобы Александр пришёл ещё раз. И ещё… Чтобы он приходил постоянно.
И я сделаю всё, что он скажет, сама, по доброй воле.
Что же со мной произошло? И как мне жить дальше?
Нет.
Не стоит усугублять моё положение.
Испугавшись, что он снова схватит меня за руку, сделала шаг назад и ответила ему низким, немного гортанным голосом:
— Не приходи больше. Не надо. Если ты не хочешь, чтобы он меня убил…
Я почти бегом вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Слёз не было. Только паника, страх и липкое ощущение омерзения к самой себе.
Почему до сих пор чего-то жду? Это всё из-за Лёни? Знаю, что так нельзя, но отношение Александра так подкупало, так льстило и обнадёживало.
На самом же деле ничего не изменилось. На смену одному мучителю пришёл другой. Более опасный и обольстительный.
Он внушал веру.
МАРТ 2019
Заунывная мелодия мобильника выдернула меня из этого болезненного и яркого потока воспоминаний Лили. Пару раз моргнув, и глупо помотав головой, посмотрела на светящийся экран телефона.
Серёга.
Подняла взгляд и взглянула на Лилю. Она зачем-то вцепилась в замок ремня безопасности. Густые волосы волнами спускались на лицо, скрывая его от меня. Я не могла понять, плачет она или улыбается. Или со страхом ожидает того мгновения, когда нужно будет ответить.
— Лиля, если хочешь, давай отвечу я?
Мой вопрос унёсся в пустоту. Серёга уже звонил во второй раз.
Она специально чего-то выжидает?
Мучает его? Издевается?
Я схватила мобильник, но Лиля тут же впилась ногтями в мою ладонь, выдирая телефон из моей руки.
— Не трожь!
Испуганно отдав его ей, прижала раненую руку к груди. Слизнув выступившую капельку крови, затравленно наблюдала за девушкой. Та пропускала звонок за звонком. И, казалось, вовсе не собирается отвечать на этот вызов.
Когда мобильный затих, она с некоторым разочарованием посмотрела на потухший экран. Секунда. Два.
Стук сердца напоминал грохот отбойного молотка, отдавал в уши оглушающей дробью. Едва дыша от нахлынувших эмоций, закрыла глаза и откинулась на спинку сидения.
Очередная трель и на этот раз Лиля ответила почти сразу.
— Да?
— Где вы? — голос Серёги был таким хриплым и грубым, даже громким, что его можно было услышать совсем не напрягаясь.
— Ждём неподалёку. Ты на месте?
— Да, — раздался громкий шум воды, словно в подтверждение его словам. На самом деле это ровным счётом ничего не значило.
— Ты один?
— Один.
— Мы скоро будем.
— Отпусти её.
— Ни за что. Твоя ненаглядная уйдёт только после того, как мы поговорим. Она жива и здорова. Ну а до этого ей придётся составить мне компанию.
Молчание в ответ, и короткие гудки. Я так и не поняла, кто же бросил трубку первым: Лиля или Серёга?
— Нервы у него ни к чёрту, — растрепав волосы двумя руками, девушка вдруг резко склонилась вниз и подняла с пола пистолет. Чем-то щёлкнув, она покрутила его в руке. — Ну что, поехали?
Я прикусила губу. Резкое осознание напугало меня до смерти. Холодный пот стекал мелкими каплями по спине, заставляя дрожать и ёжиться.
Это не газовый пистолет. А вполне настоящий.
Неужели я зря доверилась ей?
— Лучше бы Сергею согласиться. Надеюсь, он не собирается обмануть меня.
Пистолет с тяжёлым стуком лёг на приборную панель справа от руля. Сдавленно сглотнув, посмотрела на Лилю. Она почувствовала мой странный взгляд. Когда девушка повернулась ко мне лицом, я пожалела, что не мог выскочить из машины прямо сейчас. Безумный блеск глаз, плотоядная улыбка. Такое не для жертвы. Вовсе нет!
Она решила стать хищником, охотником?
— Пристегнись. (3303c)
Машина громко и утробно заурчала. Звук работающего двигателя просто оглушал после такой мирной и благоденственной тишины. Лиля резко сдала назад, выворачивая руль вправо.
Я вцепилась в ремень безопасности и закрыла глаза.
Что-то будет…