Глава 3 Ошибки молодости

Она очнулась, когда задремал, лежа рядом с ней на постели.

— Проснулась? — тихо прошептал я, чувствуя, как внутри все поет от нежности.

— Ты мне так в ухо храпел, что и мертвую поднял бы! — пробурчала Марьяна. — Почему ты так улыбаешься? И что вообще делаешь в моей кровати?

— Это ты лежишь в моей.

— С какого черта лысого? — она приподнялась и огляделась. — Что произошло?

Стараясь не срываться в эмоции, я рассказал супруге о произошедшем. Судя по напряженному лицу, она пыталась вспомнить. Просияла — значит, удалось. Покраснела. Почему?

— Прости, — она положила руку на мое плечо.

— За что?

— Это я разворотила твой дом.

— Ты?

— Да, — Марьяна виновато улыбнулась. — Не знаю, как это получилось. Какая-то женщина была в спальне. Я… развернулась, она так близко стояла! С перепугу, видимо, все и получилось. Попыталась оттолкнуть ее, как тогда тебя, в обличии ящера…

— …и ударила силой, — закончил за нее я. — А та женщина попыталась отразить твою атаку ответной волной, они налетели друг на друга, во все стороны пошел взрыв.

— От замка что-нибудь осталось?

— Не переживай, только половина крыла рухнула.

— Ого!

— Главное, ты уцелела, — я притянул супругу к себе, сходя с ума от аромата ее тела.

— Главное, кто была та баба! — отчеканила она, отодвинувшись. В прищуренных глазах заплясали опасные искорки.

— Не знаю, но следы эта дрянь заметает умело, — пробормотал я. — Даже сразу после случившегося едва смог уловить след еще одного человека в спальне.

— Кстати, незнакомка сказала, что Защитница.

— Как она выглядела?

— Высокая, очень худая, — начала Марьяна, я напрягся. — Волосы темные, — облегченно выдохнул.

— Почему мне кажется, что ты ее знаешь? — супруга подозрительно прищурилась.

Как раз потому и радуюсь, что не знаю. Если бы это оказалась та, о ком подумал, то дела наши были бы и вовсе плохи. Куда хуже, чем дозволял себе думать в последнее время.

— Ты не голодна? — попытался я сменить тему.

— Ты мне зубы не заговаривай, хитропопая ящерица! — жена села в постели.

— Это всего лишь забота о любимой женщине! — запротестовал я, посмеиваясь.

— Ладно, тащи еду, — пробурчала она, — есть на самом деле очень хочется!

После завтрака Марьяна попросила позвать Дару, чтобы наполнила ей ванну. Тяжело вздохнув — мне присутствовать при этом увлекательном действе жена запретила напрочь, отправился искать служанку.

Дара обнаружилась на кухне. Засучив рукава, она яростно месила тесто. Глядя на нее — высокую, несуразную, похожую на увальня-кузнеца, смеха ради наряженного в женское платье, в который уже раз подумал, что она ни капельки не похожа на свою мать.

Та была воздушной, с рыжими кудрями, в которых сияли солнечные зайчики, с талией тонюсенькой, несмотря на то, что женщина произвела на свет пятерых детей, одного за другим, и смешливой — хохот ее всегда рассыпался по коридорам замка.

Такую женщину я, конечно же, не пропустил. Долго уговаривать не пришлось — видимо, с мужем-ворчуном, вечно угрюмым и сопливым, у нее не ладилось.

Мозги мои в то время обитали на нижнем этаже, чуть ниже пупка да повыше голенищ сапога. Поэтому не сообразил, что баба, которая истосковалась по мужской ласке, непременно всей душой прикипит к первому достойному, кто ее приласкает да отогреет, костьми ради него ляжет, все сделает.

Так и вышло. Она влюбилась, прохода мне не давала, а я избегать ее начал. Как раз в то время наставники сговор сделали для нас с Цинтией, ни к чему стали бабенки, что за мной со слезами бегают. Порвал с ней жестко, не оставив никакой надежды. Думал, так лучше для обоих будет. А вышло…

Судьбы ее дальнейшей не ведаю, знаю только, что тут же она из замка ушла, в деревню вернулась, перед мужем повинилась, долго терпела его побои. А потом померла, сгорела за день от какой-то скоротечной заразы. Меня это, стыдно признаться, не сильно заботило. В молодости мы все столь же эгоистичны и жестоки, сколь и самонадеянны. (3303c)

Когда в замок пришла в поисках работы Дара, подросшая дочь моей бывшей пассии, совесть всколыхнулась и не позволила ей отказать. Молчаливая трудолюбивая девушка, впрочем, ни разу и словом лишним со мной не обмолвилась. Лишь изредка, и то лишь поначалу, ощущал на себе ее тяжелый взгляд. Но особого значения этому не придавал.

А потом приключилась беда с Разломом и стало не до ошибок молодости. Вообще не до чего стало.