Глава 7. Что дальше?

Тим убрал руки и открыл мне дверь машины. Я села в салон и смотрела сквозь пелену слез на когда-то родной город. Узнавая дома, я понимала, что все это мне теперь чужое.

Город не изменился. Я – да.

– Сколько денег ты ей дал за меня? – спросила я, когда мы выехали на трассу.

Тимур назвал цифру, и я присвистнула.

– Еще и льготная аренда для салона?

Муж снова подтвердил мои догадки.

– Потрясающе. А мне достались унижения, одиночество и скрины с твоими бабами.

– Ева, я… – начал Тимур.

Но я закрыла уши руками и попросила:

– Нет. Прекрати. Не хочу больше говорить об этом. Давай просто поедем домой.

– Как скажешь. – Тим вернул свое спокойствие и больше не пытался объяснить или извиниться.

Время от времени я ловила его взгляд на себе, но он сразу отводил глаза и следил за дорогой.

Чем ближе к Москве, тем больше попадалось кафе у дороги. Я обнаружила, что проголодалась, потому что захотела пончиков, которые терпеть не могла.

Глянув на приборную панель авто, я заметила, что бензин кончается.

– Может, заправимся? – спросила я у Тима.

Он пожал плечами.

– Доехать до города хватит.

Пришлось признаваться в истинных мотивах для остановки.

– Я бы съела что-то на заправке и сходила в туалет.

Тим выругался под нос.

– Так бы и сказала сразу. Конечно, заедем.

– Разве мужчин не раздражают жены, которым приспичило пожрать и пописать в дороге? Это мем, – удивилась я, почти не преувеличивая.

Тимур покачал головой и, кажется, немного разозлился.

– Что за глупости, Ева. Ты не завтракала, мы выпили кофе. Конечно, надо остановиться. Я, возможно, и вел себя, как скотина, но уж точно никогда не заставлю тебя терпеть нужду и голодать. Кошмар.

Стоит признать, что так и есть. Тим не издевался надо мной, не ограничивал траты, не требовал каких-то извращенных эротических игр. Хотя последних я ждала, если честно. Слишком он был нормальным для богатого красивого молодого мужчины.

Немного играл на моих нервах, флиртуя с женщинами.

Или спал с ними. Я пока так и не решила, верить мужу или нет.

В целом, я вообще не понимала, что делать. Мне нужно время, чтобы очнуться и начать мыслить трезво.

Тимур остановил машину, заправил полный бак и отогнал ее в сторону, чтобы никому не мешать. Я застряла в своих мыслях, и ему пришлось обойти машину, открыть мне дверь.

Тим не гавкнул на меня, не поторопил, а поухаживал.

– Ты хотела в туалет и перекусить, – напомнил он и протянул мне руку.

Я вложила свои пальцы в его ладонь, принимая помощь.

– Французский хот-дог с горчицей и огурцами? – уточнил муж.

– Да. Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Забыла? Мы ночью ели после невкусного ужина в ресторане.

Я прыснула, вспомнив. Удивительно, что Тим не забыл. Спросить его об этом я не успела.

Муж указал мне на стену со стрелой и значком.

– Туалет там, Ева.

– Ага, спасибо, – рассеянно бросила я и пошла, куда он показывал.

Сделав все свои дела, я не нашла в кабине бумагу. Наверное, она висела при входе. Я сунула руку в сумку, чтобы достать салфетки, но вместо них наткнулась на коробку с тампонами. Салфетки я тоже нашла. Но теперь не могла избавиться от мыслей о задержке.

Мозг сразу начал вспоминать, когда у меня были месячные. Кажется, недели три назад?

Чтобы не мучить свою дырявую голову, я полезла в приложение на телефоне. Лучшее изобретение для женщин типа меня. Телефонный календарик не подвел, но разбередил душу еще сильнее.

У меня была задержка. Две недели.

Я пожалела, что не настроила уведомления, иначе узнала бы об этом раньше. И хотя бы не в туалете на заправке где-то в районе Петушков в разгар экзистенциального кризиса.

Я вышла из туалета, вообще не соображая. Мысли о беременности совершенно не помещались в голову. Там и так теснилась куча треша. Спасибо маме и мужу.

Тим махнул мне, и я на автопилоте подошла к столу. На нем уже ждали тарелочки с хот-догами, картошкой и ледяные напитки. Пища богов. Я сглотнула слюну и буквально набросилась на еду. Тим тоже заказал себе, но ел намного медленнее меня. Его проблемы. Не спрашивая мужа, я одна съела всю картошку и блаженно медленно потягивала колу.

– Наелась? – спросил Тим, оценив мой довольный вид.

– Да. Спасибо.

Он вытер губы салфеткой и встал из-за стола.

– Я сгоняю тоже до туалета. Возьми, пожалуйста, воду в дорогу.

Тим указал на отдел со всякой всячиной.

– Да, конечно.

Я забрала свой стаканчик с недопитым лимонадом и пошла за водой. Она нашлась прямо у кассы самообслуживания, среди самых популярных товаров. Рядом я увидела презервативы и тесты на беременность. Очень вовремя. Не раздумывая, я взяла пять штук, оплатила вместе с водой и спрятала в сумку.

Глупо, конечно. Зачем взяла пять? Двух вполне достаточно обычно. Почему спрятала в сумку? От Тимура все равно сложно будет утаить беременность. Да и зачем?

Вряд ли я беременна. Задержка у меня от нервов, стресса и прочих токсичных условий жизни.

Я тряхнула головой, отвергая все сомнения, и вышла на улицу.

Тимур подошёл к машине через минуту.

– Все в порядке? – спросил он.

Наверное, заметил расфокусированный взгляд.

– Да, все здорово, – солгала я наглым образом.

Через полчаса я уже была дома. Тимур отвёз меня домой и уехал на встречу.

Я старалась игнорировать наличие тестов в сумке. Нужно сделать утром. Так надежнее.

Почему?

Я уже забыла.

Чтобы не сорваться, я пошла в свою импровизированную студию. Надо отвлечься и поработать немного. Последнее время я увлеклась экспериментами с формой и текстурами. Для моих зверей настали нелегкие времена. Вроде я уже выбрала для всех одинаковую шерсть, но недавно поняла, что это ужасно скучно.

Просидев в мастерской сто лет, я ничего толком не сделала. Только бардак устроила и убрала все обратно. Очень глупо.

Сдавшись, в конце концов, я пошла в ванную. У меня пять тестов. Один сделаю сейчас. Если ничего не покажет, то второй завтра.

А остальные просто выброшу.

Я была уверена, что вторая полоска не появится. Вечерняя моча, не такой активный гормон, бестолковая возня.

Но я ошиблась.

Обе полоски были на месте. Одна яркая. Вторая проявилась буквально через десять секунд. Она была бледнее, но была.

После неудачной беременности я мечтала забеременеть. Чтобы мать прекратила меня попрекать. Чтобы сделать Тимура счастливым.

А чего хотела я сама?

Второй раз за свою недолгую жизнь я видела на тесте вторую полоску. И мне снова было страшно.

Вспомнив, что любые анализы могут врать и у меня еще четыре попытки, я вскрыла вторую коробку. И опять – удача.

Я всхлипывала, вытирала слезы и снова раздирала упаковку. И снова тест был положительным.

Не желая сдаваться, я использовала все. Но и на пятый раз ничего не изменилось.

Я сидела на унитазе и смотрела на тест. Оцепенение обняло мое тело.

У меня не осталось сил думать о ребенке, о будущем. Я просто плакала и жалела себя.

В таком состоянии меня нашел муж.

Дверь в ванную открылась. Я не успела ни спрятать тест, ни успокоиться.

Только голову подняла и смахнула с лица мокрые от слез волосы.

– Ева… – проговорил Тимур настороженно.

Как будто я не с тестом сидела, а с ножом.

– Что это у тебя в руках? – спросил он.

– Флаг Мексики, – съязвила я. – А на что похоже, Тимур? Это тест на беременность. Или ты никогда их не видел?

– Видел. – Тим сглотнул и уточнил: – Две полоски?

– Да.

– Ты уверена? Может, тест врет? – аккуратно предположил Тим.

– Может, все тесты врут?

Я бросила палочку в пустой одноразовый стаканчик к остальным, встала и вручила его Тиму, как приз.

– Разреши? – Я протиснулась между ним и дверью.

– Ева, куда ты? – крикнул он, догоняя меня на лестнице.

– Попить, – кашлянула я.

Столько раз я мечтала, что забеременею и устрою для Тима торжественное объявление. Мне казалось, что он сразу прекратит на меня злиться и полюбит.

И вот сбылось. Только у меня нет никакого желания радоваться, устраивать праздник и даже находиться в одном пространстве с Тимуром. Его присутствие давило, душило.

На кухне я высморкалась в бумажное полотенце и взяла воды из холодильника. Мне хотелось именно ледяной. А лучше льда. Или ягод замороженных.

Я открыла морозильник, но ничего не нашла. Настасья Михална не заказала. Слезы снова жгли глаза. Весь мир против моего счастья.

– Что ты ищешь? – спросил Тимур.

Я глянула на него. Муж стоял у плиты, продолжая прижимать к сердцу стаканчик. Вылитый Данко в последние минуты жизни. Правда, герой Горького был храбр, а в глазах Тима читался если не страх, то настороженность.

– Хочу ягод, но их нет, – проговорила я, шумно закатывая обратно ящик морозильной камеры.

Тимур поставил стаканчик на столешницу у плиты, подошел ко мне и открыл другое отделение. Оттуда он достал контейнер и вручил мне.

– Что это?

– Замороженная клубника. Подойдет? – Тимур сделал попытку улыбнуться, но его рот позволил лишь чуть дернуть губами.

– Да, – шепнула я и села за стол.

Достав ягоду, я жадно сгрызла ее и поняла, что не хочу больше. Тим никуда не уходил, следил за мной, словно я была буйно помешанной.

– Когда ты сделал это? – спросила я, указывая на ягоды.

– Вчера еще.

– Зачем?

– Ты хотела.

– Будешь теперь исполнять все мои нелепые желания? – Я вскинула голову и посмотрела на него с вызовом.

Тим не ответил на мой вопрос, но задал свой.

– Ты оставишь ребёнка?

Я сглотнула.

Щадить его чувства у меня не было никакого желания. Поэтому я честно сказала:

– У меня нет ни малейшего желания иметь от тебя ребенка, Тимур Салихов.

– Ева, мы ведь выяснили все, – попытался он вклиниться.

Я не позволила запудрить мне мозги.

– Да, мы выяснили. И я, кажется, даже верю тебе. Но куда девать два года страданий? Как мне желать ребенка от человека, который не познакомил меня со своей семьей?

– Ева…

– Не перебивай, – рявкнула я на него, и теперь Тиму пришлось заткнуться. – Ты каждый день обращался со мной, как с вещью. Ты ничего обо мне не знаешь, хотя мы жили под одной крышей и спали в одной кровати. Я не жена, а эскортница какая-то. Кукла резиновая.

– Слушай, не сгущай краски. Твоя жизнь была вполне сносной.

– Вполне, – согласилась я. – Если вычесть тот фат, что мне каждый день было плохо. А тебя это не волновало, даже веселило.

– Я злился, Ева.

– Да, я тоже. Только не показывала этого. И все еще злюсь.

– Я заметил.

– Угу. Наконец-то ты заметил меня в своей жизни. Когда я снова беременна. Думаешь, я хочу этого ребёнка, Тимур?

– Это квиз? Я все равно отвечу неправильно, – огрызнулся Тим. – Неужели ты пойдешь на аборт? Назло мне?

– Хватит уже в нашем браке поступков назло.

Тим пожал губы. Таким чертовски виноватым я его никогда не видела.

– Я хочу ребенка, – сказала я.

В этой истине я не сомневалась. С детства я знала, что буду мамой. Классной, доброй, заботливой, любящей мамой. Совсем не такой, как моя.

Тимур понял, что будет подвох, и не спешил радоваться.

– И я хочу развестись.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Тимур вроде даже без издевки. – Тебе в любом случае понадобится моя помощь.

– Да, понадобится, – признала я. – Я не справлюсь без твоей поддержки. Разве что к матери придется падать в ноги.

Муж усмехнулся невесело.

– Брось, Ева. Даже я – вариант лучше, чем твоя мать.

– Согласна. – Я тяжело вздохнула. – Мама была бы в ужасе от того, как я с тобой разговариваю.

– Признаться, я сам в жутком трепете, – пошутил Тим.

А может и не пошутил. Стоянка на заправке, ягоды, виноватый вид и попытки задобрить меня были похожи на опасные переговоры с террористами.

Словно я держала в заложниках нашего ребенка и требовала тонну денег, вертолет и паспорт с визами во все страны.

– Ты прекрасно знаешь, что я не смогу избавиться от ребёнка. Мы говорили об этом, – напомнила я Тиму.

Он понял, что я имею в виду, и кивнул.

– Да, мы говорили. Ты и тогда сомневалась.

– Но ты меня поддержал, – добавила я.

– С тех пор многое изменилось. Ты изменилась, Ева. Я не узнаю тебя. Или…

– Или? – я приподняла бровь, желая, чтобы он продолжил.

– Или ты всегда такой была, а я просто забыл.

– Кажется, я тоже забыла.

Не в силах продолжать этот разговор я встала и сообщила:

– Пойду спать. Очень устала.

– Мы так ничего и не решили, – крикнул мне в спину Тим.

– Я решила, что иду спать, – повторила я для особо одарённых. – Одна.

На второй этаж я поднималась, едва передвигая ноги. Чувствовала себя слоном. На дверь в нашу спальню я даже взглянуть не смогла. Прошла в ту же гостевую комнату, где спала до отъезда. С трудом поднимая руки, я приняла душ, переоделась и легла в кровать.

Сон сразу как рукой сняло. Я очень хотела забыться, но глаза смотрели в темноту невидящим взглядом. Напряжение не позволяло мне отключиться. Я зажмурилась, но не помогло, конечно. Перед глазами мелькали фото девиц Тимура, в ушах звенел голос врача, который сообщил мне о выкидыше, и матери, которая упрекала, орала.

Я начала задыхаться, хватала ртом воздух. Чтобы выпустить своих демонов, я прикусила край одеяла и завыла.

Какое-то время мне удавалось скулить беззвучно, но рыдания все равно вырвались наружу.

Мою резолюцию независимости отклонил маленький человек. Я так хотела радоваться ему, но вместо этого снова страдала.

Я пообещала себе, что буду плакать только сегодня. Один раз я позволю себе быть слабой девочкой, которую продала родная мать и шпынял любимый муж.

Кусая одеяло, я тряслась и вздрагивала. В груди пекло, словно я углей наглоталась. Мне казалось, я поплачу минутку и станет легче. Но мое горло снова и снова сжималось, а слезы текли по щекам.

Я уже думала, что никогда не смогу остановиться.

Открылась дверь комнаты и вошел Тим. Он залез под одеяло и обнял меня сзади, прижал к себе.

Я хотела сказать, чтобы он проваливал, но не могла.

– Знаю, ты хотела спать одна, – поговорил он. – Но я не могу это слушать через стену.

Он зарылся носом в мои волосы, погладил живот. Зашептал:

– Прости меня, девочка. Прости. Не плачь, пожалуйста. Тише. Тише.

Тяжесть его руки, голос, тепло тела. Все сработало идеальным успокоительным. Тим словно плеснул воды на мою обожжённую рану, затушил пожар боли.

Внутри осталась только пустота, выжженная земля.

Я стала успокаиваться. Слезы высохли, но я еще долго всхлипывала и вздрагивала.

Тим гладил меня, целовал плечи, спину и затылок, нюхал мои волосы.

Ненавидеть его очень сложно. Мое тело знает его тело, его запах, его тепло.

Нет смысла выпиливать Тимура из моей жизни. Мы связаны. Это факт.

Приняв эту истину, я расслабилась в объятиях мужа и заснула.